Мэн Сиши – Несравненный. Том 1 (страница 8)

– На твоей совести не одна человеческая смерть, отчего же ты вдруг проникся жалостью к какому-то монаху? – Фэн Сяо удивленно вскинул глаза.

– Ваш подчиненный просто переживает за расследование, – обиделся юноша. – Настоятель Цуй, возможно, связан с пропавшей наложницей, разве в случае его смерти мы не потеряем важную зацепку?

Второй господин ничего не ответил и протянул ему послание из Черчена. Пэй Цзинчжэ принял письмо, внимательно изучил его и, дочитав до конца, потрясенно проговорил:

– Значит, и в самом деле нефрит Небесного озера! Хотанский князь не поскупился, желая снискать расположение государя, дабы упросить его послать войска на защиту от тюрок… Он и впрямь пожертвовал самым дорогим, что у него было!

– Юйчи Цзиньу убит. Хотан отправит другого посла, однако случившееся все равно нужно расследовать и отыскать нефрит Небесного озера, – заметил Фэн Сяо.

– Если преступление удастся раскрыть, боюсь, от принцессы Сянго вам уже не отделаться, – с улыбкой сказал Пэй Цзинчжэ. – И тогда ваше изначальное желание покинуть столицу не…

Он так и не договорил – стоило второму господину лишь чуть-чуть покоситься на него, как юноша тут же осекся, прикусив язык. Мигом отбросив всякие шутки, он посерьезнел и вернулся к делу:

– Ваш подчиненный полагает, что исчезновение Цинь-ши каким-то образом связано с нефритом Небесного озера. Отыщем ее – найдем и камень.

Нефрит пропал за городом, и у забравшего драгоценность преступника было лишь два пути: либо в близлежащий Люгун, либо прямиком в Черчен, что стоит почти на самой границе с Хотаном. Но бежать в Черчен – все равно что вернуть камень в Хотан, да и вряд ли преступник станет скрываться с сокровищем в глуши. Вероятнее всего, он заляжет на дно в Люгуне, воспользовавшись суматохой торгов палат Драгоценного Перезвона, чтобы под шумок незаметно переправить камень дальше.

– Касаемо Цинь-ши сейчас у нас есть три зацепки, – продолжил Пэй Цзинчжэ. – В храме Нефритового Будды пока что ничего подозрительного обнаружить не удалось. Быть может, она посещала его лишь для отвода глаз. Обитель Пурпурной Зари мои люди обыскали сверху донизу и тоже ничего подозрительного не нашли. Остается лишь тетка, у которой Цинь Мяоюй жила до замужества. Она, как мы выяснили прежде, со всем семейством перебралась в Цзиньчэн, но ровно полмесяца назад там случился пожар. Причиной стала случайность: ребенок играл с огнем, погода стояла сухая, загорелась жухлая трава. В этом пожаре, среди прочих, погибла и тетка со всеми домочадцами в количестве шести человек. И, вот совпадение, случилось все как раз тогда, когда Юйчи Цзиньу покинул Хотан и направился на Центральную равнину.

Пэй Цзинчжэ ненадолго умолк, но увидев, что Фэн Сяо не собирается его прерывать, принялся дальше излагать свои соображения:

– Потому ваш подчиненный подозревает, что так называемая Цинь Мяоюй с самого начала была не той, за кого себя выдает. Недоброе она замыслила уже давно и нарочно стремилась привлечь внимание Юйчи Цзиньу, дабы уехать с ним в Хотан и подобраться к нефриту Небесного озера.

– Она была наложницей Юйчи Цзиньу четыре года, а то и все пять. Как она могла предвидеть тогда, что хотанский князь отправит послом на Центральную равнину именно его? – резонно возразил Фэн Сяо.

Пэй Цзинчжэ ненадолго опешил, но тут же осознал ошибку в собственных рассуждениях:

– Тогда может ли быть так, что настоящую Цинь Мяоюй подменили уже после того, как стало известно, что Юйчи Цзиньу поедет послом?

Если бы злоумышленник желал свалить вину за гибель хотанского посла на Великую Суй, то удобнее всего было заставить Юйчи Цзиньу попрощаться с жизнью в каком-нибудь постоялом дворе, отведенном для него империей, а заодно там бы пропал и нефрит Небесного озера. Подобное наверняка рассорило бы Суй с Хотаном.

Но в таком случае Цинь-ши, любимой наложнице Юйчи Цзиньу, неизбежно пришлось бы появиться в городе. Случись ей встретиться в Люгуне с родней и старыми друзьями, те наверняка сразу заподозрили бы подмену и легко разоблачили самозванку, в особенности тетка и ее домочадцы, ближе которых у настоящей Цинь-ши никого не было. Потому-то несчастным и пришлось умереть.

То ли план изменился, и Цинь-ши отчего-то пришлось действовать еще за городом, то ли злодей, убивший посла, вовсе не был ее союзником. Как ни посмотри, дело весьма запутанное – даже лучшим служащим чертога не удается быстро развеять густую мглу, окутавшую события.

– Согласно вашему распоряжению, уездному главе уже приказано ограничить число въезжающих в город в течение дня. Я лично поставил там наших людей, они досматривают всех. Никто не сможет ничего пронести или пройти в чужом обличье. Однако с палатами Драгоценного Перезвона есть некоторые сложности, – сообщил Пэй Цзинчжэ.

