Мэри Кларк – Мелодия все звучит (страница 13)

Быть может, она рассчитывает начать все заново здесь, в Нью-Джерси? Джон надеялся, что это действительно так — если, конечно, она непричастна к исчезновению денег.

Он украдкой покосился влево. Он сидел за кухонным столом, который превратил в рабочий. На день Энн Беннет поднимала жалюзи, и Джон знал, что чаще всего она сидит в кресле так, чтобы не оказаться лицом к его окну. Но иногда она забывала об этом, или ей просто было все равно.

Ее сын никогда не приезжал раньше шести часов вечера. Помимо него, за эту неделю в доме появлялась только ассистентка декоратора, Лейн Хармон. Она приезжала дважды.

Джон просмотрел сведения и о ней. Лейн была дочерью покойного конгрессмена, а ее отчим был очень влиятельным газетным обозревателем. С ее стороны было бы очень глупо как-то связываться с семейством Беннетов. Может быть, даже опасно. Если Энн Беннет невольно обмолвится при ней о том, где скрывается ее муж, Лейн это не сулит ничего хорошего.

Телефон агента зазвонил. Вызывал Руди Шелл.

— Что-нибудь есть, Джон?

— Я только что видел, как в таунхаус Беннетов вошел человек, притворяющийся, будто он из фирмы по установке сигнализации. Я уверен, что он приехал, чтобы проверить дом на «жучки». Я проберусь в таунхаус в воскресенье утром, когда Энн Беннет снова уйдет в церковь.

— Как часто там бывает ее сын?

— Через день, по вечерам, приезжает поужинать, насколько мне удалось отследить.

— А кто готовит ужин? — последовал немедленный вопрос.

— Когда Эрик приезжает в Нью-Джерси, ужин доставляют из какого-нибудь хорошего ресторана. На следующий день Энн, похоже, ужинает тем, что осталось от накануне.

— А что насчет домоправительницы?

— Пока ничего. Но здесь во многих домах производит уборку клининговая фирма. Вчера они звонили ей в дверь. Меня не удивит, если Энн их наймет. Предполагаю, что она, возможно, не хочет брать постоянную экономку.

— Это очень плохо. Было бы интересно услышать то, что она может сказать экономке. — И Руди Шелл закончил разговор обычной краткой фразой: — Держите меня в курсе.

19

Шон Каннингем встревожился, узнав из утренних новостей по телевизору, что Элинор Беккет предстанет перед судом по обвинению в пособничестве Паркеру Беннету. За последние два года он много раз навещал Элинор в связи с этим делом. Познакомившись с нею, он уверился в том, что единственное ее преступление заключалось в слепом доверии к Паркеру Беннету. Обвинение означало, что ее вызовут в суд, потребуют внести залог и ей придется и дальше платить адвокату. А само судебное заседание может состояться и через год, и через два. За это время тревога и тяжесть расходов могут окончательно сломить ее — и физически, и психологически.

Шону не раз приходилось работать с пациентами, имевшими такого рода проблемы. Если каким-то чудом Элинор и оправдают, будет слишком поздно исправлять нанесенный всем этим ущерб. Она будет эмоционально опустошена и останется практически без денег.

Шон решил позвонить Элинор и спросить, может ли он навестить ее завтра после обеда.

На сегодня у него уже была намечена встреча с Рейнджером Коулом. Шон звонил Рейнджеру каждый день после похорон Джуди. Тот не отвечал ни на звонки, ни на оставленные на автоответчике сообщения. Но вчера днем он наконец перезвонил Шону и сказал:

— Извините, доктор, вы очень добры, что беспокоитесь обо мне. Мне нужно было позвонить вам раньше.

Голос его был монотонным и безжизненным.

— Я волновался за вас, Рейнджер, — прямо сообщил ему Шон. — Я знаю, каково это — потерять жену. Моя жена умерла девять лет назад. Первый год — самый худший. Но, поверьте мне, со временем вам станет легче. Вы не против, если я заеду к вам завтра, примерно в три часа дня?

— Да, конечно, если хотите, приезжайте.

Сейчас Шон посмотрел на часы. Половина десятого. Это значило, что у него есть пять часов для работы над книгой, которую он писал. Она была озаглавлена «Реакция на стресс».

Шон не приводил в книге ничьих настоящих имен. Он едва начал работу над ней, когда выяснилось, что Инвестиционный фонд Беннета был мошенничеством. Благодаря этому Шон получил более чем достаточно примеров для раздела о резких переменах в финансовом благополучии. Другой раздел был посвящен реакции на смерть близких. «Я попадаю в обе категории», — подумал Шон, глядя на стоящую на столе фотографию в рамке. Она была сделана, когда они с Ноной были в Монако. Они гуляли около дворца, проходивший мимо фотограф сделал снимок и продал его им.

