Мэн Сиши – Несравненный. Том 1 (страница 16)

011

– Странный вы человек, – ответил Фэн Сяо, даже не повернув головы. – Вы не у себя дома, слова и звуки тоже не вами придуманы. Что мне, даже и пары фраз нельзя на людях сказать? Да есть ли на свете хоть какая-то справедливость?!

Возмущаясь, он не оставлял попыток положить Цуй Буцюю кусочек мяса. Даос отодвинул плошку, но палочки, будто следившие за каждым его движением, тотчас порхнули следом, достигнув наконец цели. Настоятель уставился на мясо, живо представляя себе на нем капельки слюны с палочек Фэн Сяо. Теперь он к плошке и не прикоснулся бы.

Но Фэн Сяо не унимался: он пододвинул поближе блюдце с жареной зеленой фасолью.

– Тебе не нравится мясо? – продолжал второй господин. – Ничего страшного, вот еще фасоль. Хочешь, почищу ее для тебя? Сердцевина нежнейшая, белая. На, попробуй. Или, может, мне тебя покормить?

Цуй Буцюй молчал.

Фэн Сяо ловко перебирал изящными пальцами, словно срывал цветочные лепестки. В мгновение ока очищенные фасолины выстроились ровными рядами перед Цуй Буцюем.

Даже Пэй Цзинчжэ онемел от происходящего.

– Ешь, – тем временем подбадривал настоятеля Фэн Сяо.

Цуй Буцюй понимал, что все это второй господин делает с неким умыслом, но раздражения сдержать не смог: губы его искривились, а сам даос отвернулся и принялся глядеть в окно с таким видом, будто и вовсе не знал этого человека.

Тем временем юноша из-за соседнего стола не на шутку разозлился:

– Да кто ты такой?! – Су Син побагровел от бешенства, он порывался встать и проучить наглеца, но девушка вцепилась в его рукав.

– Братец, оставь! – негромко заговорила она. Было видно, что происходящее страшно ее смутило. – Вон тот господин – настоятель Цуй, я его знаю, а рядом, должно быть, его друг.

– Он первым принялся глумиться надо мной и должен ответить за свои слова! – Су Син злился так сильно, что лицо его перекосило от гнева, он снова обратился к Фэн Сяо. – Да как тебе не стыдно! На вид такой благородный да величавый, а грубишь людям как неотесанный мужлан! Никаких приличий!

Девушка же почтительно поклонилась Цуй Буцюю:

– Приветствую вас, настоятель Цуй.

Тот, очевидно, тоже узнал ее:

– Да пребудет с вами благословение Небес, барышня Лу. Как поживает ваша матушка?

– Благодаря тому рецепту, что вы выписали в прошлый раз, приступы сердцебиения, от которых она давно уже мучилась, стали гораздо реже, – улыбнулась девушка.

Цуй Буцюй кивнул.

– Средство сего ничтожного монаха дарует лишь временное облегчение, но не убирает причину болезни. Семейству Лу все же надлежит отыскать более опытного лекаря.

Девушка нежным голоском заверила его, что так они и поступят.

– Значит, это вы, настоятель Цуй, помогли моей тетушке, когда она заболела! – несколько успокоившись, вступил в разговор Су Син. – Ей и впрямь стало намного лучше. Сей Су премного благодарен вам!

Впрочем, поклонившись Цуй Буцюю, он снова завел речь о своей обиде:

– Настоятель, прошу прощения за прямоту, однако ваш друг совершенно не знаком с правилами приличия. О вас идет добрая слава, вам не подобает знаться с подобным невежей!

– Вы заблуждаетесь, – невозмутимо ответствовал Цуй Буцюй, – этот человек мне не друг, я даже не знаком с ним.

Су Син недоверчиво поглядел на Фэн Сяо: по лицу юноши было понятно, что он не поверил ни единому слову.

– Что же вы все смотрите на меня? – ухмыльнулся Фэн Сяо. – Да, я красавец, какому нет равных во всей Поднебесной. Да, мои манеры столь изящны, что никто на всем белом свете не сможет со мной сравниться, но уж вам-то о дружбе со мной можно и не мечтать.

Цуй Буцюй промолчал.

Лицо Су Сина то бледнело, то зеленело – будто последняя порция явно была лишней и теперь встала ему поперек горла. И хотя он жаждал проучить Фэн Сяо, затевать ссору на людях все же не посмел, так что пришлось ему удалиться ни с чем. Вместе с ним ушла и Лу-ши.

Фэн Сяо проводил пару взглядом. Прежняя наглость исчезла – как не бывало: на лице его появилось задумчивое выражение.

– Как странно, – проговорил он. – Юноша из благородной семьи, а ведет себя…

– У главы семьи, Лу Ти, нет наследников, – напомнил Цуй Буцюй. – И Су Сина он воспитал как родного. Юноше нравится учиться, хоть и получается у него не слишком хорошо, однако в торговых делах он оказался одарен. Лу Ти тому весьма обрадовался и уже сейчас перепоручил заботам воспитанника две своих лавки.