– Что за сложности? – чуть нахмурился Фэн Сяо.

– За палатами стоит семейство Ли из Лунси и род Цуй из Болина, – с сожалением улыбнулся Пэй Цзинчжэ. – К тому же им покровительствует принцесса Лэпина, а вам известно, что его величество, чувствуя вину перед дочерью, потакает ей во всем. Боюсь, именно этим злоумышленник и воспользуется: нефрит попадет на торги, его купят и тогда, уже не таясь, вывезут из города.

Потянувшись, Фэн Сяо поднялся на ноги.

– Что нам принцесса Лэпина? Разве она не должна во всем повиноваться воле отца и брата? – усмехнулся он. – Когда начнутся торги палат Драгоценного Перезвона?

– Завтра, – ответствовал Пэй Цзинчжэ. – Ваш подчиненный уже велел своим людям тайно наблюдать за каждым, кто имеет отношение к палатам. Если на торгах всплывет что-то подозрительное, их тут же задержат.

– Гибель Юйчи Цзиньу недалеко от города – дело громкое, наверняка все о нем прослышали, – заметил Фэн Сяо, – потому будут вдвойне осторожнее. Тебе следует…

Его прервал торопливо вошедший в комнату служащий чертога:

– Господин, на постоялом дворе Жуи драка, человека убили! Уездный глава Чжао просит вашего присутствия.

Чертог Явленных Мечей не стали бы тревожить из-за простой драки, пусть и закончившейся убийством, и, если уездный глава послал за вторым господином Фэном, это могло означать лишь одно: сам он боялся ненароком задеть одну из сторон ссоры, вот и послал за кем повыше, дабы тот взял всю ответственность на себя.

Фэн Сяо хмыкнул:

– Иду.

– Погодите, господин, – заторопился Пэй Цзинчжэ, не получивший еще всех указаний, – что будем делать с настоятелем Цуем? Как с ним поступить, если он и дальше откажется говорить?

– Используй на нем благовоние Безысходности, – ответил Фэн Сяо.

На лице Пэй Цзинчжэ явственно читались изумление и неуверенность:

– А если он не выдержит?..

– Ничего страшного, если останется калекой, – отмахнулся Фэн Сяо. – Главное, чтобы живой был.

Он говорил холодно, равнодушно, словно такие приказы давно стали для него обыденностью

006

Представительства палат Драгоценного Перезвона были во всех уголках Поднебесной. Каждый год они устраивали торги, становившиеся поистине грандиозным событием. И хотя место проведения каждый раз объявляли новое – то правобережье реки Янцзы, то отдаленные северные земли, то, как сейчас, Люгун, тяготы далекого пути не страшили возможных покупателей, и на торги съезжались гости со всего света: и вельможи, и простолюдины.

Люди несведущие полагали, что на подобных торгах выставляют сплошь редкие богатства. На самом деле, хоть драгоценности тоже встречались, было их не так уж и много. В основном же продавали то, что было не так-то просто или вовсе почти невозможно достать: редкое лекарственное сырье, старинные книги, много лет считавшиеся утерянными, благовония и самоцветы земель Западного края. Для тех, кто не желал сам скитаться по чужеземью в поисках нужной вещицы, подобные торги были чем-то вроде большого празднества, а потому им всегда были рады.

Казалось бы, вот лакомый кусочек! Однако никто из вольницы-цзянху не смел задевать палаты Драгоценного Перезвона: за свою долгую историю они успели обзавестись могущественными покровителями. Конечно, время от времени случались мелкие стычки и неурядицы, но никаких серьезных происшествий, как правило, не бывало. Каждый год все проходило спокойно и благополучно.

И только нынешние торги стали исключением.

Когда палаты Драгоценного Перезвона объявили местом проведения Люгун, многие сразу возмутились: у города не было ни пышности и роскоши правобережья Янцзы, ни всемирной славы Дасина. Да, Люгун стоял на границе востока и запада, через город неизбежно проходили все купцы по пути в Западный край, но и Тюркский каганат располагался совсем рядом. Места были глухие и опасные, в окрестностях то и дело бушевали песчаные бури, и изнеженным знатным господам не очень-то хотелось ехать в такую даль. Поэтому народу собралось не так много, как в былые годы. По большей части то были люди из цзянху, но и купцов, как с юга, так и с севера, явилось немало. Были даже торговцы с земель Западного края – люди с высокими носами и глубоко посаженными глазами, что вели за собой верблюдов, груженных товаром.

Несчастье случилось средь бела дня прямо у дверей представительства палат Драгоценного Перезвона. Оттуда как раз вышли несколько приказчиков, и вдруг из толпы на одного из них накинулся юноша с мечом наголо. Тот не дал себя в обиду, завязалась драка, и вот незадачливый убийца уже сам лежал бездыханный. Какая-то девушка, заливаясь горькими слезами, бросилась к мертвецу, обвиняя приказчика в убийстве ее старшего брата. Вокруг сразу же собрались зеваки и обступили убийцу, не давая тому уйти. Вскоре подоспел пристав, узнав, что в деле замешан служащий палат Драгоценного Перезвона, он безотлагательно послал за уездным главой Чжао, а тот, в свою очередь, обратился к Фэн Сяо.