Мэри Кларк – Мелодия все звучит (страница 41)
— Нет, мама, это серийный номер. Думай что хочешь, я все равно собираюсь купить тебе новую музыкальную шкатулку.
«Это не серийный номер, — подумала Лейн. — Серийный номер никогда не клеят изнутри изделия. Если б таковой и наличествовал, он был бы выгравирован на донце шкатулки».
Цилиндр не был сломан. Энн завела шкатулку и подождала. Начала играть музыка.
— Пока шкатулка играет нашу песню, — сказала женщина, — неважно, что она разбита.
Со слезами на глазах Энн Беннет начала тихо напевать:
— Но мелодия все звучит…
68
В четверг, в пять часов вечера, Рейнджер ждал у здания, где размещался офис Эрика Беннета. Он знал, что время настало. Он не мог ждать дольше. Может быть, он не станет убивать мать Эрика. Он снова последовал за ней на мессу в воскресенье и видел, какой хрупкой она выглядит. Может быть, он просто пристрелит Эрика и покончит с этим. Он может сделать это, когда Эрик свернет к своему дому.
Но сегодня Эрик пошел прямиком в гараж. Рейнджер проследил за ним до таунхауса Энн Беннет. На лужайках возле домов по всему Монклеру переливались разноцветными огнями рождественские елки, и от этого Рейнджеру было еще хуже. У всех в мире был кто-нибудь, а он был один.
В его голове кричали голоса.
Пальцы у Рейнджера застыли. Он помнил, что после того, как он купал и кормил Джуди, она вкладывала свои пальцы в его ладонь и говорила ему, как он добр к ней и как сильно она любит его.
Мимо проехала машина и припарковалась на подъездной дорожке позади автомобиля Эрика. Это была его подружка. Рейнджер понял, что это его шанс. Все трое собрались в доме. Но, неожиданно занервничав, он не смог заставить себя выйти из машины. Он снова слышал голос Джуди.
Примерно через полчаса Эрик и его подружка вышли из дома и сели в свои машины. Скорее всего, они направлялись в ресторан. По привычке Рейнджер поехал за ними.
69
Он почти добрался до места. Патрик Беннет вел машину через Монклер, чувствуя, как пересохло в глотке. Он прежде нечасто бывал в Нью-Джерси, но с навигационной системой найти нужное место было легко. Когда он свернул с шоссе в Монклер, его внимание привлекли многочисленные рождественские елки на лужайках, обвитые мерцающими гирляндами. Это было невыразимо чарующее зрелище.
Над украшением к Рождеству особняка в Гринвиче — как внутри, так и снаружи — трудились профессиональные декораторы. Многие проезжали мимо специально, чтобы полюбоваться великолепным зрелищем. Но Энн, верная себе, всегда ставила в своей личной гостиной елку и сама вешала на нее гирлянды и украшения, которые забрала из своего прежнего дома после смерти родителей. Еще она ставила под елку вырезанный из дерева вертеп. Она не пропускала ни единого года.
Паркер был уверен, что она точно так же украсила свой новый дом. Он вспомнил события последних двух лет. Фонд перестал расширяться. Было трудно сдерживать напор аудиторов. Комиссия по биржам и ценным бумагам почти разоблачила его. Пора было удирать. Немедленно.
Он всегда чувствовал себя в безопасности, зная, что в любой момент может начать новую жизнь под именем Джорджа Хокинса. С другой стороны, он перестал доверять Эрику, будучи почти уверен, что сын собирается обмануть его. Вот почему Паркер перебросил бо́льшую часть денег на свой второй счет.
Он тщательно спланировал свой побег. Он припрятал в трюме своей яхты в Сент-Джоне маленькую надувную лодку с навесным мотором, купленную на имя Джорджа Хокинса. Смысл был в том, чтобы бросить яхту в море и на лодке добраться до Сент-Томаса. За годы он выработал самый практичный маршрут. И этот план окупился.
Это был долгий путь по неспокойному морю. Шесть часов спустя после того, как Паркер Беннет бросил свое судно у берегов Тортолы, Джордж Хокинс ввел лодку в док возле своей маленькой виллы на Сент-Томасе.
«Чтобы добраться до конечного пункта, через пятьсот футов поверните направо», — сообщил электронный голос навигационной системы.
Не ведая, что за ним наблюдают и Рейнджер, и дюжина агентов ФБР, Паркер вышел из машины, подошел к парадной двери таунхауса, достал свой сотовый телефон и набрал номер Энн.
Он не слышал ее голос два года, но с тревогой различил, что сейчас этот голос звучит совсем иначе — тихо и устало.
