Мэри Кларк – Ложное впечатление. Подсолнух. Две девочки в синем. Марли и я (страница 93)

Келли кивнула:

— Ей больше нельзя говорить. Она назвала свое имя одной женщине, и Мона разозлилась. Кэти должна была сказать, что ее зовут Стиви. И голова у нее сейчас очень горячая.

— А рот у Кэти чем-то завязан?

— Нет, ее стало тошнить, и Мона сняла повязку. Сейчас Кэти спит.

Келли развязала кукле Кэти рот и накрыла обеих кукол одеялом, предварительно убедившись в том, что их руки соприкасаются.

Управляющий мотеля постучал в дверь Энджи, представился как Дэвид Туми и спросил:

— Что это за история с украденным ночью детским креслом? К нам заезжал офицер Тайрон, интересовался, не залезал ли кто и в другие машины.

Энджи постаралась выкрутиться.

— Ерунда, — сказала она. И взглянула на кровать. Кэти лежала лицом к стене. — Мой паренек сильно простужен, вот я и хотела побыстрее занести его в дом, а машину запереть забыла.

Энджи увидела, как Туми быстро осмотрел комнату. Было ясно: он ей не поверил. Заподозрил что-то неладное. Наверное, услышал, как сопит Кэти.

И точно, услышал.

— Может, вам отвезти сына в больницу Кейп-Кода? — предложил он. — Знаете, у моей жены после бронхита всегда астма разыгрывается, а кашель вашего мальчика очень похож на приступ астмы.

— Я уже думала об этом, — сказала Энджи. — Как нам доехать до больницы?

— Отсюда всего минут десять езды. Я бы с удовольствием вас подвез.

— Нет-нет. К часу приедет моя мать, вот мы и поедем. Огромное спасибо. И не беспокойтесь, кресло в машине было совсем старое. Ну, вы понимаете.

— Понимаю, мисс Хаген. Никто ничего не крал. К тому же офицер Тайрон сказал, что у вас теперь есть новое кресло. — И Туми скрылся за дверью.

Энджи закрыла дверь на замок. «Теперь он будет следить за мной, — подумала она. — Он знает, что кресла у меня не было, и злится, что я сказала, будто в его заведении воруют. И этот коп слишком подозрительный. Пора убираться отсюда, да только с моим барахлом это непросто. Управляющий смекнет, что я удираю. Надо обставить все так, будто я мамашу свою дожидаюсь. Может, попозже мне удастся улизнуть».

В окно она могла видеть дорожку, ведущую к офису мотеля. Энджи ждала минут сорок. Кэти сопела все громче, с одышкой. «Придется избавиться от нее, — подумала Энджи. — А то загнется прямо у меня на руках». Она взяла пузырек с капсулами пенициллина, разломила одну и растворила содержимое в стакане. Потом встряхнула Кэти, девочка зашевелилась, открыла глаза и застонала.

— Господи, да ты вся горишь, — сказала Энджи. — Ну-ка, выпей это.

Едва ощутив вкус лекарства, Кэти плотно сжала губы.

— Я кому сказала, пей! — рявкнула Энджи.

Ей удалось влить немного жидкости в рот Кэти, но та начала давиться, кашлять и плакать. Энджи схватила полотенце, обвязала им рот девочке, чтобы заглушить эти звуки, но, увидев, что Кэти задыхается, сняла его.

— Помалкивай, — прошипела она. — Слышишь? Еще раз пикнешь, убью. Это ты во всем виновата. Во всем.

Энджи снова взглянула в окно и увидела, что у офиса стоит уже несколько машин. «Вот он, мой шанс», — подумала она. Подхватив Кэти, она выскочила наружу, открыла дверцу фургона и пристегнула девочку к креслу. Потом вернулась в номер, схватила чемодан с деньгами, сумку и бросила все в салон рядом с Кэти. Через тридцать секунд она уже выезжала из мотеля.

«Куда теперь? — думала Энджи. — Может, ну его, этот Кейп? Вдруг тот коп разыскивает меня? У него есть номер моей машины. И в мотеле тоже. Правильно я сказала Клинту, чтобы он взял машину напрокат. На этой ездить опасно».

Небо расчистилось, ярко светило послеполуденное солнце. Движение по Мэйн-стрит оказалось односторонним, пришлось повернуть направо. «Из Хайанниса надо сматываться — тот коп может объявить меня в розыск. Я не хочу, чтобы меня остановили на одном из мостов. Поеду по шоссе двадцать восемь», — решила она.

Энджи оглянулась на Кэти. Глаза у девочки были закрыты, голова упала на грудь, она прерывисто дышала ртом, ее щеки горели. «Придется найти другой мотель, — подумала Энджи. — И позвонить оттуда Клинту».

Через сорок минут за поворотом на Чатем она увидела именно такой мотель, какой искала: с неоновым знаком «СВОБОДНО» и закусочной неподалеку.

— «Раковина и дюна», — громко произнесла она название мотеля. — Годится.

Энджи повернула на автостоянку, расположенную у офиса мотеля.

