Мэри Брэддон – Тайна леди Одли (страница 17)

— Подержи свечу, Роберт, — попросил он, — и давай-ка посмотрим на эту бедную маленькую ручку.

Это был не один синяк, а четыре четкие багровые отметины, как будто оставленные четырьмя пальцами какой-то мощной руки, которая грубо схватила тонкое запястье. Узкая ленточка, туго повязанная, могла бы, наверно, оставить такие следы, и госпожа продолжала уверять, что насколько она помнит, это именно так и произошло.

Поперек одной из багровых отметин пролегала более темная полоска, как будто кольцо, надетое на один из этих сильных и безжалостных пальцев, отпечаталось на нежной плоти.

«Я уверен, что она лжет, — подумал Роберт, — как можно верить этой истории о ленточке».

В половине одиннадцатого он пожелал своим родственникам спокойной ночи и сказал, что он должен первым же поездом ехать в Лондон искать Джорджа на Фигтри-Корт.

— Если там его нет, то я поеду в Саутгемптон, — решил он. — Но если я не найду его и там…

— Что тогда? — спросила госпожа.

— Буду думать, что произошло что-то необычное.

Роберт Одли возвращался в таверну в подавленном настроении; он почувствовал себя еще хуже, войдя в гостиную, где они вместе с Джорджем сидели у окна и курили сигары.

— Подумать только, — размышлял он, — что можно так привыкнуть к парню! Но как бы там ни было, завтра утром я прежде всего поеду за ним в город и, несмотря ни на что, найду его хоть на краю земли.

По своей натуре мистер Роберт Одли был флегматичен, решительность была совсем не в его духе, но если он все же дерзал сделать решительный шаг, то в нем появлялось какое-то настойчивое упрямство, которое влекло его к достижению цели.

Леность ума, которая не давала ему думать о дюжине вещей сразу, или слишком тщательно о каждой из них, что свойственно большинству энергичных людей, делала его замечательно прозорливым относительно всего, что привлекало его внимание.

И несмотря на то что старые законники в парке посмеивались над ним, а подающие надежды молодые адвокаты пожимали плечами под своими шелковыми мантиями, когда заходил разговор о Роберте Одли, я думаю, что, если бы ему поручили дело в суде, он бы немало удивил тех магнатов, что недооценивали его способности.

Глава 12

Все еще не найден

Блики сентябрьского солнца играли в водах фонтана в садах Темпля, когда Роберт Одли вернулся на Фигтри-Корт на следующее утро.

Канарейки все так же пели в маленькой комнате, где жил Джордж, и в квартире ничего не изменилось после отъезда молодых людей — ни один стул не был сдвинут; крышка от коробки с сигарами была так же приоткрыта, как и раньше — ничто не говорило о присутствии Джорджа Толбойса. Он поискал на каминной полке и столах в последней надежде найти там письмо от Джорджа.

«Может быть, он ночевал здесь прошлой ночью и отправился в Саутгемптон рано утром, — подумал он. — Весьма вероятно, что здесь уже побывала миссис Мэлони и все убрала».

Но пока он сидел, лениво разглядывая комнату и посвистывая, тяжелая поступь на лестнице возвестила о приходе той самой миссис Мэлони, которая обслуживала молодых людей.

Нет, мистер Толбойс не приходил домой, она заглядывала в шесть утра, квартира была пуста.

Что-нибудь случилось с добрым джентльменом, спросила она, увидев бледное лицо Роберта Одли.

Он резко повернулся к ней. Случилось! Что должно с ним случиться? Они расстались только вчера, в два часа дня.

Миссис Мэлони собралась было рассказать ему историю о молодом машинисте, когда-то снимавшем у нее комнату, и который однажды, съев хороший обед, и в приподнятом настроении ушел из дома, чтобы неожиданно встретить свою смерть при столкновении экспресса и товарного поезда; но Роберт уже надел шляпу и вышел из дома, прежде чем честная ирландка успела начать свою печальную историю.

Смеркалось, когда он добрался до Саутгемптона. Он хорошо помнил дорогу к бедному домику на маленькой улице, ведущей к морю, где жил тесть Джорджа. Джорджи играл в открытых дверях гостиной, когда молодой человек шел вниз по улице.

Возможно, из-за этого и из-за царившей в доме тишины у Роберта возникло смутное предчувствие, что того, кого он искал, здесь нет. Старик сам открыл ему дверь, а ребенок с интересом разглядывал странного джентльмена.

Это был красивый мальчик, у него были карие глаза и вьющиеся волосы отца, но в его лице таилось какое-то скрытое выражение, и хотя каждая черта в отдельности напоминала Джорджа Толбойса, мальчик не был на него похож.

