Мэри Кларк – Мелодия все звучит (страница 38)

Она подождала, пока юристы по очереди просматривали фотографии. Наконец Клинтон Чемберс произнес:

— Вы правы, графиня, квартира смотрится очень красиво. Чего вы хотите от нас?

— Я хочу, чтобы вы купили у меня мое законное право пользования квартирой за ее половинную цену в десять миллионов плюс пять миллионов, которые я потратила на ее недавнее обновление. Все вы знаете, что покупатели будут драться за то, чтобы купить ее у вас за куда более высокую цену, или же вы можете сдавать ее в аренду за огромную плату.

— Это вряд ли соответствует условиям вашего брачного контракта, графиня, — холодно возразил Чемберс.

— Может быть, и не соответствует, — сказала Сильвия, — но семейство де ла Марко выиграет, заполучив сейчас обратно эту квартиру, и вы это знаете. У Эдуардо было трое сыновей и две дочери. Я очень мало знаю их, но гарантирую, что все пятеро передерутся между собой за это жилье.

Она встала.

— Я хочу получить ответ не позднее чем через сорок восемь часов. Получив его, я выеду из квартиры в течение суток, но, конечно же, на руках у меня будет при этом заверенный чек на пятнадцать миллионов долларов.

Сильвия видела, как неохотно трое партнеров поднимаются с мест.

— Просто помните, — добавила она, — я не вижу никаких проблем в том, чтобы оставаться в статусе невесты до тех пор, пока смерть не разлучит нас.

Роберт ждал внизу, у парадного входа в здание. Когда швейцар закрыл дверь за спиной Сильвии, дворецкий-шофер сказал:

— Я вижу, встреча прошла приятно, графиня.

Сильвия улыбнулась.

— О да, я бы сказала, что для меня она прошла очень приятно.

60

После визита в офис Руди Шелла Лейн и Глэди два дня держались друг с другом холодно. Потом Глэди сказала:

— Лейн, я собираюсь сделать то, что ненавижу делать, а именно извиниться. Нам не следует обсуждать то, в чем мы не согласны, но я обещаю в твоем присутствии не отпускать негативных замечаний про Эрика Беннета. По рукам?

— Да, Глэди, спасибо.

Но хотя она помирилась с начальницей, с собой Лейн никак не могла помириться. Она осознавала свое неоднозначное отношение к Эрику. «Это касается не столько его вины или невиновности, — призналась себе женщина. — Я знаю, что он невиновен. Это касается моих чувств к нему».

Как она и ожидала, Эрика больше не удовлетворяла ситуация, когда они виделись раз в неделю.

— Лейн, мы можем пойти поужинать в городе после того, как Кэти уснет, — предложил он. — Неужели приходящая нянечка откажется заработать несколько лишних долларов? Она ведь живет в том же доме, что и ты, верно? Если мы пойдем на ужин к девяти, к одиннадцати ты будешь уже дома.

Он еще несколько раз спросил о Кэти.

— Я хотел бы провести субботу или воскресенье с вами обеими. В «Радио-сити» открывается рождественское шоу. Ты говорила мне, что Кэти хорошо катается на коньках. Ты когда-нибудь водила ее на каток в «Рокфеллер-Плаза»?

В одном из разговоров Лейн упомянула о том, что, когда она была маленькой, она ходила кататься со своим отцом. «У моего папы был природный талант, и у Кэти этот талант тоже есть».

Эрик сказал Лейн, что его мать хотела бы повидать ее.

— Может быть, в субботу, вместо встречи в ресторане, ты сможешь приехать чуть пораньше и мы посидим у нее в гостях?

Эрик был убедителен и очарователен. Он стал приносить ей мелкие подарки — не слишком дорогие, но выбранные с пониманием и заботой. В прошлый раз Беннет подарил ей ручку «Монблан» с выгравированными на ней инициалами Лейн. Преподнося этот подарок, он сказал:

— Когда ты искала в своей сумочке сотовый телефон, я глазам не поверил, увидев там дешевую одноразовую шариковую ручку.

— У меня была хорошая, но я ее где-то потеряла, да так и не собралась купить новую, — ответила Лейн. — Так мило, что ты это заметил!

Но ее постоянно донимал вопрос: почему Дуайт настолько сильно ненавидит Эрика? Она знала, что во время визита в Вашингтон на День благодарения ее чувства к Дуайту претерпели некоторые изменения, но все-таки откуда у него взялась такая ненависть к Эрику?

Вдобавок в «Пост» появилась еще одна заметка, на этот раз автором ее была Синди Адамс: о том, как Эрик и Лейн были замечены за ужином в ресторане «Примола» на Второй авеню в Манхэттене.

Но, по крайней мере, работы в квартире графини Сильвии де ла Марко на Пятой авеню близились к завершению: оставалось добавить несколько диванных подушек, полудрагоценных безделушек, доставить раскладные столики и новые покрывала для гостевых спален. Утром Глэди сказала Лейн, что наконец-то поступили два миллиона долларов от графини.

Хотя они с Глэди никогда не заговаривали об этом, Лейн было не по себе от того, что она знала о подслушивающих устройствах, установленных в апартаментах де ла Марко.