— Энн, — сказал Паркер, — это я. Я у твоих дверей. Я больше не мог жить вдали от тебя. Я собираюсь сдаться, но сначала я хочу провести несколько часов с тобой.
Энн ахнула.
— Паркер, это действительно ты? Мне не снится?
— Энн, впусти меня.
Связь оборвалась. Менее чем через двадцать секунд Паркер услышал, как щелкнул замок, и дверь открылась. Он ступил через порог, обнял Энн и крепко прижал к себе.
Она плакала.
— Я знала, что ты вернешься ко мне. Я это знала.
Обнимая ее за плечи, Паркер вместе с ней прошел в гостиную.
— Я почти ожидал услышать, что у тебя играет музыкальная шкатулка. Где она? — спросил он, пытаясь скрыть нетерпение.
А потом он увидел шкатулку на коктейльном столике — она была открыта, рядом лежали сломанные фигурки.
— Я уронила ее двадцать минут назад, — объяснила Энн. — Но она по-прежнему играет нашу песню. Разве это не чудесно? — Она посмотрела прямо на него. — О, Паркер, ты так изменился! Понимаю, тебе приходится скрываться.
— Энн, изнутри шкатулки была приклеена бумажка. Где она? — В голосе Беннета не осталось ни намека на нежность.
— Эрик положил ее в свой бумажник.
— Где он?
Неожиданно испуганная и сбитая с толку, Энн Беннет смотрела на мужа.
— Эрик поехал ужинать.
— Оттуда он поедет прямо домой?
— Нет, он сказал, что собирается заехать ко мне, прежде чем вернется в Нью-Йорк. О, Паркер, он так сердится на тебя, но ведь ты понимаешь…
Паркер Беннет кивнул.
— Я его понимаю. Я хотел бы помириться и с Эриком тоже, если это возможно. А сейчас, Энн, давай посидим вместе, пока он не вернется.
— О да, да…
— И давай поставим нашу песню.
Паркер взял со столика музыкальную шкатулку, завел ее и стал слушать, как Энн, дрожащим, но нежным голосом напевает:
— Умолкла песня, но мелодия все звучит…
70
«Эрик неожиданно как-то странно изменился», — думала Лейн. Он, похоже, был настолько поглощен своими мыслями, что все ее попытки завести разговор были безуспешны. Беннет-младший словно бы вообще не слушал то, что она говорила.
Пока они ждали основное блюдо, он выпил бокал вина почти залпом и даже начал барабанить пальцами по столу. Лейн чувствовала, что Эрик просто хочет поскорее покончить с ужином, словно с какой-нибудь скучной процедурой. Сейчас он не был тем обаятельным мужчиной, с которым она встречалась последние шесть недель. Он солгал матери, сказав, что на бумажке, приклеенной изнутри шкатулки, был серийный номер. Какие причины могли быть у него для лжи?
Но что еще важнее, Лейн тревожило состояние Энн Беннет. Неужели Эрик не видит, что его мать может быть тяжело больна?
— Эрик, у твоей матери когда-нибудь были проблемы с сердцем? — спросила она.
— Что?.. Ах да, небольшие. У нее бывали приступы аритмии, но со времени исчезновения моего отца такого не происходило.
Лейн всегда носила в кармане включенный на вибровызов телефон, на тот случай если ей позвонят из дома насчет Кэти. И сейчас она почувствовала, что мобильник жужжит.
— Извини, — сказала она и взглянула на экран. Определитель высветил имя звонящего. Это был Дуайт Кроули, отчим Лейн. Быстро нажав на кнопку, она оборвала вызов.
— Кто это был? — спросил Эрик.
Лейн быстро обдумала ответ и с улыбкой в голосе произнесла:
— Моя дорогая работодательница, Глэди Харпер, которая не стесняется звонить мне в любое время с семи утра и до полуночи, если хочет мне что-нибудь сказать.
Эрик кивнул, но не в знак того, что он понял ответ, а так, словно этот ответ его не интересовал. Он как будто не мог сосредоточиться ни на чем извне.
— Эрик, ты меня даже не слышишь, — сказала Лейн. — Мне кажется, ты вне себя от тревоги, и я полагаю, у тебя есть все причины беспокоиться за свою мать. Почему бы тебе просто не позвонить ей?
На лице Эрика появилось легкое раздражение.
— Лейн, ты очень заботишься о моей матери, и я благодарен за это, но сегодня она выглядит практически так же, как вчера и позавчера. Впрочем, если так тебе будет лучше…
Он достал свой сотовый телефон и позвонил Энн. После пяти гудков раздался электронный голос автоответчика.