Старик обрадовался Роберту Одли, он вспомнил, что имел счастье встречаться с ним в Вентноре в связи с печальным событием, — не окончив предложения, старик стал вытирать свои слезящиеся старческие глаза. Не войдет ли мистер Одли? Роберт зашел в маленькую гостиную. Мебель была ветхая и грязная, комната пропиталась застарелым запахом табака и бренди с водой. На грязном ковре тут и там валялись сломанные игрушки мальчика, трубки старика, порванные, с пятнами бренди газеты. Маленький Джорджи пошел к гостю, украдкой разглядывая его своими огромными карими глазами. Роберт посадил его к себе на колени и дал поиграть цепочкой от часов, пока разговаривал со стариком.

— Мне, наверное, уже не имеет смысла задавать вопрос, из-за которого я сюда приехал, — начал он. — Я надеялся, что застану здесь вашего зятя.

— Что! Вы знали, что он приезжает в Саутгемптон?

— Знал, что он приезжает! — обрадовался Роберт. — Так, значит, он здесь?

— Нет, сейчас его нет, но он был здесь.

— Когда?

— Прошлой ночью, он приезжал почтовым поездом.

— И сразу же уехал опять?

— Он оставался немногим более часа.

— Боже мой! — с облегчением сказал Роберт. — Он заставил меня напрасно волноваться. Но что все это значит?

— Так вы ничего не знали о его намерении?

— Каком намерении?

— Я имею в виду его решение уехать в Австралию.

— Я знал, что у него всегда были такие мысли, но не более того.

— Сегодня вечером он отплывает из Ливерпуля. Он приехал сюда в час ночи, чтобы попрощаться с мальчиком, прежде чем он покинет Англию, возможно навсегда. Он сказал мне, что устал от всего и что тамошняя грубая жизнь более всего подходит к нему. Он пробыл здесь час, поцеловал мальчика, не разбудив его, и уехал из Саутгемптона почтовым поездом, который отбывает в четверть третьего.

— Что же все это значит? — недоумевал Роберт. — Что могло заставить его покинуть Англию вот так, не сказав ни слова мне, своему самому близкому другу, даже не переменив одежды, ведь он оставил все в моей квартире? Это очень странный поступок!

Старик мрачно посмотрел на него.

— Знаете, мистер Одли, — сказал он, многозначительно постукивая пальцем по лбу, — я иногда думаю, что смерть Элен очень странно повлияла на бедного Джорджа.

— Пфф! — пренебрежительно произнес Роберт. — Удар был слишком жесток для его чувств, но он в таком же здравом уме, что и я.

— Возможно, он напишет вам из Ливерпуля, — предположил тесть Джорджа. Казалось, он хочет сгладить негодование Роберта, вызванное поведением его друга.

— Ему следовало бы это сделать, — мрачно заметил Роберт, — так как мы были хорошими друзьями еще с тех пор, как вместе учились в Итоне. Не очень-то красиво со стороны Джорджа Толбойса так относиться ко мне.

Но даже когда он говорил эти слова упрека, его сердце пронзило чувство сожаления.

— Это не похоже на него, — сказал он. — Это совсем не похоже на Джорджа Толбойса.

Маленький Джорджи встрепенулся.

— Так зовут меня, — пролепетал он. — И так зовут моего папу — большого джентльмена.

— Да, маленький Джорджи, и твой папа приезжал прошлой ночью и поцеловал тебя, пока ты спал. Ты помнишь?

— Нет, — ответил мальчик, покачав своей маленькой кудрявой головкой.

— Ты, должно быть, очень крепко спал, маленький Джорджи, и не увидел своего бедного папу.

Ребенок ничего не ответил, но затем, устремив взгляд на Роберта, коротко спросил:

— Где красивая леди?

— Какая красивая леди?

— Красивая леди, которая часто приезжала раньше.

— Он говорит о своей бедной маме, — заметил старик.

— Нет, — решительно и громко сказал мальчик, — не мама. Мама всегда плакала. Я не любил маму…

— Тсс, маленький Джорджи!

— Но я не любил ее, а она не любила меня. Она все время плакала. Я говорю о красивой леди, которая была одета в прекрасное платье и подарила мне золотые часы.

— Он имеет в виду жену моего старого капитана — чудесная женщина, она очень привязалась к Джорджи, и дарила ему подарки.

— Где мои золотые часы? Разреши мне показать джентльмену мои часы, — кричал Джорджи.

— Они в чистке, Джорджи, — ответил дедушка.

— Все время они в чистке, — обиделся мальчик.