Мэри Брэддон – Тайна леди Одли (страница 66)

— Нет, нет, моя дорогая, — спокойно ответил молодой человек. — Я никогда не сомневался в твоей любви, а лишь в благоразумии. Могу я положиться на него?

— Можешь, Роберт, — решительно сказала Алисия.

— Хорошо, моя дорогая девочка, я доверюсь тебе. Твой отец собирается покинуть Корт, по крайней мере, на время. Беда, свалившаяся на него так неожиданно и непредвиденно, без сомнения, сделает это место ненавистным ему. Он уезжает, но ведь он не должен уехать один, а, Алисия?

— Один? Нет! Нет! Но я полагаю, что госпожа…

— Леди Одли не поедет с ним, — мрачно промолвил Роберт. — Он собирается жить отдельно от нее.

— На время?

— Нет, навсегда.

— Навсегда! — воскликнула Алисия. — Так это несчастье…

— Связано с леди Одли. Именно леди Одли — причина горя твоего отца.

На лице Алисии, бледном до этого, вспыхнул яркий румянец. Горе, причина которого — госпожа; несчастье, навсегда разделившее сэра Майкла и его молодую жену! Между ними не было ссор — ничего, кроме гармонии и солнечного света, не существовало между Люси Одли и ее великодушным супругом. Это несчастье наверняка возникло из какого-то неожиданного разоблачения и, без сомнения, связано с позором. Роберт Одли понял значение этого румянца.

— Ты предложишь сопровождать отца, куда бы он ни поехал, Алисия, — сказал он. — В такое время ты — его единственный утешитель, но ты станешь ему и лучшим другом в час испытания, если будешь избегать любых расспросов. То, что ты не знаешь никаких подробностей, обеспечит твое благоразумие. Не говори ничего своему отцу, чего бы ты не сказала ему два года назад, до его женитьбы. Попытайся быть для него тем, чем ты была до того, пока женщина в той комнате не встала между ним и тобой.

— Я сделаю это, — прошептала Алисия, — я сделаю.

— Избегай любого упоминания имени леди Одли. Если отец часто молчит, будь терпелива; если иногда тебе начнет казаться, что тень этого несчастья никогда не скроется из его жизни, будь терпелива и помни, что не может быть лучшего лекарства от его горя, чем надежда; преданность дочери напомнит ему о том, что есть на свете одна женщина, которая всегда будет любить его верно и преданно.

— Да-да, Роберт, дорогой брат, я буду помнить.

Мистер Одли, в первый раз с тех пор, как был школьником, обнял кузину и поцеловал ее в высокий лоб.

— Моя дорогая Алисия, — промолвил он, — сделай так и ты меня осчастливишь. Ведь это от меня узнал он о своем несчастье. Позволь мне надеяться, что оно не будет слишком длительным. Попытайся и возроди моего дядю к счастью, Алисия, и я буду любить тебя больше, чем брат когда-либо любил великодушную сестру, и, возможно, в конце концов, стоит иметь эту братскую привязанность, хотя она и очень отличается от рыцарского поклонения сэра Гарри.

Алисия наклонила свою голову, и ее лицо было скрыто от кузена, пока он говорил; но она подняла ее, когда он закончил, и прямо посмотрела в его лицо с улыбкой, засиявшей ярче от слез, стоявших в ее глазах.

— Ты хороший парень, Боб, — сказала она. — Я была такой глупой и злой, что сердилась на тебя, потому что…

Юная леди внезапно замолкла.

— Почему, моя дорогая? — спросил мистер Одли.

— Потому что я глупая, кузен Роберт, — быстро ответила Алисия, — не обращай внимания, Боб, я сделаю все, что ты хочешь, и если отец через короткое время не позабудет своих тревог, в этом не будет моей вины. Я поеду с ним на край света, если он найдет утешение в путешествиях. Пойду начну собираться. Ты думаешь, папа уедет сегодня?

— Да, дорогая, не думаю, что сэр Майкл останется еще одну ночь под этой крышей.

— Почтовый поезд отходит двадцать минут десятого, — заметила Алисия. — Нам нужно покинуть дом через час, если хотим успеть на него. Мы еще увидимся, прежде чем я уеду, Роберт.

— Да, дорогая.

Мисс Одли побежала в свою комнату, чтобы вызвать горничную и сделать все нужные приготовления для столь неожиданного путешествия, конечная цель которого была ей неведома.

Она всей душой желала исполнить обязанность, возложенную на нее Робертом. Она помогала горничной упаковывать чемоданы и повергала служанку в недоумение, запихивая шелковые платья в коробки для шляп, а атласные туфельки в чемодан для платья. Она бродила по комнатам, собирая свои рисовальные принадлежности, ноты, вышивание, расчески, драгоценности и духи, как будто собиралась отплыть на необитаемые земли, где не было никакой цивилизации. Не переставая думала она о неизвестном несчастье отца и, возможно, немного о строгом лице и серьезном голосе, открывшими ее кузена Роберта с новой стороны.

Мистер Одли отправился наверх за своей кузиной и подошел к гардеробной сэра Майкла. Он постучал в дверь и послушал, бог знает как беспокойно, нет ли ответа. В эту минуту молчания сердце молодого человека готово было выскочить из груди, и затем дверь открыл сам баронет. Роберт заметил, что камердинер его дяди занят подготовкой к поспешному отъезду хозяина.

Сэр Майкл вышел в коридор.

— Ты хочешь мне что-нибудь сказать, Роберт? — спросил он спокойно.

— Я только пришел узнать, не могу ли помочь. Вы едете в Лондон почтовым поездом?

— Да.

— Где вы собираетесь остановиться?

— В «Кларендоне», меня там знают. Это все, что ты хотел?

— Да, за исключением того, что вас будет сопровождать Алисия.

— Алисия!

— Она не может оставаться здесь сейчас. Ей будет лучше покинуть Корт до тех пор, пока…

— Да, да, я понимаю, — перебил его баронет. — Но разве не может она поехать еще куда-нибудь, разве она должна ехать со мной?

— Так сразу она не может уехать, и она будет несчастна где-нибудь еще.

— Тогда пусть едет, — решил сэр Майкл, — пусть едет.

Он говорил странным приглушенным голосом, как будто ему больно говорить. Как будто эта обыденная жизнь — жестокая пытка и настолько раздражала его, что перенести ее было труднее, чем само горе.

— Хорошо, мой дорогой дядюшка, тогда все устроено, Алисия будет готова отправиться в девять часов.

— Хорошо, хорошо, — пробормотал баронет, — пусть едет, если хочет, бедное дитя, пусть едет.

Сэр Майкл глубоко вздохнул. Он думал, как безразличен был к своему единственному ребенку из-за женщины, запертой теперь в освещенной пламенем камина библиотеке.

— Я еще увижу вас, сэр, прежде чем вы уедете, — сказал Роберт, — до той поры я вас оставлю.

— Постой! — вдруг остановил его сэр Майкл. — Ты сказал Алисии?

— Я ничего не сказал ей, только то, что вы собираетесь покинуть Корт на какое-то время.

— Ты очень хороший, мой мальчик, очень хороший, — пробормотал баронет прерывистым голосом.

Он протянул руку. Племянник взял ее и прижал к своим губам.

— О сэр! Смогу ли я когда-нибудь простить себя? — воскликнул он. — Смогу ли я перестать ненавидеть себя за то горе, что навлек на вас?

— Нет, нет, Роберт, ты поступил правильно — поступил правильно; хотел бы я, чтобы Господь был милосерден и забрал мою несчастную жизнь до этой ночи, но ты все сделал правильно.

Сэр Майкл вернулся в гардеробную, а Роберт медленно побрел в вестибюль. Он помедлил на пороге комнаты, где оставил Люси, Люси Одли, или Элен Толбойс, жену своего пропавшего друга.

Она лежала на полу, на том же месте, где согнувшись стояла на коленях у ног мужа, рассказывая свою историю. Роберта не интересовало, была ли она в обмороке, или просто лежала в беспомощной прострации. Он вышел из библиотеки и послал одного из слуг поискать ее горничную, щеголеватую девицу в лентах, которая громко начала выражать изумление и испуг при виде своей хозяйки.

— Леди Одли очень больна, — предупредил он. — Проводи госпожу в ее комнату и проследи, чтобы она не покидала ее сегодня вечером. Ты сделаешь еще лучше, если останешься с ней, но не разговаривай и не позволяй ей утомляться разговором.

Госпожа была в сознании, она позволила девушке помочь ей и встала с пола, на котором лежала ниц. Ее золотистые волосы рассыпались беспорядочной массой вокруг точеной шеи и плеч, лицо и губы были бесцветны, глаза ужасны в своем неестественном блеске.

— Уведите меня, — попросила она. — И дайте мне поспать! Дайте мне поспать, потому что голова моя в огне!

Выходя из комнаты вместе с горничной, она обернулась и взглянула на Роберта.

— Сэр Майкл уехал? — спросила она.

— Уедет через полчаса.

— Погиб кто-нибудь при пожаре в Маунт-Стэннинге?

— Никто.

— Я рада этому.

— Хозяин дома, Маркс, сильно обгорел и лежит в тяжелом состоянии в доме своей матери, но он может поправиться.

— Я рада этому — рада, что никто не погиб. Спокойной ночи, мистер Одли.

— Я прошу вас уделить мне полчаса для разговора завтра, госпожа.

— Когда пожелаете. Спокойной ночи.