Мэри Кларк – Пусть девушки плачут (страница 62)

Ее раздумья прервала Мэриан – встретившись с ней взглядом, подруга ее отца приветственно помахала рукой и двинулась к ее столику. Для сегодняшней встречи Джина выбрала известный ей итальянский ресторан в Верхнем Вестсайде. Она знала, что, в отличие от большинства нью-йоркских ресторанов, столики здесь стоят на приличном расстоянии друг от друга. Ей не улыбалось кричать, чтобы быть услышанной, и, разумеется, она не желала, чтобы ее разговор с Мэриан слышали те, кто будет сидеть за соседними столиками.

– Какое прелестное местечко, – сказала Мэриан, когда метрдотель выдвинул для нее стул. – Как тебе удалось его отыскать?

На Мэриан были темно-синий костюм, явно стоящий немало, и красно-белый шарф. И Джина опять невольно отметила про себя, как она хороша собой.

– В этом ресторане как-то раз побывал один мой друг, и он очень его хвалил, – ответила Джина. Этим другом был не кто иной, как Тед, но ей совсем не хотелось уводить разговор в сторону и обсуждать свою собственную личную жизнь. Она пришла сюда отнюдь не за этим.

Джина заказала бутылку «Пино-нуар» и, по настоянию Мэриан, выбрала блюда для них обеих. Попивая первый бокал вина, они непринужденно болтали на общие темы. У Мэриан было две причины, чтобы приехать в Нью-Йорк. Она хотела навестить свою старую подругу, с которой они вместе работали в студии дизайна и у которой она остановилась. Вчера вечером они ходили в кино на «Убить пересмешника», и это было великолепно. А завтра она собиралась пообедать с двумя брокерами, которые управляли ее деньгами. Они дружили с ее покойным мужем, вместе работая в «Голдман Сакс», а потом открыли свое собственное дело.

– Разумеется, мы могли бы обсудить дела и по телефону, но время от времени бывает неплохо посмотреть в глаза тем людям, которым ты доверяешь свои деньги.

«Еще бы», – подумала Джина, стараясь не пялиться на Мэриан слишком уж откровенно.

В отличие от своих пасынков, Мэриан, казалось, питала к делам Джины неподдельный интерес. Она спросила, над чем та работает в настоящий момент, но вежливо оставила эту тему, когда Джина, извинившись, сказала, что не может сообщить ей какие-либо детали. Потом поинтересовалась, есть ли какие-то новости касательно ее отношений с Тедом. А когда она заметила, что надеется чаще видеть Джину в Нейплсе, впечатление было такое, будто она говорит искренне.

Принесли еду, которая, как всегда, когда Джина бывала в этом ресторане, оказалась выше всяких похвал. Мэриан излучала дружелюбие и теплоту, которых Джина не заметила, когда встречалась с ней в Нейплсе. «Теперь понятно, почему папу так к ней тянет, – подумала она. – Понятно, почему она так пленяет мужчин».

Когда блюда были съедены, Джина наконец осторожно заговорила на интересующую ее тему.

– После смерти мамы папа ходил как неприкаянный. Они с моей матерью были вместе еще с подросткового возраста, и я очень за него беспокоилась. Поэтому, услышав, что он так быстро нашел себе подругу, я, честно говоря, отнеслась к этому неоднозначно.

– Я вполне понимаю твои чувства, Джина. На твоем месте я бы тоже начала задавать вопросы.

– Мэриан, ты очень мила, и, говоря с тобой на эту тему, я чувствую себя последней сволочью. Но после того, как умерла мама, моя единственная родня – это мой отец. И я чувствую себя обязанной… – Она замолчала, подыскивая слова.

– Обязанной оберегать его? – подсказала Мэриан.

– За неимением лучшего слова – да, именно так.

Мэриан улыбнулась.

– Твой отец замечательный человек. Вам обоим очень повезло, что у каждого из вас есть кто-то, кто печется о нем. – Она отпила глоток вина. – Как и ты, я была у своих родителей единственным ребенком. Сейчас они оба уже умерли. С Джеком я прожила восемь чудесных лет. Он был отличным парнем. – Она сделала паузу. – Джек был старше меня, и я знала, что, вероятно, переживу его. Но надеялась, что нам отпущено больше времени, чем вышло на самом деле.

– Я сочувствую твоей утрате, – искренне сказала Джина.

– Спасибо. Тебе, разумеется, тоже хорошо известно, каково это – потерять человека, с которым ты была очень близка.

Джина была не уверена, кого Мэриан имеет в виду: ее мать, Теда или их обоих.

– Ты мне очень нравишься, Джина. И что бы ни произошло у меня с твоим отцом, мне хочется, чтобы у нас с тобой были хорошие отношения. Я понимаю, что у тебя есть ко мне вопросы, и готова на них ответить. Так что задавай.