Служащий с землистым цветом лица разговаривал по телефону с подружкой и на заполненную Энджи регистрационную карточку едва взглянул. Энджи, хоть и помнила о копе из Хайанниса, все же вытащила права и написала их номер на карточке. Клерк взял с нее оплату за одну ночь и бросил ей ключи. Энджи, немного успокоившись, объехала мотель и вошла в отведенную ей комнату.

— Тут гораздо лучше, — сказала она вслух, пряча чемодан под кроватью. Потом вышла, чтобы забрать Кэти, которая даже не проснулась. «Температура все поднимается, — подумала Энджи. — Надо дать ей аспирин. Но сначала позвоню Клинту».

Тот ответил сразу.

— Где ты, черт возьми? — рявкнул он. — Раньше никак не могла позвонить? Я тут сижу, гадаю, может, тебя уже в тюрьму упрятали.

— Управляющий мотеля, где я жила, оказался слишком любопытным. Пришлось оттуда убраться.

— Где ты?

— В Кейп-Коде.

— Где?

— Здесь легко укрыться. Да и места эти я знаю. Клинт, девчонка совсем разболелась, а тут еще коп ко мне пристал, заставил для нее автомобильное кресло купить и записал номер фургона. Он что-то заподозрил, точно тебе говорю. Я боюсь, что, если попытаюсь уехать из Кейп-Кода, меня остановят на мосту. Сейчас я в другом мотеле. Это в Чатеме, на шоссе двадцать восемь. Ты же бывал здесь, помнишь?

— Я помню. Послушай, оставайся там. Я полечу в Бостон и арендую машину. Сейчас три тридцать. Часам к девяти, к девяти тридцати буду у тебя.

— Ты от кроватки избавился?

— Разобрал ее на части и поставил в гараж. Фургона-то нет, вывезти не на чем. Ты же меня вообще без всего оставила, понимаешь? Я из дома выйти не могу, жду твоего звонка. У меня только и есть что восемьдесят баксов и кредитная карточка. А тебя тут копы разыскивают, да еще продавщица, у которой ты одежду для детей покупала, вертится вокруг, что-то вынюхивает.

— А она-то зачем приезжала? — испуганно спросила Энджи.

— Сказала, что хочет рубашонки заменить, но, по-моему, врала. Потому я и хочу отсюда слинять. А ты оставайся на месте, пока я не приеду. Идет?

«Сижу здесь, — думал Клинт, — как на иголках, боюсь, что тебя с девчонкой копы сцапали, а заодно и чемодан с деньгами. Натворила ты дел. Погоди, доберусь до тебя».

— Ладно. Клинт, ты прости, что я Лукаса застрелила. Я же знаю, он был твоим другом.

— Забудь о Лукасе. Как называется мотель?

— «Раковина и дюна». Сексуально, правда? Я люблю тебя, Клинтик.

— Хорошо, хорошо. А малышка-то как?

— Совсем разболелась. У нее жар. Клинт, я больше не хочу с ней возиться. Она меня достала.

— Засунем ее в фургон и утопим где-нибудь. Ты, может, и не заметила, но там кругом вода.

— Отлично. Не знаю, что бы я без тебя делала. Ты такой умный, Клинт. Лукас думал, что он умнее тебя, да только он ошибался. Я тебя жду не дождусь.

— Знаю. Мы с тобой вместе. Так будет всегда.

Клинт положил трубку.

— И если ты в это веришь, так ты еще глупее, чем я думал, — произнес он вслух.

— Миссис Фроули, — сказал агент Тони Реалто, перед тем как вместе с капитаном Гюнтером покинуть ее дом, — с этой минуты следствие будет исходить не из вероятности того, что Кэти жива, а из уверенности в этом. Однако я не хочу, чтобы об этом стало известно. Одно из наших преимуществ состоит в том, что все уверены, будто мы считаем ее погибшей.

После того как они ушли, Келли заснула прямо на полу в гостиной, рядом с куклами. Стив положил под голову дочери подушку, укрыл ее, потом присел на пол рядом с Маргарет, скрестив ноги.

— Иногда она и Кэти разговаривают во сне, — объясняла тем временем доктор Харрис Уолтеру Карлсону. Они по-прежнему сидели в столовой.

— Доктор Харрис, — медленно произнес Карлсон, — я скептик, однако это не значит, что поведение Келли не потрясло меня. Но может быть, девочка просто проигрывает по второму разу свои воспоминания о том, что произошло с ней во время похищения?

— Когда Келли привезли из той машины в больницу, на руке у нее был синяк, — бесстрастно произнесла Сильвия Харрис. — Увидев его, я сказала, что это результат сильного щипка, наказания, которому нередко подвергают детей женщины. Вчера вечером Келли расплакалась. Стив подумал, что она ушибла руку о край стола в прихожей. А Маргарет решила, что девочка чувствует боль Кэти. Так вот, мистер Карлсон, сейчас у Келли появился еще один большой синяк, свежий. И я готова поклясться: это результат того, что кто-то вчера ущипнул Кэти. Хотите верьте, хотите нет.

Только шведская сдержанность и подготовка, полученная в ФБР, позволили Уолтеру Карлсону скрыть охватившие его чувства.

— Если вы правы… — начал он.

— Я права, мистер Карлсон.

— …тогда Кэти находится в руках женщины, склонной к насилию.

— Рада, что вы это поняли. К тому же Кэти очень больна.