Мэри Брэддон – Аврора Флойд (страница 20)

Когда часы пробили два пополуночи, долго спустя после того, как малюток уложили спать, когда и старшие гости уже удалились на покой, огни все были погашены, гирлянды завяли, Тольбот и Джон Меллиш ходили взад и вперед по длинной бильярдной зале при красном отблеске двух погасших каминов, и разговаривали откровенно друг с другом. Это было утро Рождества, и странно было бы не быть дружелюбным в такое время.

— Если бы влюбились в другую, Бёльстрод, — сказал Джон, сжимая руку своего школьного товарища и патетически глядя на него, — я мог бы считать вас братом; она гораздо приличнее для вас, в двадцать тысяч раз приличнее, чем ее кузина, и вам следовало бы жениться на ней — хоть, просто, из вежливости — я хочу сказать из чести — вы очень компрометировали ее вашей внимательностью — мистрисс, как бишь ее — компаньонка — мистрисс Поуэлль так говорила — вам следовало бы жениться на ней.

— Жениться на ней! Жениться на ком? — вскричал Тольбот довольно свирепо, вырывая свою руку и заставив мистера Меллиша повернуться на каблуках своих лакированных сапог с некоторым испугом, — о ком вы говорите?

— О прелестнейшей девушке во всем свете, кроме одной, — воскликнул Джон, всплеснув руками и подняв свои тусклые, голубые глаза к потолку, — о чудеснейшей девушке во всем свете, кроме одной — о Люси Флойд.

— Люси Флойд!

— Да, о Люси; прелестнейшей девушке во…

— Кто сказал, что я должен жениться на Люси Флойд?

— Она говорила так… нет, нет, я не то хотел сказать! Я хотел сказать, продолжал Меллиш, понизив голос до торжественного шепота: — что Люси Флойд любит вас! Она не говорила мне этого — о, нет! Она ни слова не сказала об этом, но она любит вас. Да, — продолжал Джон, оттолкнув своего друга обеими руками и вытаращив на него глаза, как будто мысленно снимал с него мерку, — эта девушка любит вас, и давно. Я не дурак, а даю вам честное слово, что Люси Флойд любит вас.

— Не дурак! — закричал Тольбот: — вы хуже, чем дурак, Джон Меллиш — вы пьяны!

Он презрительно повернулся к нему спиной и, взяв со стола свечу, зажег ее и вышел из комнаты.

Джон засунул пальцы в свои кудрявые волосы и с отчаянием смотрел вслед капитану.

— Вот вам награда за великодушный поступок! — сказал он, засунув свою свечку в горящие уголья, так как он не знал более легкого способа засветить ее. — Тяжело, но уж это в натуре человека.

Тольбот Бёльстрод лег спать в весьма дурном расположении духа. Неужели действительно Люси любит его? Неужели этот болтливый йоркширец узнал тайну, ускользнувшую от проницательности капитана? Он вспомнил, как незадолго перед тем он желал, чтобы эта белокурая девушка влюбилась в него, а теперь была другая владычицей его сердца.

Бедный Тольбот спрашивал себя: неужели он поступил нечестно? Неужели он компрометировал себя своею внимательностью к Люси? Неужели он обманул это прелестное и кроткое создание?

Долго не спал он в эту ночь: а когда, наконец, заснул, на рассвете, ему привиделся страшный сон. Аврора Флойд стояла на берегу чистого ручья в фельденском лесу и указывала сквозь хрустальную поверхность на тело Люси, бледной и неподвижно лежавшей между лилиями и водяными растениями, длинные ветви которых запутались в ее золотистые волосы.

Он услыхал плеск воды в этом страшном сне; проснулся и увидел, что слуга приготовляет ему ванну в смежной комнате. Его недоумение относительно бедной Люси исчезло при дневном свете, и он смеялся над волнением, которое, вероятно, произошло от его тщеславия. Что такое был он, чтобы молодые девицы влюблялись в него? Какой он, должно быть, слабый сумасброд, что поверил пьяной болтовне Джона Меллиша!

Он прогнал из своего воображения образ кузины Авроры и думал только об одной Авроре, которая отвезла его в бекингэмскую церковь в своем кабриолете и сидел возле нее на широкой скамье банкира.

Ах! Я боюсь, что он весьма мало слушал проповедь в этот день; но все-таки я утверждаю, что он был добрым и набожным человеком, которого Господь одарил серьезной верою, который принимал все дары от руки Божией с благоговением, почти со страхом; и когда он склонил голову в конце обедни, он благодарил Бога за переполненную чашу счастья и молился, чтобы он мог сделаться достойным такого блаженства.

Он имел смутное опасение, что он был слишком счастлив, что он слишком отдался сердцем и душою черноглазой женщине, сидевшей возле него. Если она умрет! Если она ему изменит! У него замерло сердце и закружилась голова при этой мысли, и даже в этом священном храме демон шепнул ему, что есть пруды, заряженные пистолеты и другие верные лекарства против подобных бедствий — так нечестива и малодушна эта ужасная страсть — любовь!

День был ясный; легкий снежок убелял землю; каждая ветка на деревьях резко отделялась от холодного голубого зимнего неба. Банкир предложил отослать домой экипажи и пешком пройти в Фельден. Тольбот Бёльстрод предложил Авроре свою руку, обрадовавшись случаю побыть глаз на глаз с своей невестой.