– Мэриан, я очень благодарна тебе за то, что ты облегчила мне задачу. И открою тебе все мои карты. В Нейплсе я как-то спросила тебя, как часто ты видишься со своими пасынками. Ты ответила: «У них своя жизнь». И скажу тебе честно – это меня очень и очень насторожило.

– Ты хочешь с ними поговорить?

– Я с ними уже поговорила.

– Как ты смогла их найти? Впрочем, неважно. При твоей работе меня совсем не удивляет, что тебе удалось их отыскать.

– Я не только с ними поговорила, но и слетала в Буффало, где мы вместе пообедали.

– Значит, ты смогла сделать то, что мне оказалось не под силу.

– В каком смысле? – не поняла Джина.

– Они наотрез отказываются встречаться со мной. Уверена, что они выставили меня злой ведьмой, сказали, что я настроила их отца против них и украла все деньги, которые должны были достаться им. Я ничего не пропустила?

– По их словам, ты уговорила их отца перестать финансировать компанию, которую они основали.

Мэриан улыбнулась и вздохнула.

– С чего бы начать? Эти двое очень огорчали Джека, они буквально разбили ему сердце. Джек всю жизнь был трудягой, человеком, который был нацелен на результат и всего добивался сам. В школе он активно занимался спортом, но при этом у него всегда имелась работа. У его родителей не было денег, так что свое обучение в Университете штата Нью-Йорк в Буффало он оплачивал сам. Каким-то образом он ухитрился попасть на собеседование в «Голдман Сакс», хотя в то время они старались брать на работу только выпускников университетов, входящих в Лигу Плюща. И стоило ему там зацепиться, как оказалось, что он работает больше и эффективнее всех остальных. Он уходил на работу рано утром, уходил с нее поздно вечером и более половины времени проводил в зарубежных командировках.

– В таком случае он наверняка проводил мало времени со своими сыновьями, пока они росли.

– Да, и он сожалел об этом до конца своих дней. Его жена была женщиной хорошей, но нерешительной, робкой. На словах она соглашалась с Джеком, когда он говорил, что с мальчиками нужно вести себя строже и заставить их самим зарабатывать себе на жизнь. Однако, как только он уезжал, она позволяла им делать все что заблагорассудится, поскольку опасалась на них давить. По ее мнению, в том, что они сидели в своих комнатах, играя в видеоигры, не было ничего страшного – все лучше, чем болтаться на улице и употреблять наркотики. Она не видела в этом никакого вреда.

– Да, неприятная история.

– Вот именно. Они с Джеком развелись. Он много зарабатывал, и значительная часть его дохода уходила на выплату алиментов ей и их сыновьям. Джек платил за их обучение в Университете штата Нью-Йорк в Буффало, но ни один из них так и не окончил курс. Они вообще редко там появлялись. Всё сидели в своих комнатах и играли в видеоигры.

– Похоже, это что-то вроде болезни, почти что зависимость.

– Согласна со всеми твоими словами, кроме «почти».

– А что их мать? Она много общается со своими сыновьями?

– Нет. Она вообще была склонна к депрессии, а после пятидесяти лет ее состояние настолько ухудшилось, что в конце концов ей пришлось переехать в центр для тех, кто нуждается в предоставлении частичного ухода. И она все еще там.

– А что случилось с ее сыновьями потом?

– К тому времени они оба уже были взрослыми, прилично за двадцать. Их мать оставила им свои деньги – нельзя было придумать ничего хуже. Они возомнили себя профессиональными геймерами и менее чем за три года, играя в видеоигры, просадили пять миллионов долларов.

– Надо же. Какая пустая трата денег.

– Не только денег – эти двое впустую тратят и свою жизнь. Когда они разорились, Джеку удалось в какой-то степени взять ситуацию под контроль. Он умолял их согласиться на психотерапию. Все больше и больше психологов говорят о том, что видеоигровая зависимость ничуть не менее разрушительна, чем лудомания, то есть пристрастие к азартным играм. Но они, разумеется, отказались лечиться, заявив, что не имеют проблем.

– И что же сделал Джек?

– Они вообще перестали с ним говорить. Когда они потеряли свой дом в Нью-Джерси, Джек купил им жилье в Буффало. Он хотел, чтобы они жили неподалеку от его родителей, своих бабушки и дедушки. Дом, в котором они живут, им не принадлежит, он находится в трастовом управлении. Этот трастовый фонд платит за все, включая высокоскоростной интернет для их игр. Фонд предоставляет им обоим по машине, выплачивает каждому ежемесячное содержание и покрывает их расходы на медицину. Если они когда-нибудь согласятся пройти курс психотерапии, его стоимость будет оплачена на сто процентов.

– Это так печально.

– Да. И это единственное, из-за чего у нас с Джеком бывали ссоры.

– Ты была против учреждения этого трастового фонда?

– Как раз наоборот. Я была согласна, что при сложившихся обстоятельствах это единственное, что он может сделать. Ни он, ни я не хотели, чтобы они оказались на улице.