Мэри Хэншью – Загадка Ледяного пламени (страница 18)

– А теперь, пожалуйста, рассказывайте… Прежде всего, хочу спросить, где расположена ваша комната?

– В другом конце дома, сэр, – ответил Боркинс, словно речь идет о каком-то пустяке. – Но я в тот вечер спустился в гардеробную и слышал ссору, которая произошла между сэром Найджелом и бедным мистером Уинни. Слышал, как мистер Уинни вышел, хлопнув дверью. Я был само внимание, если так можно выразиться.

– То есть подслушивали? – уточнил инспектор Клик, и в ответ Боркинс наградил его испепеляющим взглядом из-под темных бровей. При этом рот дворецкого сжался, превратившись в тонкую полоску. – И что же потом?

– Я зашел в ванную комнату, потом в холл, внимательно прислушиваясь, поскольку мне показалось, что может произойти что-то нехорошее. Дело в том, что незадолго до этих событий сэр Найджел сделал предложение возлюбленной Уинни и…

– Заткнись, мерзкое животное! – с ненавистью выплюнул Мерритон. – Ты не смеешь даже упоминать ее имени, или я убью тебя, пусть потом меня даже повесят.

Боркинс послал инспектору Клику многозначительный взгляд, словно желая сказать: «Видите, каким безумцем может быть этот самый сэр Найджел».

– Говорите как можно короче, и не надо никого провоцировать, – обрезал детектив и снова внимательно посмотрел на Боркинса.

– Потом я увидел сэра Найджела, доктора и мистера Веста – они вместе шли по коридору. Они пожелали друг другу доброй ночи, доктор зашел в свою комнату, а мистер Вест вернулся в курительную. Сэр Найджел повернул ключ в замке, и после этого наступила тишина. Я же еще какое-то время ходил по дому, проверяя, все ли в порядке. Когда же направился в свою комнату, раздался выстрел, и я помчался назад. Через закрытую дверь я услышал обрывок фразы, произнесенной сэром Найджелом: «Посмотрим, как вам понравится вот это!» Я спустился в помещение для слуг – оно как раз под курительной комнатой, где все еще сидели и остальные гости. Оказавшись там, я выглянул из окна и в свете луны увидел мистера Уинни, который лежал на дорожке из гравия, как раз под окном спальни сэра Найджела. Он был еще жив. Потом дернулся несколько раз и затих. А в окне спальни я увидел сэра Найджела с пистолетом в руке. Надо сказать, что я впечатлительный человек и сильно испугался. Бросился в свою комнату, запер дверь, повторяя только одно: «Мистер Уинни убит, мистер Уинни убит…» Вот и все, что я должен рассказать вам, сэр.

– Ты – жалкий лгун! – в ярости выкрикнул Найджел Мерритон. Лицо его все еще было перекошено от гнева, и жилка на виске пульсировала. – Часть этого рассказа правда, но… Как я мог так быстро спрятать тело, чтобы никто не заметил моего отсутствия, никто из тех, кто сидел в курительной комнате? Они бы услышали, как я вхожу и ухожу. Тем более что окна комнаты как раз выходят на двор. Так что, мистер К… Хэдленд, – он поправился как раз вовремя, заметив взгляд Клика, а когда продолжал, голос его звучал так, словно каждое слово давалось с трудом, и каждый звук был исполнен ярости. – Я не силач, согласны? И никогда не смог бы поднять Уинни, и уж тем более мертвого, когда, как известно, тело становится еще тяжелее. Я утверждаю: рассказ Боркинса – ложь и клевета… И как только все уладится, я поквитаюсь с этим негодяем. Кроме того, вы должны помнить, что именно я пригласил вас сюда, чтобы разобраться во всей этой истории. Пригласил как друга и рассказал все, что знал, а теперь вы собираетесь обвинить меня в этом убийстве? Не обращайтесь со мной как с подозреваемым, детектив. Я еще не в суде.

– Я пока никого не обвиняю, сэр Найджел, – терпеливо заметил Клик. – Теперь, если позволите, я хочу проанализировать показания вашего дворецкого. В них есть пробелы, которые необходимо заполнить, и тонкие места, на которых в любом случае заострят внимание и судья, и присяжные. Он утверждает, что был свидетелем смерти Дакра Уинни. Ну что ж, в крайнем случае это будет его слово против вашего. Я имею в виду информацию относительно того, кто стрелял: вы или кто-то другой. И еще хотелось бы, чтобы вы не забывали: я не просто гость, а представитель закона, который оказался у вас дома.

Мерритон не ответил, крепче сжав зубы, стараясь держать себя в руках.

– Теперь, – продолжал инспектор Клик, повернувшись к дворецкому, – готовы ли вы повторить все, что сказали, под присягой, и понимаете ли, что лжесвидетельство считается преступлением и наказуемо?

– Да, сэр, – Боркинс проговорил это так тихо, что его слова едва можно было разобрать.

– Очень хорошо, тогда могу я поинтересоваться, почему вы сразу не сообщили об этом полиции?

– Я чувствовал определенную зависимость от сэра Найджела, – медленно проговорил он. – Человек, которого я видел в окне с пистолетом в руке, был сэр Найджел. Но я не мог в тот момент утверждать наверняка, что именно он является преступником. К тому же я не хотел, чтобы старый дом и род Мерритонов были опозорены.