Ей начала нравиться графиня. Было забавно наблюдать, как она переходила от заученных благородных манер к поведению уроженки низов среднего класса.

Когда Глэди присутствовала в квартире, графиня неизменно оставалась в библиотеке, но когда Лейн приезжала одна, та часто заходила поболтать с ней. Комментируя одно из произведений искусства, заказанных Глэди, Сильвия сказала:

— Лейн, если это барахло будет когда-нибудь стоить в десять раз дороже, чем я за него заплатила, значит, мир сошел с ума. Для меня это выглядит как мазня пальцами, испачканными в краске.

Лейн решила, что лучше будет не говорить Сильвии, что она согласна с ней.

В тот вечер она встретилась с Эриком — по вторникам они обычно ужинали в Манхэттене. Беннет сказал:

— Лейн, в четверг у моей матери день рождения. Она не хочет идти куда-то праздновать, но была бы рада, если б ты снова приехала повидать ее. Мы поднимем в ее честь по бокалу вина, а потом можем поехать ужинать вдвоем.

Лейн навещала Энн в последние две субботы. Пожилая женщина нравилась ей, хотя Энн слишком настаивала на том, чтобы Лейн привозила в гости Кэти. «Ужин в субботу, во вторник и теперь в четверг? Это уж слишком, — подумала она. — Слишком часто».

Но, поскольку это был день рождения Энн, Лейн неохотно согласилась. Приняв предложение, она осознала, что должна сделать кое-что. А именно — позвонить Дуайту и упросить его поведать ей: почему он так не любит Эрика Беннета?

61

В субботу после обеда Паркер Беннет ушел из мотеля «Ночь и день», забрав свой багаж.

Он остановил такси и велел водителю отвезти его на вокзал «Майами-Амтрак». Паркер знал, что до вечернего поезда на Ньюарк еще много времени, но ему была невыносима мысль о том, что он может неожиданно застрять в какой-нибудь дорожной пробке. А идея о предстоящей поездке длительностью в двадцать шесть с половиной часов вызывала приступ ненависти.

По пути Беннет вспоминал то, что случилось за последние недели. Он не отвечал на звонки Сильвии, но та оставила ему сообщение: «Паркер, у тебя есть пять миллиардов долларов. В эти два года ты дарил мне прекрасные подарки, но это капля в море по сравнению с тем, что у тебя в заначке. Мне нужно заплатить остаток гонорара декораторше немедленно».

Последняя фраза явно была неприкрытой угрозой.

Надеясь купить себе время, он отослал Сильвии два миллиона долларов, которые она требовала, при этом знал, что не сможет купить ее молчание, если она решит, что его вот-вот поймают. Он не осмелился отказать ей, но после того, как Беннет приобрел ту виллу в Швейцарии, у него осталось всего пять тысяч долларов. И ему к тому же нужно было купить билет на самолет до Швейцарии.

Он успокаивал себя тем, что после этих двух недель в мотеле «Ночь и день» никто не узнает в нем ни Паркера Беннета, ни Джорджа Хокинса.

Паркер зашел в магазин театральных принадлежностей, изображая из себя мелкого актера. Боясь, что продавец узнает его, если он снимет свой каштановый парик, Беннет купил два других парика: один — седой с «конским хвостом», другой — темный с проседью, достаточно длинный, чтобы закрыть уши.

Его борода отрастала. Как он и ожидал, она была темной с сединой. Паркер набрал десять фунтов, и из-за этого лицо его стало почти квадратным, однако он был в отчаянии. У него почти закончились деньги. Беннет надеялся, что, если даже этот болтун Лен решил выдать его, он пока не сделал этого.

— Эй, мистер, вы выходить собираетесь?

Вздрогнув, Паркер поднял взгляд и осознал, что такси стоит у вокзала «Майами-Амтрак».

— Да, конечно; кажется, я слишком задумался.

Расплатившись, он вышел из такси и подошел с чемоданами к билетной кассе.

— Один билет на четырехчасовой поезд до Ньюарка, спальный вагон, пожалуйста.

— Да, сэр. Он прибывает в Ньюарк завтра в восемнадцать тридцать. Как вы будете платить?

— Наличными.

— Позвольте взглянуть на ваши документы.

Он видел, что она внимательно всматривается в него.

— Как видите, я решил проявить честность по отношению к своим волосам и перестал красить их, — сказал он, пытаясь усмехнуться.

Кассирша улыбнулась и сообщила:

— С вас девятьсот семьдесят пять долларов.

«Пока что все идет хорошо, — думал он, направляясь к выходу на перрон. — Она не отреагировала на документы Джорджа Хокинса». То, что Паркер решил ехать поездом, решало еще одну проблему. Он знал, что будет очень рискованно попытаться пронести на самолет пистолет, который он приобрел в Майами. Но на «Амтраке» не сканировали багаж и ручную кладь.

«Мне нужно будет использовать документы Джорджа Хокинса еще только два раза, — подумал он, — для аренды машины и для перелета в Женеву». Его агент в Швейцарии, Адольф, заверил Паркера, что, когда тот прибудет в Швейцарию, его уже будут ждать новые документы — за огромную плату, конечно же.