Джон Меллиш шел с Арчибальдом Флойдом; йоркширец был особенный фаворит банкира, а Люси затерялась в группе братьев, сестер и кузенов.

— Мы вчера так суетились с детьми, — сказал Тольбот, — что и забыл сказать вам, Аврора, что я получил письмо от моей матери.

Мисс Флойд подняла на него глаза с своим блестящим взглядом. Ей всегда было приятно слышать о леди Бёльстрод.

— Разумеется, в этом письме очень мало новостей, — прибавил Тольбот: — в Бёльстроде мало случается такого, о чем стоило бы говорить. Но есть одна новость, касающаяся вас.

— Касающаяся меня?

— Да. Вы помните мою кузину Констэнс Тривильян?

— Да…

— Она воротилась из Парижа; ее воспитание окончено наконец; она приехала провести Рождество в Бёльстроде… Боже мой, Аврора! Что с вами?

Лицо ее побледнело, как лист почтовой бумаги, но рука, лежавшая на руке жениха, не задрожала. Может быть, если бы он обратил на это особенное внимание, он нашел бы эту руку необыкновенно неподвижной.

— Аврора, что с вами?

— Ничего. Зачем вы спрашиваете?

— Ваше лицо бледно, как…

— Это, верно, от холода — перебила Аврора, задрожав. — Расскажите мне о вашей кузине, об этой мисс Тривильян, когда она поехала в Бёльстродский замок?

— Она должна была приехать третьего дня. Мать моя ждала ее, когда писала ко мне.

— Леди Бёльстрод любит ее?

— Не очень. Констэнс несколько легкомысленная девушка.

— Третьего дня, — сказала Аврора. — Мисс Тривильян должна была приехать третьего дня. Письма из Корнваллиса приходят в Фельден после полудня — не так ли?

— Да, мой ангел.

— Вы сегодня получите письмо от вашей матери, Тольбот?

— Письмо сегодня! О, нет, Аврора, она никогда не пишет два дня сряду; редко более одного раза в неделю.

Мисс Флойд не отвечала на это и во всю дорогу была очень молчалива и отвечала самым кратким образом на вопросы Тольбота.

— Я уверен, что вы больны, Аврора, — сказал он, когда они поднимались на ступени террасы.

— Я больна.

— Но, мой ангел, что с вами? Позвольте мне сказать мистрисс Александр, или мистрисс Поуэлль. Позвольте мне поехать в Бикенгэм за доктором.

Аврора поглядела на Тольбота с печальной серьезностью в глазах.

— Мой глупенький Тольбот, — сказала она, — вы помните, что сказал Макбет своему доктору? Есть болезни, которых вылечить нельзя. Оставьте меня в покое; вы узнаете довольно скоро… вы узнаете очень скоро.

— Но, Аврора, что вы хотите сказать? Что может быть у вас на душе?

— А! Что в самом деле! Оставьте меня в покое, оставьте меня в покое, капитан Бёльстрод.

Он схватил ее за руки, но она вырвалась у него и убежала на лестницу в свою комнату.

Тольбот поспешил к Люси, с бледным, испуганным лицом.

— Ваша кузина больна, — сказал он, — ступайте к ней ради Бога и посмотрите, что с нею.

Люси немедленно повиновалась, но нашла дверь комнаты мисс Флойд запертою, и когда позвала Аврору и умоляла, чтобы она ее впустила, эта молодая девица закричала:

— Ступайте прочь, Люси Флойд! Ступайте прочь и оставьте меня в покое, если не хотите свести меня с ума!

Глава IX

КАК ТОЛЬБОТ БЁЛЬСТРОД ПРОВЕЛ РОЖДЕСТВО

Тольбот Бёльстрод не знал счастья в этот день. Он ходил из комнаты в комнату, надеясь найти Аврору то в бильярдной, то в гостиной, оставался в передней под предлогом смотреть на барометр и термометр, а на самом деле, чтобы слушать, не отворится ли дверь комнаты Авроры, Все двери в Фельден постоянно то отворялись, то запирались — так казалось Тольботу Бёльстроду.

У него не было предлога, чтобы проходить мимо дверей мисс Флойд, потому что его комната находилась в противоположном углу дома, но он оставался на широкой лестнице, смотреть на картины, висевшие на стенах, не видя ничего. Он надеялся, что Аврора придет к завтраку; но завтрак кончился без нее; и веселый смех и приятный разговор семейного собрания раздавались в ушах Тольбота как-то далеко-далеко, будто через какой-то широкий океан сомнений и замешательства.

Он провел этот день самым несчастным образом, непримеченный никем, кроме Люси, которая кротко наблюдала за ним, когда он то входил в гостиную, то выходил из нее. Ах! За многими мужчинами наблюдают любящие глаза, которых они не примечают! Сколько мужчин любимы нежными сердцами, тайну которых они не узнают никогда!

Вскоре после сумерек, Тольбот Бёльстрод пошел в свою комнату одеваться. Это было за несколько времени перед звонком, но он хотел одеться рано, чтобы непременно быть в гостиной, когда придет Аврора.