– Все равно странно, – сказал Фэн Сяо. – Если он занимается торговыми делами, то должен уметь ладить с самыми разными людьми. Отчего же сейчас принялся метать громы и молнии всего лишь из-за того, что я разок передразнил его?

– Так, может, дело в том, господин Фэн, что у вас на лице написано: «Выведу из себя каждого, кто на меня посмотрит»? – криво улыбнулся настоятель. – Немудрено, что вы ни у кого добрых чувств не вызываете.

– Быть такого не может! – рассмеялся второй господин. – Во взгляде той же Лу-ши, например, прекрасно читалось восхищение и обожание.

Цуй Буцюю доводилось встречать людей самовлюбленных, однако человека, настолько уверенного в собственной неотразимости, он видел впервые; даос еще раз посмотрел на собеседника, не вполне веря собственным глазам.

– И часто вы, господин Фэн, вот так любуетесь собой? – поинтересовался он.

«Часто – не то слово, – подумал про себя Пэй Цзинчжэ. – Постоянно!»

– А что, разве я не прав? – удивленно приподнял брови Фэн Сяо.

Цуй Буцюй лишь фыркнул и вернулся к прежнему разговору – попусту пререкаться ему не хотелось.

– Как бы то ни было, с семейством Лу он ведет себя иначе.

– Лу-ши нравится его характер, и потому с ней он старается быть сдержаннее, чем с другими. Лу Ти же любит людей умных, и потому для него Су Син – сообразительный юноша, проявляющий рвение к учебе. Весьма любопытно! – добавил Фэн Сяо и вдруг резко сменил тему. – Цюйцюй, ты ведь провел в Люгуне всего два месяца, а успел разузнать про всех в городе, не упустив из виду даже женщин семейства Лу. Для прихожан ты лишь даосский монах, но с таким-то рвением со стороны и вовсе может показаться, будто ты замыслил что-то бесчестное – не то дом обнести, не то девицу соблазнить!

Цуй Буцюй хохотнул пару раз и с натянутой улыбкой заметил:

– Так какая разница: все равно я уже угодил в когти второго господина Фэна из чертога Явленных Мечей.

Фэн Сяо возмутился:

– Чертог Явленных Мечей во всем повинуется приказам императора, а полномочия его такие же, как у судебного ведомства. Говоря так, разве вы не насмехаетесь над государем, не оскорбляете его, полагая, что я смею самоуправствовать? Я запомню эти слова.

«Не переживай, я еще более злопамятный, чем ты», – подумал Цуй Буцюй, пару раз кашлянул и умолк, сберегая силы.

После еды все трое направились в представительство палат Драгоценного Перезвона.

Фэн Сяо и Пэй Цзинчжэ и не догадывались, что вскоре после их ухода в ту самую комнатку на втором этаже, где они завтракали, вошли двое.

– Я только что видела Вестника: выглядит он неважно, – сказала девушка. – Неужто снова заболел?

Голос ее звучал ясно и холодно, а сама она была чрезвычайно красива. Подобно грациозному лебедю или очаровательной орхидее, она не нуждалась в восхищении зрителей и довольствовалась лишь тем, что равнодушно озаряла мир своей красотой.

Мужчина ничего не ответил и сразу же направился к месту, где ел Цуй Буцюй. Наклонившись над столом, он недолго всматривался в него, а затем вдруг смахнул оставшиеся фасолины.

– Что передает Вестник? – спросила девушка, подойдя к нему.

– Прохладный аромат цветущей сливы, – тихо прозвучал ответ.

Девушка нахмурилась.

– Вестник хочет, чтобы мы разузнали о прохладном аромате цветущей сливы? – переспросила она в недоумении.

– Хотан, убийство, – коротко пояснил мужчина.

На речи он был скуп, как скряга, что не желает расстаться ни с одной золотой монеткой, и говорил так мало, как только мог. К счастью, напарница работала вместе с ним уже много лет и по двум словам поняла, что он имеет в виду.

– Значит, этот аромат имеет какое-то отношение к убийству хотанского посла, – рассуждала она. – Однако если бы в этом было так просто разобраться, чертог Явленных Мечей уже давным-давно бы напал на след, и Вестник не стал бы оставлять это поручение нам. Как бы то ни было, начнем с того, что поспрашиваем в лавках, где торгуют ароматами.

012

На краю деревянного стола, как раз там, где сидел Цуй Буцюй, едва виднелись четыре нацарапанных ногтями иероглифа: «прохладный аромат цветущей сливы».

Девушка всмотрелась в знаки и тревожно нахмурилась.

– Нажим как будто слабее, чем в прошлый раз. Как бы Вестник снова не заболел.

Мужчина, что пришел вместе с ней, хоть и был человеком неразговорчивым, не преминул напомнить: