Мэри Брэддон – Тайна леди Одли (страница 51)

Он перевел взгляд с кузины на леди Одли, стоящую у калитки и ожидающую, пока он позволит ей пройти.

— Не знаю, что нашло на твоего кузена, моя дорогая Алисия, — сказала госпожа. — Он такой рассеянный и странный, что это выше моего понимания.

— В самом деле! — воскликнула мисс Одли. — И все же я могу заключить, исходя из вашего долгого тет-а-тет, что вы сделали попытку понять его.

— О да, — спокойно заметил Роберт, — госпожа и я хорошо понимаем друг друга, но так как становится поздно, я хочу попрощаться с вами, леди. Я буду ночевать в Маунт-Стэннинге, поскольку у меня есть там дело, и я приду навестить дядю завтра.

— Что, Роберт! — воскликнула Алисия. — Ты конечно же не уйдешь, не повидав папу?

— Да, моя дорогая, — ответил молодой человек. — Я немного обеспокоен одним неприятным делом, имеющим ко мне отношение, и я лучше не пойду сейчас к дяде. Спокойной ночи, Алисия. Я приду или напишу завтра.

Он пожал кузине руку, поклонился леди Одли и вышел через темную арку на тихую аллею за Кортом.

Госпожа и Алисия наблюдали за ним, пока он не скрылся.

— Бог мой, что это случилось с моим кузеном Робертом? — в нетерпении воскликнула мисс Одли, когда адвокат ушел. — Что значит это нелепое поведение? Какое-то неприятное дело, которое его беспокоит, в самом деле! Думаю, какой-нибудь злопамятный прокурор навязал бедняге судебное дело, и он впадает в слабоумие от смутного осознания своей некомпетентности.

— Вы когда-нибудь изучали характер вашего кузена, Алисия? — серьезно спросила госпожа, немного помолчав.

— Изучала характер! Нет, леди Одли. Зачем мне это? — ответила Алисия. — Не требуется много времени, чтобы понять, что он ленивый, эгоистичный сибарит, который заботится лишь о собственном спокойствии и комфорте.

— Но ты никогда не думала, что он немного странный?

— Странный! — повторила Алисия, поджав свои алые губки и пожав плечами. — Ну да… полагаю, что для таких людей обычно есть какое-нибудь извинение. Да, я полагаю, Боб со странностями.

— Я ничего не слышала о его отце и матери, — задумчиво продолжала госпожа. — Ты помнишь их?

— Я никогда не видела его мать. Она была в девичестве мисс Дэлримил, лихая девушка, сбежавшая с моим дядей и потерявшая вследствие этого приличное состояние. Она умерла в Ницце, когда бедному Бобу было пять лет.

— Ты не слышала о ней что-нибудь особенное?

— Что вы имеете в виду — «особенное»? — спросила Алисия.

— Ты не слышала, что она странная, то, что люди называют немного не в себе?

— О нет, — смеясь ответила Алисия. — Моя тетя, полагаю, была весьма рассудительной женщиной, хотя и вышла замуж по любви. Но если помните, она умерла до того, как я родилась, и поэтому я мало о ней знаю.

— Но, полагаю, ты помнишь своего дядю?

— Моего дядю Роберта? — спросила Алисия. — О, да, я хорошо его помню.

— Был ли он странный, я имею в виду, были ли у него особенные привычки, как у твоего кузена?

— Да, думаю, Роберт унаследовал все странности своего отца. Мой дядя проявлял такое же безразличие к окружающим, что и мой кузен, но поскольку он был хорошим мужем, любящим отцом и добрым хозяином, никто не оспаривал его взглядов.

— Но он был странным?

— Да, я полагаю, считалось, что он немного странный.

— А, — мрачно промолвила госпожа, — я так и думала. Ты знаешь, Алисия, безумие чаще передается от отца к сыну, чем от отца к дочери, и от матери к дочери, чем от матери к сыну. Твой кузен Роберт Одли очень красивый молодой человек, и я думаю, очень добросердечный, но за ним нужно присматривать, Алисия, потому что он безумен!

— Безумен! — возмущенно воскликнула Алисия. — Вы выдумываете, госпожа, или же… или… вы пытаетесь напугать меня, — добавила юная леди с тревогой.

— Я только хочу, чтобы ты была настороже, Алисия, — ответила госпожа. — Мистер Одли может быть, как ты говоришь, просто немного странный, но он так разговаривал со мной сегодня вечером, что напугал меня до смерти, и я думаю, — он сходит с ума. Я сегодня же вечером серьезно поговорю с сэром Майклом.

— Поговорите с папой! — воскликнула Алисия. — Но вы не будете беспокоить папу такими предположениями!

— Я только предостерегу его, моя дорогая Алисия.

— Но он никогда не поверит вам, — сказала мисс Одли, — он посмеется над таким предположением.

— Нет, Алисия, он поверит всему, что я скажу ему, — ответила госпожа со спокойной улыбкой.

Глава 5

Подготовка почвы

Леди Одли прошла из сада в библиотеку, уютную домашнюю комнату, обитую дубовыми панелями, в которой сэр Майкл любил читать или писать, или обсуждать дела поместья со своим управляющим, рослым сельским жителем, агрономом и юристом, снимающим небольшую ферму в нескольких милях от Корта.

