Мэри Кларк – Мелодия все звучит (страница 11)

16

Элинор Беккер была секретарем у Паркера Беннета все тринадцать лет существования Инвестиционного фонда Беннета.

До этого она работала в той же брокерской фирме, что и Паркер. Как-то раз он подошел к ней и сказал, что собирается создать собственную компанию и хочет, чтобы она перешла к нему. В ту пору Элинор было пятьдесят лет, детей у нее не было.

Принять решение было совсем несложно. Паркер был обаятельным мужчиной и всегда был вежлив с ней. А брокер, у которого она работала, отличался переменчивостью настроения: по утрам он был чрезвычайно мил со всеми, но когда в половине пятого колокол извещал о закрытии торгов, он становился совершенно иным человеком, особенно если дела шли не блестяще. Про себя она именовала его «Джекил и Хайд». По вечерам он все время стоял у нее над душой с требованиями: «Вы уже это сделали? Почему нет? Вы отследили этот курс? Вы вообще что-нибудь можете сделать правильно?»

Элинор все время хотела спросить у него, почему бы ему не приберечь свои вспышки дурного настроения для жены? Но, конечно, этот вопрос так и остался незаданным. Вторая жена брокера, на двадцать пять лет моложе его, не потерпела бы такого обращения.

Поэтому Элинор с величайшим удовольствием подала заявление об увольнении и ушла работать на Паркера. Жалованье на новом месте было куда лучше. На рождественскую премию Элинор смогла заново обставить гостиную своего скромного домика в Йонкерсе. Когда Фрэнк, ее муж, заболел диабетом, Паркер взял с нее обещание, что все счета за лечение, не покрываемые страховкой, она будет пересылать ему.

«Я никогда не была причастна к финансовым делам компании, верьте или нет», — думала она, оправдываясь. Два года, прошедших с исчезновения Паркера Беннета, были постоянным кошмаром. Элинор знала, что ФБР считает, будто она причастна к обману. Они целыми часами допрашивали ее. И на прошлой неделе она в течение нескольких часов давала показания перед большой коллегией присяжных. Федеральный прокурор уведомил миссис Беккер, что она стала объектом расследования большой коллегии, и пригласил ее дать показания, если она пожелает. Она несколько часов совещалась со своим адвокатом, Гровером Джонсоном, взвешивая все «за» и «против» такого выступления. Он предупредил Элинор, что не сможет во время допроса находиться вместе с ней в комнате заседания коллегии. Его также очень тревожило, что все сказанное ею может быть впоследствии использовано против нее, если ее решат предать суду.

Элинор спросила Гровера, каковы ее шансы на то, что дело обойдется без суда, если она не явится на заседание коллегии. Он честно ответил, что тогда ее дело почти наверняка передадут в суд. «Тогда, Гровер, мне действительно нечего терять. Я намереваюсь сказать правду, и, быть может, они поймут, что я невиновна. Я собираюсь дать показания».

Прокурор расспрашивал ее почти безостановочно. Сейчас она воскрешала в памяти его вопросы и свои ответы.

— Миссис Беккер, правда ли то, что вы помогали убедить людей вложить средства в Фонд Паркера Беннета?

— На самом деле я их не убеждала, просто мистер Беннет поручил мне рассылку писем с приглашениями прийти и узнать больше о фонде.

— Как он выбирал этих людей?

— Часть моей работы заключалась в том, чтобы читать газеты и составлять список владельцев малого бизнеса или людей, которые получили некоторую известность в кругу своего общения.

— Какого именно рода известность?

— Ну, допустим, в газете появлялась заметка о небольшой фирме, празднующей свое пятилетие. Я записывала для мистера Беннета имя владельца и краткие сведения о нем.

— Сколько таких имен вы передавали ему в день?

— Иногда их могло было быть пять, иногда — двадцать.

— Что было дальше?

— У меня была готовая форма письма, которое требовалось отослать.

— Как выглядела эта форма?

— Поздравление человеку в связи с той причиной, по которой он или она были выбраны, приглашение в офис на чашку чая или кофе с мистером Беннетом.

— А что насчет победителей различных лотерей? Он писал им?

— Если они выигрывали всего пару миллионов долларов, то писал. От выигравших крупные суммы держался подальше. Он говорил, что вокруг них и так вьются люди, ворочающие большими деньгами, «как мухи вокруг меда». Он сказал, что заинтересован в том, чтобы делать деньги для мелких вкладчиков.

— Когда мелкий вкладчик приходил в офис, что происходило?

