Мэри Кац – Ты ко мне вернешься, жена (страница 12)

— Он предупреждал, что будут сложности со связью. Может, я могу чем-то помочь?

Даже через телефон я ощущаю её неловкость. Раньше я никогда не звонила Марату в офис. Всегда только лично на мобильный. Вряд ли Аня сейчас понимает, как правильно ответить мне. Подобных ситуаций у нас не было, а я всё ещё жена её начальника.

— Да, если увидите его или же он будет звонить, то передайте, что я… нахожусь в больнице, — выдыхаю, заставляя себя говорить чётко. — В Центральной городской, гинекологическое отделение, палата 312. Передайте ему, пожалуйста, как только он появится. Скажите, что я здесь. И что мне… что мне нужно его видеть.

— В больнице? — она вскрикивает. — С вами всё в порядке? Что случилось?

— Да, все нормально, — непроизвольно касаюсь живота. Хочу, чтобы Марат первым узнал о малыше. Не через кого-то, а именно от меня. — Просто мне нужно, чтобы он приехал.

— Конечно, Олеся Дмитриевна. Я обязательно передам, как только он выйдет на связь. Выздоравливайте.

Сбрасываю вызов, чувствуя странную пустоту. Не знаю почему именно, но словно что-то всё равно меня не отпускает. Словно я всё равно не могу выдохнуть.

Поблагодарив санитарку, я отдаю ей телефон и иду обратно в палату, пытаясь успокоить странную, почти тупую тревогу внутри.

Толкаю дверь палаты. И замираю.

Рядом с моей кроватью сидит Игорь, держа в руках ярко-синюю папку. Он моментально оказывается рядом.

— Привет. Не знал, что тебе уже можно ходить? В твоём положении это безопасно? — молча киваю, переводя взгляд в сторону. — Её на какие-то процедуры взяли.

Словно читая мой вопрос по поводу моей соседки, произносит Игорь, а затем сжимает мой локоть, начиная подталкивать к кровати.

Он сразу же перестаёт разговаривать с моей соседкой, переключая своё внимание на меня. На моей кровати, на том самом месте, где лежала синяя папка, теперь сидит Игорь. Он один. Настя, видимо, вышла. Он сидит совершенно спокойно, положив ногу на ногу, и смотрит на меня. Но в его глазах нет ни мягкости, ни привычной дежурной теплоты. Только холодный, оценивающий, почти металлический блеск.

— Игорь, я… хотела узнать, — мнусь, подбирая слова. Не хочу его обидеть или как-то задеть. — Почему в приёмном покое все считают тебя моим мужем? И почему ты забрал мои вещи?

Он проводит ладонью по коротко стриженным волосам, чуть отводя глаза в сторону.

— Я не представлялся твоим мужем, просто… так получилось. Я запаниковал. Не знал, что именно делать. Там просили документы, подписи. Кто-то сказал, что я супруг, а я не стал отрицать.

Слова звучали бы логично, если бы не тот факт, что он элитный боец. И я прекрасно знаю, через что он проходил. Что именно видел и какие решения приходилось принимать. Вряд ли можно найти более опытного и собранного человека.

— Игорь, ты… боец, — снова аккуратно начинаю. — С трудом верится, что ты… запаниковал.

— На что ты намекаешь?

— Не на что, — чуть пожимаю плечами. — Всё это странно.

— Что странного, Олесь? Я хотел помочь. И, кажется, помог. Я прихожу к тебе, узнаю, как ты, беспокоюсь. Но ты, видимо, в чём-то меня подозреваешь.

Я настораживаюсь ещё больше. Игорь никогда не повышал голос, всегда был сосредоточенным, а сейчас выглядит так, словно нападает.

— Прости, — тихо произношу, подмечая его изменения. — Просто у меня складывается впечатление, что ты не хочешь, чтобы я связалась с Маратом. И я не понимаю почему.

Он вскакивает со стула. Нервно прохаживается по палате. Шумно выдыхает, вновь проводя рукой по короткому ежику на голове.

— Знаешь, правду говорят, не делай добра… — он делает паузу, а я выдерживаю его взгляд. — Ты права, Олесь. Я не хотел, чтобы ты… зная, в каком ты сейчас состоянии, стала бы общаться с Маратом. Но не думал, что ты станешь меня в чём-то подозревать.

— Марат — мой муж. Ты не имел права решать за меня, должна я общаться с ним или же нет. Я хочу знать, где он? Что ещё за выездное совещание, которых у него никогда не было?

Игорь чуть усмехается, а затем протягивает мне папку, которую всё это время не выпускал из рук.

— Он подготовил документы о разводе и просит, чтобы ты подписала их, — Игорь произносит это так, словно мы разговариваем о погоде. — Сказал, чтобы ты была счастлива. И больше не беспокоила его.

Сердце замирает, а потом срывается в бешеную пляску, отдаваясь в висках оглушительным стуком. На последней странице, размашисто и твёрдо, знакомая подпись.

— Ты… сказал ему о ребенке? — не узнавая свой голос, спрашиваю его.

