Мередит Маккардл – Восьмой страж (ЛП) (страница 12)

— Ты привыкнешь, — говорит Вайолет по пути к двери в конце коридора.

Она набирает код и открывает дверь, которая ведет к лестнице, похожей на ту, которую можно увидеть в любом отеле или офисном здании. Серые цементные стены, металлические перила. Мы поднимаемся на один этаж, на котором находится еще одна дверь. Вайолет приставляет руку к сканеру, набирает код, и замок открывается.

Она открывает дверь и передо мной предстает самая великолепная комната, которую я когда-либо видела. На полу роскошное темно-зеленое, с завитками цвета слоновой кости, ковровое покрытие, в центре — круглый мраморный стол около пяти футов в ширину. Каждый его дюйм заставлен цветами. Белыми цветами в прозрачных вазах. Тут розы, и лилии, и гортензии, и еще куча цветов, которые я никогда не видела и о которых, скорее всего, даже и не слышала.

Мой взгляд останавливается на массивной хрустальной люстре над столом, потом на деревянной лестнице справа. На ум приходит только одно слово — особняк.

— Что это за место? — спрашиваю я.

— Зал Стражей. Мы здесь живем. Пойдем, я покажу твою комнату.

Глава 6

Вайолет поднимается по лестнице, а мои ноги будто приросли к полу. Справа я вижу французские двери, ведущие в столовую, где находится самый длинный стол из всех, которые я когда-либо видела. Вокруг него строго по линейке расставлены стулья. На столе сервиз, и, хоть я нахожусь слишком далеко, чтобы хорошо все рассмотреть, могу поспорить, это чистое серебро.

Срань Господня!

Это место просто нереальное. Я выросла в двухкомнатной квартире с ненадежной сантехникой, втиснутой в жалкие девятьсот футов. Когда я первый раз уехала в школу, то была в шоке от того, что в классных комнатах были отполированные деревянные полы, безотказно работающая система обогрева и не склеенные скотчем парты. Мне казалось, это успех.

Но теперь я понимаю. Это тоже самое, что хвастаться подержанным шевроле перед тем, кто только что подкатил на бугатти.

Мы поднимаемся на второй этаж и идем дальше на третий, где находится одно огромное окно и семь закрытых дверей, расположенных в форме буквы «U». Четыре двери слева от окна, три — справа. Я сразу отмечаю эту деталь в голове.

Вайолет останавливается перед первой дверью налево, достает ключ из кармана и вручает его мне.

— Добро пожаловать домой, — говорит она. В ее голосе слышится нотка сарказма.

Ключ самый обычный, такой можно купить в любом хозяйственном магазине. Я немного разочарована, что он не винтажный.

Я вставляю его в замочную скважину и открываю дверь. Комната оказывается небольшой. На полу лежит такое же ковровое покрытие, как и в зале на первом этаже. Я сразу же замечаю отсутствие окна. Это означает отсутствие солнечного света и возможности побега. Меня моментально охватывает чувство паники, и я начинаю делать глубокие вдохи, чтобы взять себя в руки. Страх ничего не изменит, только сделает все еще хуже.

Прямо напротив двери стоит кровать, слева комод, возле двери — стол. Справа еще одна закрытая дверь и шкаф для одежды. На кровати лежит мягкое пуховое одеяло, которое выглядит дороже, чем любая из вещей, когда-либо принадлежавших мне. Оно определенно лучше дешевого покрывала в моей комнате в Вермонте и синего, колючего и толстого в Пиле.

— Это все мое? — спрашиваю я. Черт, звучит так, будто я поражена. Не хочу выглядеть пораженной.

Вайолет откашливается:

— Да, твое, — она проходит и открывает дверь справа. — И это тоже.

Ванная. Частично выкрашенная в светло-лиловый цвет, а частично выложенная черно-белой плиткой. Я вижу раковину и ванну на ножках. Все сверкает. Она выглядит, как ванная комната «после» в шоу «Школа ремонта».

— Я старалась содержать ее в чистоте и порядке, — раздается сдержанный, даже можно сказать, злой голос Вайолет.

Я поворачиваюсь и смотрю на нее:

— Это была твоя комната?

Она кивает.

— Здесь все построено на началах иерархии. Эта комната принадлежит самому младшему Стражу. Я переехала в комнату Индиго. Ред перебрался на первый этаж. Даже если Индиго и пытался прибирать в своей комнате, толку от этого мало — он же парень. В моей новой ванной все им провоняло, — говорит она таким тоном, как будто это моя вина.

Я возвращаюсь в комнату и открываю ящик комода. Он забит носками, нижним бельем, и… черт возьми, если только они не купили мне такое же ярко-розовое белье с маленькими черными черепами, какое я приобрела около двух лет назад. Чтобы догадаться, что это все — мои вещи, много ума не надо, а это значит, что кто-то рылся в моем нижнем белье. Я резко задвигаю ящик.

— Так что вот твоя комната, — говорит Вайолет так, что сразу становится понятно — она хочет отсюда убраться. Ее нога уже за порогом.

— Вайолет?

Она оборачивается. Я знаю, что не должна спрашивать, потому что это выдаст мою слабость номер один, а, значит, даст им возможность манипулировать мной. Я должна низко опустить голову, следовать приказам и двигаться вверх по служебной лестнице. Это то, чего заслуживает мой отец. Но другая часть меня не прислушивается к голосу разума.

— У меня был — есть — парень.

— Абрахам, — прерывает она меня. — Да, я знаю. Читала твой файл. И что?

Ее агрессивный тон задевает меня. Думаю, у меня не получится подружиться ни с одной местной девушкой. А если учесть, что другим и единственным вариантом является Еллоу, то можно с уверенностью сказать — подругу я тут себе не найду.

А потом Вайолет только подтверждает этот факт. Она заправляет за ухо свои фиолетовые волосы и говорит:

— Ты что, одна из этих девушек? Тех, кто думает, что мир крутится вокруг них только потому, что у них есть парень?

Я резко вскидываю голову:

— Это совсем не то, что я только что сказала. И я к таким девушкам не отношусь.

— Очень хорошо, — Вайолет сужает свои темно-карие глаза. — Потому что можешь забыть о своем парне. Это все в прошлом. Ты теперь — Страж времени. Ну, по крайней мере, на данный момент.

Подтекст очевиден. Ей хочется, чтобы я провалилась. Она не хочет, чтобы я была в Страже.

Да пошла она, как и Еллоу. Я на минуту забываю об отце и подхожу к ней ближе.

— По-твоему, я представляю угрозу?

— С чего бы это? — она смеется, хотя я могу сказать, что это нервный смех. Хорошо. — Это место не для тебя. Ты — чужачка.

Я поднимаю брови:

— Чужачка?

Вайолет бледнеет. Она сказала то, чего говорить не следовало. Я — чужачка. Что это значит? У меня складывается неприятное ощущение, что эта организация очень похожа на какую-то секту.

— Никуда не выходи из комнаты, — говорит Вайолет, а я начинаю смеяться. Но потом она показывает на камеру, висящую над лестницей, и еще одну — в углу огромного окна в коридоре. Не могу поверить, что я не заметила их до этого. — Они узнают, если ты не подчинишься.

Я пожимаю плечами, показывая, что подумаю об этом. Но попытаться уйти будет полной глупостью.

— Спасибо за предупреждение. Уверена, ты говоришь об этом от чистого сердца, — С этими словами я захлопываю дверь.

Быстрый взгляд на часы говорит о том, что сейчас четыре часа утра. Физически я чувствую себя абсолютно истощенной, хотя мозг, наоборот, ощущает прилив адреналина. Я зеваю и падаю на кровать, но сразу же сажусь. Хочу осмотреться, перед тем как отключиться. Я быстро открываю остальные ящики комода. Рубашки, джинсы, кофты — все здесь. С левой стороны шкафа для одежды висят мои поношенные штаны для тренировок. Ерунда какая-то. Кто вешает штаны для занятий йогой? Правая сторона занята вещами, которые я никогда не видела. Куча светлых длинных твидовых юбок, которые определенно заставят меня чесаться, и еще какая-то одежда из плотных тканей. Может, это то, что осталось от Вайолет? Что бы это ни было, сожгу все, как только появится возможность.

Я иду в ванную комнату и сажусь на край ванны. Поворачиваю краны и подставляю пальцы под теплую воду. Сильно пахнет лавандой.

Сдергиваю галстук Пила, который все еще висит на моей талии, и снимаю через голову платье. Следом избавляюсь от туфель и носков и откидываю их ногой в спальню. Платье запихиваю в мусорное ведро под раковиной.

Вода слишком горячая, поэтому я увеличиваю напор холодной воды и опускаюсь в ванну. Скорее всего, я все еще в Бостоне, если только не попала в какой-нибудь портал, который незаметно перенес меня, скажем, в Юту? Но могу поспорить, что я в одном из тех домов на Бекон-стрит, которые пока еще не снесли, чтобы построить на их месте небоскребы. Это помещение должно стоить кучу денег.

Хорошо бы знать, где я нахожусь, на случай, если мне захочется или придется бежать. Я знаю Бостон и смогу исчезнуть в нем за долю секунды. Но не с маячком в руке, конечно.

Я опускаю взгляд на правое предплечье. Чуть пониже локтя маленькая опухоль. Я дотрагиваюсь до нее и сразу же жалею об этом, поскольку всю правую часть тела пронзает боль. Боже мой. В моей руке маячок. Кто-то собирается отслеживать мое местонахождение каждую секунду каждого дня всю мою оставшуюся жизнь. Я подставляю голову под напор воды, а потом начинаю думать об Эйбе.

Может, нужно выкинуть его из головы? Может быть, так будет проще. Нужно сконцентрироваться. Но я не могу. Эйб — часть меня, также, как и я — часть него.

Наше знакомство с Эйбом было не самым романтичным. Мы встретились в первый день занятий, в аудитории. Основные предметы для всех были одинаковые: математика, управление, информатика и естественные науки. К тому моменту мы уже побывали на практических занятиях (странное название для урока, где тебя обучают тому, как шпионить за людьми, стрелять из снайперской винтовки и обезвреживать бомбы), но направление боевой подготовки мы могли выбирать. Я просмотрела все возможные варианты и остановилась на «Крав-Мага». Без понятия, что это, но меня привлекло название «Израильская военная система рукопашного боя». Израильтяне большие засранцы.