– Так что вы подождали, пока обстоятельства сложатся не в пользу вашего господина, а потом решили выдвинуть обвинения? – подытожил Клик.

Боркинс кивнул. Ему не нравился этот допрос, он явно нервничал, голос дрожал, но даже в таком состоянии он понимал, что не стоит отрицать очевидного.

– Да, сэр.

– Гм-м… Даже если мы забудем об этом, вы должны привести вескую причину, согласно которой я должен буду верить вам, а не сэру Найджелу, тем более что ваша история звучит маловероятно. Я склонен скорее поверить вашему хозяину.

Боркинс неожиданно дернул головой, в его глазах появился страх, а перекошенное лицо неожиданно посерело.

– Я… я… Что вы можете знать обо мне, кроме того, что я всю свою жизнь прослужил этой семье? – подняв голову, он вызывающе посмотрел на инспектора Клика. – Я всего лишь бедный честный старик, который много лет провел в этом доме…

– И надеетесь провести тут еще немало лет, смею заметить? – насмешливо поинтересовался инспектор Клик. – Поверьте, я знаю о вас много больше, чем вы подозреваете. Но пока все это к нашему делу не относится. Мы поговорим об этом позже. Теперь у нас есть револьвер, и… доктор, вы не могли бы помочь нам? Мы, как служители закона, хотели бы использовать ваши профессиональные навыки, чтобы попытаться выпутать из этого дела вашего друга. Я хочу, чтобы вы исследовали рану Дакра Уинни, а лучше всего будет, если бы вы смогли извлечь пулю. Тогда мы сможем сравнить ее с теми, что в барабане револьвера.

– Я не смогу вам помочь, мистер Хэдленд, – твердо возразил доктор Бартоломью. – Я не стану делать ничего, что может помочь вам заманить этого мальчика в зал суда и повесить на него эти убийства, сломав его жизнь…

– Тогда я требую, чтобы вы помогли мне, именем закона, – инспектор Клик кивнул Петри и Хаммонду, которые вместе с Доллопсом стояли в стороне. Они разом встрепенулись. – Если доктор Бартоломью не станет мне помогать, то вы арестуете его за оскорбление представителей полиции.

– Но я ничего оскорбительного не говорил и не делал, мистер Хэдленд. Это произвол!

– Да, произвол, – подтвердил инспектор Клик. – Я с вами согласен. Но мне совершенно необходима ваша помощь. Кроме того, – он неожиданно замер, внимательно глядя в лицо доктора Бартоломью. – Кто знает? Может, эта пуля докажет невиновность сэра Найджела? Кто знает, может, в моей руке вовсе не то оружие, из которого были убиты эти люди? И тогда вы, доктор, будете виноваты в том, что мне придется арестовать вашего друга и держать его в тюрьме, пока будет длиться экспертиза. По крайней мере, дайте ему шанс!

Какое-то время доктор Бартоломью сверлил взглядом инспектора. Он так и не мог понять, как ему относиться к Гамильтону Клику: с ненавистью или с уважением. Тем не менее ему ничего не оставалось, как подчиниться…

– У меня нет с собой никаких инструментов, – наконец объявил он, стараясь оттянуть время.

– Все, что необходимо, есть у меня наверху. При случае я люблю заняться хирургией и всегда вожу инструменты с собой. Через минуту их принесут… Так вы мне поможете?

Доктор встал между двумя полицейскими, которые готовы были арестовать его в любой момент. Лицо его застыло, подобно маске.

– Это настоящий произвол, но я вам помогу, – объявил он.

Доллопс исчез. Тем временем Клик начал очищать место, готовясь к операции. Сэра Найджела Мерритона он отослал в курительную комнату, точно так же как Петри, Хаммонда и Боркинса, хотя, видимо, было бы лучше отослать дворецкого в другое место, например в комнату для слуг. Стоило держать его подальше от сэра Найджела.

Инспектор Клик, суперинтендант Нэком и доктор остались одни. Кроме них, в комнате были разве что трупы. Неожиданно снаружи раздался голос констебля Робертса, который отдавал какие-то распоряжения. Однако детективы из Лондона и доктор Бартоломью взялись за работу, не обращая внимания на то, что происходит за пределами комнаты.

Тем временем Найджел Мерритон молча сидел между Хаммондом и Петри в курительной комнате. Он глубоко задумался, пытаясь припомнить все детали того, что случилось в ту ночь, когда пропал Дакр Уинни. Он чувствовал себя усталым и опустошенным. Какую же глупость он сделал, пригласив в свой дом этих людей! Теперь его наверняка обвинят в убийстве. А Антуанетта! Его дорогая Антуанетта! Если против него выдвинут обвинения и он попадет в тюрьму, что случится с нею? Такой поворот событий наверняка разобьет ей сердце. И он больше никогда ее не увидит! Слезы навернулись ему на глаза! Боже!.. Антуанетта никогда не станет его женой! Сколько еще понадобится времени для вскрытия? А может, пули все-таки окажутся различными? Небольшой револьвер сэра Найджела был достаточно редким. Такое оружие изготавливала лишь одна французская фирма. Вряд ли у кого-то другого могла оказаться такая же модель. Да, это был шанс, но шанс очень сомнительный.