— Сказал, — холодно бросает ответ. — Пойми, Олесь, у него другая. Он с ней. И ему не нужен…

— Нет, — обрываю его, делаю частые вдохи, в попытке выровнять дыхание. — Ты не прав. Что-то не так понял. Он бы… никогда не отказался от своего ребенка. Не важно кто у него, но он бы… никогда, — мой голос звучит ещё тише. В голове всё складывается в единую картину. Он всегда добивается своего. Идет напролом. А сейчас его нет. Нет и не было рядом весь этот месяц. У него никогда не было выездных совещаний, а телефон всегда был в зоне доступа. Если только он не бросил меня в чёрный список. Если только не предупредил секретаря отвечать мне так. — Я не верю тебе.

Последнее произношу, глядя в глаза Игорю. Он только головой качает.

— Хорошо. Тогда я докажу тебе это. Как только тебя выпишут, я покажу тебе его предательство. Только готова ли ты к этому?

Глава 16

Гулкий тик-так больничных часов сливается с мерным биением сердца в моих ушах. Я сижу на краю кровати, закутавшись в халат, и смотрю на синюю папку, которая лежит между нами. Слова Игоря все еще звучат в голове: «Как только тебя выпишут, я докажу тебе это».

Я не отвечаю. Просто киваю. Пусть доказывает. Мне уже все равно. А может, мне нужно дойти до самого дна, чтобы оттолкнуться? Или чтобы утонуть окончательно? Сейчас я не совсем понимаю, что именно происходит, но мне точно нужно это выяснить.

Выписывают меня через два дня. Строгий инструктаж, рецепты и предписание полного покоя, которое звучит как злая шутка. Игорь встречает меня у выхода. Он ведет меня к своей машине, помогая забраться в салон. Действия четкие, без лишних слов. Он больше не пытается казаться мягким.

— Ты уверена? — спрашивает он, уже заведя двигатель.

— Да, — твердо произношу, глядя в тонированное стекло. Мои пальцы бессознательно впиваются в рецепты, сминая бумагу.

В дороге мы перебрасываемся парой фраз, которые ничего не значат. Он спрашивает о моем здоровье, о том, куда меня отвезти потом. Я отвечаю на автомате. На самом деле мои мысли заняты Маратом. Я могу поверить в то, что ему надоело возиться с такой неопытной женой, но я не верю, что ему плевать на ребенка. Вся семья Волковых до фанатизма не отдаст свое. Будет умирать, но не расстанется. Для Марата ребенок значит слишком много.

Игорь паркуется на подземной стоянке одного из новых бизнес-центров.

— Он сейчас там, на встрече, — говорит Игорь, уводя меня к служебному лифту.

Я иду за ним, не задавая вопросов. Сердце колотится так сильно, что кажется, еще немного, и я точно потеряю сознание. Одна лишь мысль о том, что я увижу Марата, заставляет меня задержать дыхание.

Мы останавливаемся перед неприметной дверью с табличкой «Серверная B-14». Игорь вводит код, и дверь открывается.

Внутри — полумрак, прохлада и тихое гудение машин. Вся дальняя стена — это зеркальное стекло. Окно в смежную комнату. В небольшой уютный зал для переговоров с мягкими кожаными креслами и мини-баром. В комнате никого нет. Горят лишь бра, отбрасывая теплый свет на темное дерево.

— С той стороны нас не видно. Там это все выглядит как зеркало, а с нашей — как окно, — словно отвечая на мой немой вопрос, произносит Игорь.

Мы ждем, стоя в темноте серверной. Точно не знаю, сколько проходит времени, когда дверь в той комнате распахивается, и на пороге появляется высокая, в идеально скроенном деловом костюме, который не скрывает, а подчеркивает стройность, молодая девушка чуть старше меня. Она что-то, улыбаясь, произносит, бросая через плечо, и входит внутрь. Следом за ней входит Марат.

В темном костюме, без пиджака, рубашка закатана по локоть. Он живой, сосредоточенный, настоящий. Таким он был до… до нашего расставания. Он что-то говорит ей, указывая на документы на столе. Его жесты резкие, властные.

А потом происходит то, от чего я забываю, как именно дышать. Она в ответ улыбается не дежурной улыбкой сотрудника, а той, что знает человека давно и хорошо. Она кладет руку ему на предплечье — легкое, фамильярное прикосновение. И он… он не отстраняется, не замирает. Он лишь на мгновение прерывается, смотрит на ее руку, потом поднимает взгляд на нее, а следом его ладони скользят по ее талии.

Он что-то говорит ей, а она в ответ кивает, а затем привстает на цыпочки и целует его. Не по-дружески, а именно с намеком на продолжение.

Руки Марата скользят по ее талии, он зарывается своей большой пятерней в ее аккуратно уложенные и гладко выпрямленные волосы, чуть оттягивая их от себя.

Я не замечаю, как слезы начинают скатываться из глаз, пока белая пелена не застилает мне зрение.

— Мне жаль, Олеся. Ее зовут Лиана, она работает в консалтинговой компании по безопасности. Их связывает не просто деловое общение, еще и служба, — я отворачиваюсь, когда они перемещаются на диван. Когда та самая Лиана оказывается на коленях моего мужа. — Она работала в архиве, у них был короткий роман, затем она уволилась, — я поднимаю на него взгляд, замечая, как Игорь крепко сжимает челюсть, бросая взгляд на них. — Они… никогда не прекращали общаться. Все эти его «внезапные дела», «поездки»… Ты была его красивой молодой женой для светской жизни. Он всегда возвращался к ней. Просто сейчас… сейчас ты стала слишком проблемной. С ребенком, с истериками. Он, как и всегда, решил все упростить.