«Это был один из самых прекрасных дней в жизни, — вспоминал Шон. — Яркое солнце, тепло, но не жарко. На фотографии мы стоим, держась за руки и улыбаясь». Для него этот снимок был символом их совместной жизни. «Я ужасно скучаю по Ноне, — думал он, — и временами мне приходится напоминать себе, что я должен быть благодарен за эти сорок пять чудесных лет, проведенные с ней».

Шон встал и начал беспокойно расхаживать по комнате. Его квартира находилась в Нижнем Манхэттене. Из окна была хорошо видна Статуя Свободы — зрелище, которое неизменно поднимало ему настроение. Шон знал, что сегодня у него есть веские причины для тревоги. За последние два года Рейнджер Коул и Элинор Беккер стали его близкими друзьями, и обоим сейчас предстояло пройти тяжелый путь.

Шон потянулся и вернулся к столу. Ровно в час дня он пошел на кухню и разогрел овощной суп с мясом, который экономка приготовила ему на обед. Отнес тарелку на рабочий стол и начал есть суп, думая о том, что сегодня работа над книгой идет тяжело. Он не мог сосредоточиться на примерах, которые выбрал для этой главы. Сейчас Шон чувствовал себя на все свои семьдесят лет. И было облегчением ровно в половине третьего отложить ручку и достать из шкафа пальто, шарф и перчатки. Пять минут спустя он уже быстрым шагом направлялся к подземке. Две остановки до 42-й улицы, где на пересечении с Восьмой авеню в многоквартирном доме жил Рейнджер.

Рейнджер Коул жалел о том, что согласился встретиться с доктором Каннингемом. Он не хотел снова слышать о том, что жена доктора умерла, но потом стало лучше. Рейнджер знал, что ему никогда не станет лучше. Он пересыпал немного праха, оставшегося от тела Джуди, в маленький пузырек, где когда-то хранились ее болеутоляющие таблетки. Повязав вокруг горлышка флакончика шнурок, Коул повесил его себе на шею. Это позволяло ему чувствовать себя ближе к Джуди. Именно это ему было нужно.

Зазвенел дверной звонок. «Не буду отвечать», — решил Рейнджер. Но Каннингем был настойчив. Он снова и снова нажимал на кнопку звонка. Потом крикнул:

— Рейнджер, я знаю, что вы дома. Откройте, нам надо поговорить!

Коул сжал пузырек в кулаке и заорал в ответ:

— Оставьте меня в покое! Уходите! Я хочу побыть наедине с Джуди.

20

— Принадлежности для спальни Энн Беннет будут доставлены в среду. — Такими словами Глэди встретила Лейн утром в понедельник. — Тебе лучше отправиться туда и присмотреть, чтобы все было сделано именно так, как я запланировала.

Голос у нее был недовольным, но Лейн считала, что знает причину этого.

За эту работу они не получали платы. И хотя Глэди планировала впихнуть расходы в счет, который она потом предоставит графине, Лейн понадобится присутствовать в Нью-Джерси и следить за установкой оконных карнизов, дабы убедиться, что в цветовую схему не будет внесено никаких ошибок. Глэди передала на разработку Лейн кое-какие детали заказов, сделанных не столь крупными клиентами, и теперь ее злило, что Лейн приходится тратить время на таунхаус Энн Беннет.

Лейн испытывала по этому поводу смешанные чувства. Ей нравилась Энн, с ней было приятно общаться. С другой стороны, Эрик Беннет больше не звонил ей. Почти наверняка утром в будние дни он не бывает в доме своей матери, но тем не менее такая перспектива пугала.

«Будет неудобно столкнуться с ним. В этом и проблема дружеских отношений, к которым примешиваются деловые, — думала Лейн. — Лучше держаться от них подальше».

— Ты явно не слышала то, что я сказала. Мне повторить? — саркастически спросила Глэди.

Лейн вздрогнула и извинилась:

— Простите, Глэди, я задумалась.

— Я сказала, что тебе следует там быть в одиннадцать, чтобы проследить за установкой. Когда работа будет завершена, не позволяй Энн Беннет убедить тебя остаться на обед.

«Если она скажет мне снова перекусить в “Мак-Авто”, я откажусь», — подумала Лейн. Но Глэди в кои-то веки осознала, что зашла слишком далеко.

— Я хочу сказать — пообедай где-нибудь еще после того, как уедешь от нее. Ты ничего не услышишь от нее, кроме пылких уверений в том, что ее муж невиновен.

Потом лицо Глэди стало серьезным.

— Лейн, мы знаем, что графиня Ля-ля-ля после смерти графа получила не так уж много денег. И если у нее появился дружок-миллиардер, никто не знает, кто он. Значит, остается ее «папик», Паркер Беннет. — Глэди хмыкнула. — Если он жив и она доит из него деньги, я могу предположить, что рано или поздно он дойдет до края — и тогда будет безжалостен. И не забывай, что у него есть сын, который тоже может быть безжалостен, если речь идет о сохранении краденых денег.

В ту ночь Лейн спалось плохо. Как обычно, она легла в десять часов и даже уснула, но пробудилась в полночь и лежала, широко раскрыв глаза, чувствуя напряжение во всем теле.