Мер Лафферти – Шесть пробуждений (страница 34)
– Надеюсь, вы сотрете убийцу.
– Закон велит нам стирать копию, а не преступника, – сказала она. – Очевидно, создание незаконного клона – более тяжкое преступление, чем смерть обычного человека. – Она с откровенной неприязнью посмотрела на него. – Не я писала эти правила.
– Что ж, законодатели – ослы, – негромко сказал он, пытаясь вспомнить, как зовут клиентку, которая красит волосы в зеленый цвет. Он называл ее про себя «дама с зелеными подмышками», но сомневался, что полиция сумеет отыскать ее по этому признаку.
Детектив Ло пожала плечами.
– В этом я могу с вами согласиться.
Она несколько мгновений смотрела на него, потом сказала:
– Как насчет того, что внутри вас что-то способно на то, что мы видели? Даже не вспотев при этом. Как вы это объясните?
– Что вы хотите сказать? Это был не я.
– Но что-то в вас способно на это. Или в ваше тело могли поместить другую личность, – предположила она.
– Хакеры умеют многое, но такого они пока не могут. Не сведя вас с ума. – Он показал на шеврон на ее плече. – Вы ведь проходили это в вашей школе охоты на клонов?
Она улыбнулась.
– Конечно. Просто хотела выяснить, знаете ли об этом вы. Бросила вам фальшивый спасательный трос.
– Спасибо. Я совершенно уверен, что того клона взломал хакер. Я бы никогда такого не сделал.
– Посмотрим, – ответила она.
Три дня спустя, сидя лицом к лицу со своим клоном, Хиро пытался подавить испарину, выступившую у него на лбу.
Клон пренебрежительно смотрел на него и молчал. Почему он не расстроен, как Хиро? Смотреть на самого себя – такое не должно было происходить с клоном.
Клоны обычно не видят свои мертвые тела, а если видят – ну что ж, те, кого они видят, мертвы. Не ходят повсюду, предположительно убивая людей. Как только клон умирает, его прежнее тело начинают называть оболочкой и избавляются от него, как от мусора.
Хиро думал, что это будет как смотреть в зеркало, но человек напротив него – с простой прической, сильным телом и сардоническим лицом – всем своим видом говорил:
Они были в комнате одни, но Хиро знал, что их записывают. Он полагал, что иллюзии одиночества достаточно.
Женщину с зелеными подмышками звали Озума Танака. Она подтвердила его алиби, а еще у него возникло странное ощущение в животе, когда она сказала, что видела его в подземке за час до прихода полиции.
Его клона задержали на следующее утро.
– Я Акихиро Сато, третий в этой линии, – сказал Хиро.
Клон рассмеялся.
– Вовсе нет. Ты по меньшей мере седьмой.
Хиро узнал шутку. Он пользовался ею для защиты, а эта его версия – для нападения. Он решил не поддаваться.
– Как тебя зовут.
– Я Акихиро Сато, девятый в этой линии.
Хиро потер ухо.
– А кто остальные?
Девятый ухмыльнулся.
– Остальные мертвы, за исключением Восьмого, который завершает миссию. Миссию, которую начал ты.
– Нет, – сказал Хиро. – Я не знаю, о чем ты…
Он посмотрел на камеры, и по его спине пробежал холодок.
– Оставь, Седьмой, ты, честный, законопослушный, обеспечивал алиби, пока мы с Восьмым работали. Не думай, что выкрутишься теперь, когда нас поймали. Когда поймают Восьмого, нас с ним сотрут, а ты, вероятно, отправишься в тюрьму. Но ничего страшного. Миссия почти завершена.
– Какая миссия? – воскликнул Хиро. – Я Третий, я помню свою первую жизнь, я родился в Токио, прожил шестьдесят восемь лет, выучился портновскому мастерству у отца… – Тут Девятый рассмеялся, но Хиро отчаянно продолжал: – В своей второй жизни я был журналистом и писателем, но умер раньше, чем закончил свой первый роман. Меня застрелили во время восстания клонов в Токио. Все это есть на моей флешке.
Последние слова были обращены к камерам; его жизнь должным образом запротоколировали и записали, он не слишком впечатлительный человек, которого интересовало клонирование и который решил, что бессмертие сделает его более смелым и склонным к риску. Поскольку он рассказывал о садоводстве и погоде в местных новостях, эти его мечты так и не осуществились. Воспоминания об отце и матери, о первой любви – любви человека, а потом о чувствах клона – все это четко отпечаталось в его сознании.
Его снова замутило, и он услышал щелчок: включился микрофон. Послышался четкий, громкий голос детектива Ло.
– Мистер Сато, Третий, мы задержали еще одного клона, который утверждает, что он – это вы. Он называет себя Восьмым.
