Мэри Кларк – Ложное впечатление. Подсолнух. Две девочки в синем. Марли и я (страница 41)

Тело подпрыгнуло. На этот раз писк монитора не стихал.

— Еще раз, — сердито сказал Пол. — Шестьдесят джоулей!

Маленькое тело подпрыгнуло почти на тридцать сантиметров, но сердце не забилось. На мониторе ничего не было. Продолжать электрошок казалось жестокостью. Несколько секунд они стояли молча, возбуждение сменилось апатией поражения. Келли коснулась его плеча.

— Констатировать смерть, доктор?

Пол закрыл глаза рукой и глубоко вздохнул:

— Как долго это продолжалось?

Келли посмотрела на часы:

— Тридцать семь минут.

Пол взглянул на спокойное лицо мальчика, потом на игрушечного солдатика, лежащего в лотке.

— Констатируй смерть. — Его голос дрогнул.

— Шестнадцать сорок две, — тихо сказала Келли. — Пациент скончался.

В палату вошла Марси:

— Доктор, жена и дети покойного вас ждут.

Пол смотрел на мальчика, как будто не слыша сестру. Потом сказал:

— Мне нужна минута.

Под взглядами персонала Пол прошел в угол, сел на табурет и спрятал лицо в ладонях. Его плечи содрогались. Он плакал.

Келли смахнула слезу со щеки.

— Вы сделали все возможное, — сказала она. — Все в руках Божьих.

Через секунду по коридору разнесся крик женщины, зовущей своего ребенка.

Глава третья

Утопающий хватается за соломинку.

Дейтон, Огайо.

Четыре года спустя, 22 октября 2003 года.

Кристин Холлистер приложила фату к каштановым волосам и посмотрелась в зеркало. Под фатой цвета слоновой кости виднелась старая мешковатая футболка, зато через неделю она наденет фату по-настоящему. Мысль о предстоящем бракосочетании одновременно была и приятной, и тревожащей. Осталось еще столько дел.

Кристин положила фату на кухонный стол и взяла записную книжку, в которую заносила все, что касалось свадьбы. Дела были рассортированы по темам, расположены в алфавитном порядке и снабжены пометками; книжка распухла от записок, визитных карточек и журнальных картинок.

Она пролистала записи. Нужно заказать побольше эклеров. Об этом обещала позаботиться мама. Но лучше ей позвонить и напомнить. Видеооператор оставил сообщение о музыке. И еще цветы. Никаких роз. Она терпеть не может розы. Ее свадебный букет будет из подсолнухов и маргариток, как и букеты на столах. Белый трехъярусный торт тоже будут украшать подсолнухи. Никто не усомнится в ее любви к этим цветам.

Ее взгляд задержался на картинке с подвенечными платьями. Темно-синий шелк, расклешенный силуэт, длина до середины икры.

Ее подвенечное платье принадлежало еще ее прабабушке. Из тончайшего кремового атласа, расшитое жемчугом и хрусталем. Платье находилось в переделке у портнихи. Кристин захотелось позвонить еще раз, чтобы убедиться, что платье будет готово к сроку, но она боялась. В прошлый раз портниха сказала ей, что, если бы не постоянные звонки, она давно закончила бы платье.

На одной из страниц была запись: «Напомнить Мартину, чтобы его отец не забыл взять смокинг напрокат». Она перечеркнула ее. Она только что позвонила своему жениху. В последнее время у нее создалось впечатление, что Мартин раздражался всякий раз, когда она обсуждала с ним детали свадьбы. На прошлой неделе они несколько раз повздорили, а вчера она в слезах позвонила Джессике, своей лучшей подруге.

Мартину приходилось нелегко. С десяти лет Кристин мечтала о свадьбе и теперь требовала неукоснительного исполнения любой мелочи, так что она сама временами чувствовала себя не столько Золушкой, сколько одной из ее сестер. Второстепенных деталей не существовало, и Мартин был довольно терпелив и вдобавок умен и красив. И на работе дела его шли в гору. Если отвлечься от свадебных хлопот, ей просто повезло.