— Как вы, вероятно, знаете, у мистера Беннета был очень большой кабинет. Вокруг широкого кофейного столика стоял гарнитур — диван и удобные кресла. Перед обедом я приносила кофе и обсыпной кекс или пончики, а в послеобеденное время — чай и маленькие сандвичи.

— И что было дальше?

— Мистер Беннет сидел и разговаривал с этими людьми. Потом он просил меня принести какие-нибудь выписки по счетам тех людей, которые уже вложились в наш фонд. Конечно же, он просил меня замазать их имена.

— Но эти выписки демонстрировали, что счета вкладчиков приносят доход?

— Да.

— Каков был минимальный вклад, который он принимал?

— Десять тысяч долларов.

— Что было с новыми вкладчиками, когда они помещали свои средства в Фонд Паркера Беннета?

— Если, например, за год их десятитысячный вклад не приносил доход в десять процентов, вкладчик мог забрать и вклад, и тысячу долларов компенсации, которую выплачивал фонд. Но если вкладчик забирал свои деньги, он больше никогда не мог вложить их в Фонд Беннета.

— И часто люди забирали свои вклады из фонда?

— Нет, практически никогда. Они ежемесячно получали выписки по счетам, показывавшие им, на сколько вырос их вклад. Они оставались в фонде, потому что хотели, чтобы их деньги продолжали расти.

— А те вкладчики, которые уходили, получали обещанную десятипроцентную компенсацию?

— Да.

— Те вкладчики, которые оставались в фонде, обычно желали вложить в него больше своих накоплений?

— Да.

— И каков был средний прирост по их вкладам?

— Десять процентов.

— И через несколько лет Паркер Беннет начал привлекать богатых клиентов?

— О да, начал. Люди приходили к нему по своей инициативе.

— Когда это произошло, вы продолжали рассылать мелким вкладчикам письма с приглашениями?

— Да, но не так много, как было в первые годы.

— Почему?

— Потому что нам этого не требовалось. Уже имеющиеся вкладчики были довольны, и они рекомендовали Фонд Беннета своим друзьям, родственникам и коллегам. Фонд рос так быстро, что у нас не было времени на поиски новых вкладчиков.

— Вы работали в брокерских фирмах с тех пор, как вам исполнился двадцать один год. Эти доходы не казались вам подозрительно высокими?

— Я своими глазами видела, как гениально проявил себя Паркер Беннет в другой фирме. Я верила в него и верила ему.

— Вы не думали, что ваша зарплата и премии необычайно высоки?

— Я думала, что он очень щедр.

— Что вы подумали, когда он стал оплачивать счета за лечение вашего мужа?

— Я была ошеломлена.

— А когда ваш муж вынужден был уйти на пенсию из-за своей болезни, что вы подумали, когда Беннет оплатил кредит за ваш дом?

— Я не выдержала и заплакала.

Она знала, что прокурор намеревается отдать ее под суд.

— Нам с мужем пришлось взять еще один кредит, чтобы оплачивать его лечение, — добавила она.

Когда допрос наконец был окончен, Элинор вышла из комнаты в слезах. Гровер Джонсон, в тревоге ожидавший снаружи, обнял ее и попытался успокоить, а она всхлипывала:

— Мне кажется, они мне не поверили.

Было и еще одно. Они с Фрэнком пришли в ужас от того, сколько стоило нанять адвоката и сколько средств отнимало у них текущее дело. Фрэнк даже воскликнул: «Тот, кто сказал: “В раю нет адвокатов”, был прав!»

Сегодня днем Джонсон должен был сообщить им новости. Беккеры сидели на кухне и пили чай, пытаясь скрыть тревогу. Фрэнк за время болезни сильно похудел, но вокруг его глаз и губ по-прежнему виднелись морщинки, показывавшие, как часто он улыбается.

Однако сейчас на его лице не было улыбки, как и у самой Элинор. Ее руки дрожали, когда она подносила к губам чашку чая. Напряжение было настолько невыносимым, что в глазах у женщины постоянно стояли слезы. Неожиданный звук заставил ее вскрикнуть от страха. Звонил ее сотовый телефон. Определитель показывал, что звонок от Гровера Джонсона.

— Если это Джонсон, пусть говорит коротко, — предупредил Фрэнк. — Едва он набирает номер, счетчик начинает тикать.

— Миссис Беккер?

«Судя по голосу, он обеспокоен», — подумала Элинор и невольно сжала телефон крепче.