Акихиро Сато, Девятый в линии, развел руками и улыбнулся.
– А вот теперь миссия завершена.
Хиро провел в тюрьме три недели, пока детектив Ло проводила расследование. Он попросил чистый блокнот и ручку, и, когда было установлено, что он не замышлял самоубийство, ему все принесли.
Хиро начал дотошно записывать свои воспоминания. Он отчетливо, со всеми подробностями помнил родителей, сестер, свою счастливую жизнь в Токио, школьные годы, исключение из школы, мятеж клонов и как стриг клонов-активистов, узнавая о бессмертии. Он хотел стать бессмертным.
Вторая жизнь Хиро была короткой и жестокой – он потерял все средства, неудачно вложив их, и погиб во время второго восстания клонов.
Воспоминания были отчетливые, такие отчетливые…
Ее голос снова вспорол воспоминания, и Хиро невольно сжался. Бабушка. Она его вырастила, била, старалась «сделать из него человека». В 16 лет он сбежал и жил с одной парой в маленькой квартирке в Токио, там и научился косметологии от мадам-наркоманки. А заодно узнал о заболеваниях, передаваемых половым путем.
Хиро положил ручку и потер лоб. Два набора воспоминаний – разных воспоминаний – боролись в его сознании. Он помнил родителей так четко, словно смотрел телепередачу, но чувствовал удары ремня по голым ногам и знал, что воспоминания о бабушке настоящие.
Он бросил блокнот и позвал детектива Ло.
Ло протянула ему керамическую кружку; в нее до половины налит чай. Хиро дрожал так сильно, что первый – бумажный – стаканчик чая пролил на бумагу и обжег руку. Более тяжелая кружка помогла справиться с дрожью, он отхлебнул сладкого чаю и глубоко вдохнул.
Детектив никого не позвала, чтобы вытереть пролитый чай. Циничный голос в голове Хиро спрашивал – что это, какая-то психологическая игра? Он точно не знал, его ли это голос.
Ло сидела в кресле и читала его дневник, пока он пил. Пролистала страницы назад, чтобы что-то проверить на предыдущей странице, потом положила блокнот. Сняла очки и потерла переносицу.
– Либо вы хороший беллетрист, либо у вас большие неприятности, – сказала она наконец.
– Как писатель я потерпел неудачу, – сухо отозвался он. – Во второй жизни. Помните?
Она указала на блокнот, который аккуратно положила на стол подальше от пролитого чая.
– Резонно. Если честно, совсем не похоже на то, что я читала раньше, так что не стану прекращать вашу поденную работу. – Она помолчала и добавила: – Но вы ведь не знаете, в чем она заключается.
Хиро безучастно смотрел на нее.
– Но этого не может быть. Хакеры на такое не способны.
– Подпольные хакеры выросли. Прежде у них был ряд ограничений. Сейчас существует только одно: не делай этого. Что, по сути, разрешило им творить все, что угодно. Они могут создать мощную память, и мозг заполнит пустоты, как делает наш мозг, когда мы помним лишь часть события.
– Тогда я даже не знаю, кто я, – сказал Хиро, глядя в свою чашку.
– Вы – уникальная жертва, мистер Сато, – сказала детектив Ло.
Хиро поднял голову, и Ло улыбнулась, довольно добродушно.
– Поймите, не я вас тут держу. Закон не позволяет мне вас отпустить. Но я начинаю верить, что вы мало связаны с совершенными здесь преступлениями. Не только потому, что вас, кажется, скоро сотрут, если те двое проснулись после вас. Очевидно, что тот, у кого в руках оказалась матрица Акихиро Сато, создал несколько ваших клонов, потом смешал карты мозга и вложил их в голову одного более позднего клона. У вас карты мозга по меньшей мере двух живших одновременно клонов. Захватывающе интересно думать об этом, представлять себе, как по-разному ведут себя ваши клоны, выросшие в разном окружении.
– Интересно, пока вы сами не проживаете это! – воскликнул Хиро, чувствуя, что вот-вот истерически рассмеется. – Я вспоминаю жуткие вещи, о которых не позволял себе думать. Я считал, что это кошмары, но теперь… это был я! Что-то заставляло меня творить всякие ужасы, – повторил он, не желая распространяться дальше. У него и так было достаточно неприятностей.
– Расскажите, какие именно, – попросила Ло, подавшись вперед.
– Убийства. Пытки. Иногда я пользовался ножом. Но предпочитал орудовать голыми руками. – Он уставился на свои чистые руки. – Ведь такое, конечно же, случалось и раньше? Много одинаковых клонов, некоторые из них совершают преступления, и каковы права каждого? Не может быть, что я первый.