Мередит Маккардл – Восьмой страж (ЛП) (страница 55)

Лицо Еллоу вспыхивает, как лампочка.

— А «К» — это Крести! — практически кричит она. — Крести Игл! Думаешь, это имя?

— Если это так, то родители явно поиздевались над ребенком¹⁹.

— У нас есть только один способ это выяснить. — Еллоу быстрым шагом начинает удаляться от зеркального пруда, а потом оглядывается через плечо. — Шевелись, в нескольких кварталах отсюда есть библиотека.

— Но сегодня Рождество, — отвечаю я.

— Черт. Придется проецироваться, — резко останавливаясь, произносит она.

Я напрягаюсь, но тут же расслабляюсь. У меня все еще болит все тело. Я бы все отдала за горячую ванну и две таблетки ибупрофена. Но Еллоу права. У нас есть зацепка.

— Давай отправимся в будущее, — говорю я. — Мне надоел одна тысяча девятьсот шестьдесят четвертый год.

Мы перемещаемся на две недели вперед, в восьмое января одна тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года. По ощущениям, на улице становится холоднее градусов на двадцать. Со стороны бухты дует сильный ветер. Мы, клацая зубами, идем по Хантингтон-Авеню в сторону Копли-сквер. На улицах много мужчин и женщин в шерстяных пальто и шляпах. Они неверяще смотрят на двух девочек-подростков, которые бегут по улице, ничем не защищенные от холода.

Еллоу поворачивает на Дартмаут-стрит, а я следую за ней. Мы быстро взбираемся по ступенькам, ведущим в библиотеку, проносимся мимо скульптур, олицетворяющих Искусство и Науку, и залетаем в открытые металлические ворота. Все это время мои плечи были прижаты к ушам, но как только мы оказываемся в здании и я начинаю согреваться, то сразу опускаю их.

Я поднимаю голову, и время замирает. Если не считать женщины, которая стоит рядом со мной в коротком пальто в очках «кошачий глаз», здание выглядит так же, как и в последний раз, когда я тут была. У меня всегда перехватывает дыхание, когда я здесь оказываюсь. Мы молча поднимаемся по мраморной лестнице, которая ведет в читальный зал. На лестничной площадке сидят два мраморных льва, которые злобно смотрят на нас. Мы с Еллоу обмениваемся взглядами.

Наконец, мы заходим в читальный зал с цилиндрическим сводом. Само помещение длиной около шестидесяти метров, а потолок находится на высоте пятнадцати метров. В центре зала стоят длинные столы с деревянными стульями со спинками. На каждом из столов по зеленому светильнику, которые наполняют комнату теплым ярким светом.

Еллоу с невозмутимым видом оставляет меня пялиться в потолок, а сама подходит к мужчине, сидящему за столом. Краем глаза я наблюдаю за тем, как он встает и ведет ее к полке, а потом возвращается на место. Я оглядываюсь, и она взмахом головы подзывает меня к себе.

Мужчина привел ее к секции о птицах. Еллоу изучает корешки обложек на верхней полке, а я опускаюсь на мраморный пол и просматриваю названия книг на нижней. Неожиданно мой взгляд цепляется за две красные книги на второй полке снизу.

Я достаю том под названием «Орлы, ястребы и соколы мира» и показываю его Еллоу. Она кивает и садится на крайний стул возле ближайшего стола. Я устраиваюсь рядом с ней и задерживаю дыхание. От нее и правда ужасно воняет. Но, по крайней мере, с раной на руке все в порядке.

На обложке книги нарисованы орлы, а описания птиц расположены в алфавитном порядке. Я начинаю листать ее, чтобы перейти к букве «К», и на странице тридцать семь у нас перехватывает дыхание. Потому что в книге обнаруживается запись о «крестед игл» — гребенчатом орле.

Я перевожу взгляд на изображение и лишаюсь дара речи. На меня смотрит маленькая птичка с хохолком из длинных перьев на голове. Словно ей сделали неудачную завивку.

Я сразу вспоминаю День испытаний. Выпускной. И значок, который висел на лацкане пиджака директора Вона. На нем было изображение точно такой же птицы.

Глава 26

— Подожди, — шепчет Еллоу. — За «Игл Индастрис» стоит твой бывший директор?

— Он определенно имеет какое-то отношение к этой компании. Но я не знаю, стоит он за ней или нет.

— Сколько ему лет?

— Что? — спрашиваю я немного громче, чем хотела. Мужчина за соседним столом поднимает голову и пристально смотрит на нас.

— Твой отец… он назвал его «Старым Крести». Сколько лет твоему директору?

— О, я точно не знаю, но много. Он уже пожилой. Может, за семьдесят? — Это чистое предположение. — До перевода в Пил директор долгое время был агентом ЦРУ, а потом начальником отдела. В Пиле он выпустил по крайней мере два поколения студентов.

— Два поколения, чтобы приобрести влияние во всех правительственных организациях. ЦРУ, ФБР, АНБ…

— И других, о которых мы даже не знаем.

— В Страже времени, — шепчет Еллоу.

— В Страже времени, — повторяю за ней я.

