Мэнди Бэггот – Загадай желание (страница 9)
– Я слишком хорошая, ведь так? Внешне, – сказала Нита. – Я говорю то, что принято в приличном обществе. Я все делаю правильно, как и подобает хорошей индийской жене, и что? К чему это приведет? Я превращусь в мать Павиндера, а он отправится на поиски кого-то посексуальнее, пока я буду готовить лучшие блюда из бобовых во всем Ричмонде, рассчитывая на то, что это может возбудить больше, чем чьи-то ноги, плотоядно раздвинутые, будто «челюсти» венериной мухоловки.
– Нита! – воскликнула Анна, когда голос ее подруги стал громче раз в пятьдесят и их разговором всерьез заинтересовались Брюс и Элиотт, которые продавали рождественские венки из бусин, перьев и пуговиц в соседней палатке. – Ты сама на себя не похожа.
– Да, – согласилась Нита. – Потому что «я» – это та, кто встречает мужа после тяжелого рабочего дня в удобной пижаме, а не в наряде, в котором тебя впору приковать наручниками в игровой комнате для непослушных взрослых!
О боже! Все началось с нута и чечевицы, а превратилось в глубинный анализ брака. И где Лиза, когда она так нужна Анне? Они же одна команда, когда нужно поддержать друг друга и выговориться о проблемах.
– Все сюда, за рождественским супом! – закричала Анна как можно громче. – С чечевицей и овощами или с пряным нутом – всего один фунт стерлингов за чашку! Подходим! Подходим!
– Ты что делаешь? – спросила Нита, которая все еще выглядела так, будто вскипит раньше супа. Она поставила свой апельсиновый сок.
Нужно больше музыки. Что-нибудь праздничное, чтобы зажечь толпу, пока группа «Ветер Уиттингтона» еще не начала играть. Что там Рути слушала у нее на телефоне по дороге сюда? Что-нибудь вроде Мэрайи Кэри или Майкла Бубле подошло бы идеально. Анна нажала на кнопку воспроизведения, и заиграла… «Айс Айс Бэйби» рэпера Ванилла Айс. Что еще хуже, телефон каким-то образом самостоятельно подключился к уличным динамикам, и песня загремела на полную громкость. Как тут не любить новые технологии? Директрисам школы, Селии Дьюк и Дженнифер Аткинсон, очень понравится текст этой песни.
– Что ты делаешь? – Нита не отступала. – Ты в этом году заправляешь музыкой?
Боже, на какой секунде начинается этот пошлый текст? Времени уже нет. Внезапно губы Анны зашевелились, и она стала выдавать такие движения, которые вообще нужно запретить делать на публике. Ей придется читать рэп, заглушая песню, которая грохотала над площадкой. Может, попробовать прорекламировать суп…
Внезапно эта песня прервалась и заиграла веселая композиция «Рокин Робин» в исполнении Майкла Джексона. Все позади. Уф! Несколько человек, которые почему-то решили остановиться и посмотреть на Анну, размахивающую руками и танцующую на школьном футбольном поле, вяло похлопали в ладоши и отправились смотреть на сделанные вручную снежные шары, плюшевых альпак и свитеры, связанные из ворсинок, остававшихся в барабанах сушилок для белья. Серьезно.
– Анна, – произнесла Нита. – У тебя все хорошо?
Нита смотрела на нее огромными карими глазами, в которых читалось не то любопытство, не то подозрительность. Это был тот самый взгляд, который появлялся в моменты, когда Нита решала добраться до самого дна твоей шкатулки с секретами. Нита считала, что у каждого есть такая шкатулка на какой-то внутренней полке, рядом со списком людей, «с которыми ты хотел бы переспать до свадьбы». Анна кивнула и снова принялась мазать булочки спредом. В ее голове царил хаос, и теперь там было на миллион вопросов больше, чем обычно. Едят ли породистые коты то же самое, что и простые смертные коты? Нужно ли переставить клетку мистера Рокита в более безопасное место, как она делала, когда в их районе стал появляться дикий барсук? Когда Рути прекратит требовать картофельный салат к каждому приему пищи?