Свадебные планы Кристин в точности соответствовали ее фантазиям, кроме одного: некому было вести ее под венец. Ее отец два года назад умер, но даже если бы он был жив, она не стала бы его просить. Ее родители развелись, когда ей было девять лет. Мать так и не вышла замуж, а отец женился на молодой женщине с двумя детьми. Со временем он стал для Кристин чужим. Он даже не пришел на ее выпускной вечер.

Она посмотрела на часы. Сегодня вечером у нее девичник, и Джессика обещала заехать за ней в шесть. Вспомнив о вечеринке, она почувствовала беспокойство. Хотя Кристин добилась от Джессики обещания не делать ничего из ряда вон выходящего, она знала, что ее просьба могла, напротив, спровоцировать подругу. Джессика всегда говорила, что Кристин не мешало бы «раскрепоститься».

Дружба Кристин с Джессикой служила доказательством тому, что противоположности притягивают друг друга. Если Кристин была мягкой, как шелк, то Джессика — жесткой, как подошва. У Кристин никогда не было двух ухажеров сразу, а вокруг Джессики всегда вилась толпа поклонников.

Обе были красивы, но по-разному. Красота Кристин была более классической, она напоминала кинозвезду пятидесятых. Джессика была более кокетливой, ходила в коротеньких шортах и с голым животом. С Кристин мужчины вели себя спокойно. Джессика не провела дома ни одного субботнего вечера.

Каждая из них по-своему завидовала другой. Кристин завидовала веселому нраву и напористости Джессики. Ее легкомыслию. Джессика завидовала постоянству и чистоте Кристин.

Кристин подошла к плите и поставила чайник на огонь. Она решила похудеть до свадьбы на три килограмма и была уже на полпути к цели, ограничив свой рацион шпинатом и травяным чаем. Когда она доставала жестянку с чаем из шкафа, кто-то позвонил в дверь. Она открыла. На пороге стоял Мартин.

Мартин всегда безупречно одевался, и даже сегодня, в воскресный день, был в тщательно отутюженных брюках, светлой рубашке и твидовом пиджаке.

— Можно войти? — Его голос звучал напряженно.

— Конечно. Что случилось?

Он не ответил, и она шагнула к нему и обняла. Спустя мгновение он мягко произнес:

— Нам нужно поговорить.

Кристин отступила назад и посмотрела на него. Что-то в выражении его лица ее испугало.

— В чем дело?

Он прошел на кухню, сел за стол и спрятал лицо в ладонях. У Кристин тревожно сжалось сердце. Она села напротив.

— Что случилось?

Он посмотрел ей в глаза:

— Я не могу это сделать, Кристин.

— Не можешь сделать что?

— Жениться.

Она смотрела на него, не веря, что он говорит всерьез.

— Я ничего не понимаю. — Ее глаза наполнились слезами. — У тебя кто-то есть?

— Нет. — Мартин с удрученным видом встал. — Я просто не готов жениться. Все произошло слишком быстро. Твой свадебный поезд набрал такую скорость, что я не успел соскочить.

— Соскочить?

— Нет-нет, я просто хотел сказать… — Он вздохнул. — Я не могу это сделать, Крис. Сейчас не могу.

— До свадьбы всего неделя, приглашения разосланы. — Она опустила голову и всхлипнула. — Я не могу в это поверить.

— Эй. — Он ласково дотронулся до ее волос, но она оттолкнула его руку. Он обошел вокруг стола и встал рядом с ней. — Я люблю тебя, Крис.

— Ты только что доказал свою любовь.

— Тебе хотелось бы обнаружить после свадьбы, что я не готов? Хотелось бы, чтобы я притворялся, что счастлив?

— Я думала, ты счастлив. Думала, ты хочешь быть со мной.

— Конечно, хочу. Но не так. — Он погладил ее по голове. — Что, по-твоему, я должен делать? Идти у тебя на поводу?

Кристин смерила его долгим взглядом.

— Я так мечтала о свадьбе. — Она сняла кольцо с пальца и швырнула ему. Кольцо упало на пол. — Бери свое кольцо и уходи.

Он тяжело вздохнул, поднял кольцо и направился к двери.

— Мне в самом деле очень жаль, Кристин. Я знаю, это нехорошо. Но жениться с подобным чувством еще хуже. — Немного помолчав, он открыл дверь. — Я позвоню тебе позже.

Она не смотрела на него.