Мы довольно долго сидим и молчим. Еллоу смотрит на изображение гребенчатого орла, а я наблюдаю, как за окном в Копли-сквере падает снег. Я знаю, Еллоу пытается понять, что нам теперь делать, и мне, наверное, стоило бы тоже об этом подумать. Но я размышляю о своем отце. Может быть, в этом не было его вины? Может быть, директор Вон сделал его таким? И может быть, — всего лишь может быть — если мы сможем вернуться и остановить директора до того, как у него появится шанс проникнуть в Стражу времени, то предотвратим смерть отца?

— Нам нужно вернуться в Пил, — шепчу я.

Еллоу закрывает книгу и смотрит на меня пустым взглядом.

— Мы должны остановить это на начальном уровне, как и во время миссии в музее. — Я опускаю руки на бедра и выпрямляюсь. — Мы не можем донести эту информацию до сведения властей, потому что обе находимся в списке особо опасных разыскиваемых преступников.

Еллоу откидывается на стуле и продолжает смотреть на меня напряженным взглядом. Уверена, это заставило бы занервничать большинство людей, но я сейчас слишком сосредоточена.

— Мы отправимся обратно в одна тысяча девятьсот восемьдесят второй год, — говорю я. — Мы остановим Вона до того, как у него появится шанс что-то начать.

На лице Еллоу появляется недоуменное выражение.

— Что? — А потом оно озаряется пониманием. — Твой отец тогда учился в Пиле?

Я отодвигаю стул и встаю. Он так громко царапает мраморный пол, что все в зале поворачиваются и смотрят на меня. Я направляюсь к двери и слышу, что Еллоу следует за мной.

— Ирис! — шипит она, когда мы оказываемся на лестничном пролете.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь. Этажом выше видны очертания мраморного льва.

— А что насчет Альфы? Ты так и собираешься придумывать себе список новых врагов, пока мы не найдем способ оставить твоего отца в живых? Можешь отрицать это, но я понимаю, что ты пытаешься сделать.

Я не отрицаю. Я уклоняюсь от ответа.

— Ты не считаешь, что директор Вон — это враг?

— Я думаю, что сейчас наша задача номер один — не он. В первую очередь нам нужно рассказать о том, что мы обнаружили начальнику Альфы.

— Да, гениальный план. Начальник Альфы — это Министр обороны.

Еллоу складывает на груди руки и пристально смотрит на меня.

Я прищуриваюсь.

— Отлично. Поступай так, как считаешь нужным, а я пойду своей дорогой. Проецируйся в настоящее, иди в Пентагон и требуй встречи с Министром обороны. Надеюсь, тебе понравится в тюрьме. Я же собираюсь остановить Вона. Это в свою очередь остановит Альфу и да, возможно, также спасет моего отца.

— Господи, как же ты меня бесишь. Может, ты хотя бы выслушаешь меня? — Ее голос эхом разносится по библиотеке, и к нам сразу же устремляется женщина в коротком пальто. Еллоу поднимает руки и, блеснув в ее сторону самой невинной улыбкой, извиняется. Да, у нее виртуозно получается строить из себя святую невинность.

Женщина поправляет очки и недовольно смотрит на нас, прижимая палец к губам, а потом разворачивается и уходит, цокая по ступенькам небольшими каблуками.

— Послушай, — шепчет Еллоу. — Я не против отправиться в Пил. Это единственная ниточка, которая у нас сейчас есть. Но я не собираюсь слепо следовать за тобой без какого-либо плана только для того, чтобы ты могла разрешить все вопросы, связанные с отцом.

Я делаю глубокий вдох. Мне хочется наброситься на нее, сказать, что у меня нет никаких неразрешенных вопросов, но это было бы самой большой ложью с тех пор, как мне на голову накинули мешок в День испытаний. В голове тут и там проносятся кусочки информации, и я пытаюсь схватиться за что-нибудь, что, возможно, имеет смысл.

— Может статься, что Вон завербовал моего отца, когда тот еще учился в школе.

— Вполне может быть.

— Мой отец выпустился в одна тысяча девятьсот восемьдесят втором году. Переместившись в день незадолго до выпускного, мы сможем выяснить, использовал ли уже его Вон к этому времени. Если мы хотим, чтобы нам поверили, то нужно найти вещественные доказательства. Не думаю, что одного нашего слова будет достаточно для этого.

— Ты права, — согласилась Еллоу. — Особенно в тех условиях, которые создает сейчас для нас Альфа в настоящем. Он полностью дискредитирует нас.

— Поэтому мы возвращаемся в прошлое, находим конкретные улики, а потом думаем, как донести известную нам информацию до властей. Это лучший план, который приходит мне в голову.

Еллоу молчит и переваривает сказанное мной. Наконец, она кивает.

— Хорошо. Мы перемещаемся в одна тысяча девятьсот восемьдесят второй год, в день незадолго до выпускного.

Я согласно киваю в ответ, умалчивая о том, что не имею никакого понятия, в какой день в одна тысяча девятьсот восемьдесят втором году был выпускной в Пиле. Он мог пройти раньше, как в моем случае, или позже, например, в мае. Или в любое другое время. Нам придется выбрать дату наугад и надеяться на удачу.