– Я спрашиваю, потому что ты только что назвала мой суп «похлебкой», – продолжила Нита. – Ты это рэпом зачитала. Громко. Чтобы все слышали. Хотя я уже и так расстроилась из-за того, что суп в этом году получился хуже, чем в прошлом, потому что у него появился привкус паранойи и зависти.
И в этот момент Анну переполнили эмоции, она не успела взять себя в руки, и слезы градом полились по ее щекам, как будто кто-то натер ее глаза луком. Она отвернулась от Ниты и схватила бумажные салфетки, чтобы не намочить выпечку.
– Так, – строго произнесла Нита. – Рассказывай. Что случилось?
Анна сделала глубокий вдох, но слезы не собирались останавливаться.
– Это все из-за Эда, – сказала она Ните. – У него будет другой ребенок.
Глава 10
– Эд сошел с ума.
– Сначала он лишится сна. На долгие годы. А потом и всех денег, которые он наверняка надеялся отложить, чтобы купить мотоцикл или симулятор Боинга-747, когда у него наступит кризис среднего возраста.
– Нита! – воскликнула Лиза.
– Что? Это правда. Павиндер говорит, что, когда ему стукнет пятьдесят пять – в этом возрасте у его отца случился первый сердечный приступ, – он хочет объехать всю Америку на «Харли Дэвидсоне».
Анна трясущимися руками поднесла к губам бумажный стаканчик и сделала глоток вкусного и ароматного горячего шоколада, сладость которого ее немного успокоила. Ните пришлось быстро что-нибудь придумывать, потому что нескончаемый поток слез Анны не под силу было остановить никакому количеству бумажных полотенец. Она нашла людей, которые подменили их в палатке, написала Лизе, чтобы та принесла горячий шоколад, и привела их сюда, в уголок крытой беседки, где они могли спокойно посидеть.
Беседка находилась в отдалении от ярмарочной суеты, поэтому они здесь были не на виду, но Анна по-прежнему могла приглядывать за Рути. Она прямо сейчас смотрела на свою розовощекую дочь, которая показывала посетителям палатки банку, заполненную карамельными тростями, в то время как ее подруга Эмили записывала в бланке для конкурса их предположения о количестве конфет. На ярмарку подтянулось еще больше народа, и Анна отдавала себе отчет в том, что сейчас было не самое подходящее время им троим бросать палатку. Ей только нужно было получить дозу сахара из шоколада и собраться с мыслями.
– А Рути знает? – спросила Лиза, пододвигая стул ближе к Анне.
Анна кивнула.
– Она узнала еще раньше. Думаю, несколько недель назад как минимум.
– И ничего не говорила?
Анна думала об этом, и ей показалось немного странным, что Рути ничего не сказала прямо. Рути обычно не могла молчать о том, что ее беспокоило, потому что у нее не получалось справляться с тревожными мыслями, которые отвлекали на себя все ее внимание. Так почему же она скрывала новости до сегодняшнего дня, пока ее практически не вынудили о них сказать?
– И как она к этому отнеслась? – спросила Нита. – Это ведь даже для меня шок, а я все-таки не его дочь.
– Не знаю, – призналась Анна. – Иногда очень сложно сказать, что Рути чувствует в глубине души.
Могло казаться, что Рути на самом деле ничего не чувствует, но это было совсем не так, хоть порой она и старалась не принимать слова близко к сердцу, чтобы они не могли ее ранить. Анна знала об этой особенности.
– Ну что сказать, он кусок дерьма, – заявила Лиза, отхлебнув из стаканчика.
– И он будет нищим куском дерьма без единого пенни в кармане, когда окажется по щиколотку в дерьме своих детей, – добавила Нита. – Кстати, о щиколотках: моя двоюродная сестра говорит, что после родов по большей части только на них и может сидеть. Так что велотренажер Николетты будет пылиться без дела.
Анна слегка улыбнулась. Сладость горячего шоколада на языке и искренняя любовь ее лучших подруг подняли ей настроение, а ведь она даже не подозревала, как это понадобится ей сегодня.
– Почему ты нам не рассказала все вчера? – спросила Лиза. – Ну, знаешь, когда у нас в бокалах было вино.
– Не то чтобы горячий шоколад плох, – сказала Нита, – но нет ничего лучше забродившего винограда, когда приходится иметь дело с придурками.