Баронет сидел в широком мягком кресле у камина. Яркие языки пламени взметались и падали, вспыхивая то на полированных выступах книжного шкафа из черного дуба, то на золотисто-красных переплетах книг, то отсвечивая от афинского шлема мраморной Паллады, то освещая лоб сэра Роберта Пила.

Лампа на письменном столе еще не была зажжена, и сэр Майкл сидел, ожидая при свете огня в камине прихода своей юной супруги.

Мне очень трудно описать чистоту его великодушной любви — такую же нежную, как привязанность молодой матери к своему первенцу, и такую же рыцарскую, как беззаветная страсть Байярда к своей госпоже.

Пока он думал о своей обожаемой жене, дверь открылась и, подняв голову, баронет увидел хрупкую фигурку у двери.

— Моя дорогая! — воскликнул он, когда госпожа закрыла за собой дверь и направилась к нему. — Я думал о тебе и ожидал тебя целый час. Где ты была и что делала?

Госпожа немного помедлила, оставаясь в тени, прежде чем ответить на его вопрос.

— Я ездила в Челмсфорд, — промолвила она, — за покупками и… — Она запнулась, в смущении теребя ленты от своей шляпки своими тонкими белыми пальчиками.

— И что же, моя дорогая, — спросил баронет, — что же ты делала, вернувшись из Челмсфорда? Я слышал, как экипаж остановился у дверей еще час назад. Ведь это был твой экипаж, не так ли?

— Да, я приехала час назад, — ответила госпожа с тем же смущением.

— И чем ты занималась, приехав домой?

Сэр Майкл задал этот вопрос с легким упреком. Присутствие юной жены словно солнце освещало его жизнь, и хотя он вовсе не хотел привязывать ее к себе, его глубоко огорчало, что она могла охотно и безо всякой надобности проводить время без него, по-детски болтая и предаваясь легкомысленным занятиям.

— Чем же ты занималась, приехав домой, моя дорогая? — повторил он. — Что так задержало тебя?

— Я беседовала с… с мистером Робертом Одли.

Она продолжала теребить ленты от своей шляпки, наматывая их на пальцы, и говорить смущенным голосом.

— Робертом! — удивился баронет. — Роберт здесь?

— Он был здесь.

— И все еще тут, я полагаю?

— Нет, он ушел.

— Ушел! — воскликнул сэр Майкл. — Что ты имеешь в виду, дорогая?

— Я хочу сказать, что ваш племянник приходил в Корт сегодня днем. Алисия и я видели его в саду. Он был здесь еще четверть часа назад, беседуя со мной, а затем поспешил прочь, ничего толком не объяснив, за исключением нелепого предлога о каком-то деле в Маунт-Стэннинге.

— Дело в Маунт-Стэннинге! Да какое дело у него может быть в этом Богом забытом уголке? Значит, он отправился ночевать, как я понял, в Маунт-Стэннинг?

— Да, думаю, он сказал что-то в этом роде.

— Честное слово, — воскликнул баронет, — похоже, он сошел с ума.

Лицо госпожи оставалось в тени, и сэр Майкл не увидел, как ее бледное лицо вспыхнуло, когда он сделал это простое замечание. Победная улыбка осветила лицо Люси, явно говорившая: «Вот оно — я могу вертеть им, как пожелаю. Я могу показать ему черное, но если скажу, что это белое, он мне поверит».

Но сэр Майкл Одли, сказав, что его племянник не в своем уме, просто воскликнул это, не подразумевая такого значения. Действительно, баронет невысоко оценивал способности Роберта к повседневным делам. Он привык смотреть на своего племянника как на добродушного, но пустого человека, чье сердце природа щедро наградила добротой, но чью голову немного обошли при распределении интеллектуальных даров. Сэр Майкл Одли сделал ошибку, которую часто совершают беспечные состоятельные люди, не имеющие случая заглянуть в глубь вещей. Он принимал лень за глупость. Он считал, что если его племянник ведет праздный образ жизни, значит он обязательно глуп. Он решил, что если Роберт не отличился ни на одном поприще, так это потому, что не смог.

Сэр Майкл позабыл о молчаливом безвестном Мильтоне, умершем безгласным из-за недостатка той упорной настойчивости, того слепого мужества, которыми должен обладать поэт, если хочет найти издателя; он позабыл о Кромвеле, лицезреющем сей благородный корабль — политическую экономию, барахтающийся в море смятения и идущий ко дну в бурю шумной суматохи, и неспособного добраться до руля или хотя бы послать спасательную шлюпку тонущему кораблю. Ошибочно судить о способностях человека лишь по тому, что он совершил.

Мировая Валгалла — закрытое пространство, и возможно, самые великие люди — те, кто молча гибнет вдали от священных ворот. Быть может, самые чистые души — те, кто избегает суматохи беговой дорожки, шума и смятения борьбы. Игра жизни чем-то напоминает игру в карты, и иногда бывает, что козыри остаются в колоде.