Мэн Сиши – Несравненный. Том 1 (страница 15)

Некоторые держались по несколько человек, и, хотя одеты все были по-разному, нефритовые подвески на поясе и ножны мечей за плечами у них оказывались одинаковыми. Обычно то были посланцы какой-нибудь именитой школы или знатного рода. Кто-то, наоборот, везде показывался исключительно в одиночестве и хранил вид, безразличный ко всему. Лица у этих одиночек были жестокие: такие люди не отличаются добрым нравом. Иные из них, молодые воспитанники школ боевых искусств, вышедшие в мир, дабы набраться опыта, весело болтая и смеясь, шли под руку с сестрами по учению, приветливыми и уверенными в себе.

Простой народ старался избегать бойцов цзянху, однако Фэн Сяо не обращал на них ни малейшего внимания: вместе с Цуй Буцюем и Пэй Цзинчжэ он преспокойно шел по улицам, направляясь в новое заведение позавтракать.

Взгляд даоса незаметно скользил по прохожим. Одного мгновения хватало ему, чтобы составить примерное представление о человеке: откуда он, чем занимается, какой у него нрав.

– Не забывайте, настоятель Цуй, для чего я взял вас с собой, – заговорил Фэн Сяо. – Покажите, на что вы способны.

Заслышав его приказной тон, Цуй Буцюй не выдержал и снова закатил глаза.

– Сей ничтожный даос еще даже не позавтракал, – ответил он. – У меня нет сил говорить.

– Вам бы лучше быть паинькой и помочь мне, – усмехнулся Фэн Сяо. – Чем быстрее я раскрою дело, тем быстрее вы окажетесь на свободе. Что толку пререкаться со мной?

– Если мне не изменяет память, вчера вы сказали, что если я соглашусь помочь, то вы лишь подумаете о том, чтобы обезвредить яд. Наверняка вы ничего не обещали, – холодно заметил Цуй Буцюй. – Под действием отравы я был не в силах возражать, но неужели вы думаете, что я приложу все силы, дабы помочь вам, доверившись лишь уклончивым посулам?

Фэн Сяо тут же извлек из рукава два фарфоровых бутылечка размером с палец и протянул Цуй Буцюю.

– Я дам вам возможность, – ответил он. – Один из этих бутылечков пустой, в другом – противоядие, которое защитит от мучительного действия благовония Безысходности на три дня. Угадаете или ошибетесь – все в ваших руках, но впредь не упрекайте меня в том, что я плохо с вами обращаюсь.

В груди Цуй Буцюя жгло, да так, будто кто-то развел костер прямо у него внутри, но огонь этот только разгорался. И хотя это не шло ни в какое сравнение с той нестерпимой мукой, которую он испытал прежде, глухая боль была невыносимой: кости ныли, а тело царапали тысячи невидимых когтей, отчего кожа то немела, то пылала от зуда. Он понимал: то бесчинствуют остатки яда в крови, продолжая сводить его с ума, однако выбирать бутылек не стал – даже не взглянул в сторону Фэн Сяо и лишь, поджав губы, пошел дальше.

– Ай-яй-яй! Какой упрямец! – воскликнул Фэн Сяо. – Сам же отвергает мою доброту, а потом делает из меня злодея!

Цуй Буцюй криво усмехнулся, не проронив ни слова: в случае второго господина ни о какой доброте не могло быть и речи. Даровать временное облегчение – все равно что предложить утолить жажду отравленным вином, а потом наблюдать, выжидая, когда действие яда вновь усилится, дабы наконец выведать правду.

Увидев, что одурачить настоятеля не удалось, Фэн Сяо пожал плечами и спрятал бутылечки назад.

А впереди как раз показались двери нового заведения. На вывеске красовалось название – «Пять вкусов», – у входа толпился народ: сразу видно – место бойкое.

Но в очереди им стоять не пришлось: Пэй Цзинчжэ заказал столик заблаговременно, и потому стоило ему назвать имя, как их тут же проводили в глубь заведения. Проследовав по изгибающемуся коридору, спутники обнаружили, что, хотя с улицы помещение казалось небольшим, внутри было просторно: хозяин выкупил несколько соседних зданий и объединил их проходами так, что помимо общего зала имелись отдельные комнатки для гостей – тихие, изысканно обставленные и щедро украшенные цветами.

Пэй Цзинчжэ казалось, что, открывая здесь, в Люгуне, такое большое заведение, владелец заведомо обрекал себя на убытки: крошечный приграничный городок не шел ни в какое сравнение с величественной и роскошной столицей, а приезжие купцы останавливались тут всего на несколько дней: распродать свой товар, закупить чужой и отправиться каждый своей дорогой. Сейчас в Люгуне было многолюдно – но лишь на время торгов, устроенных палатами Драгоценного Перезвона.

– Видно, здешний владелец денег не считает, – в восхищении цокнул языком Пэй Цзинчжэ. – Интересно, он из рода Цуй, что живет в Болине, или, может, из семейства Ли из Лунси?

Услышав замечание юноши, слуга обернулся и с улыбкой пояснил:

– Вы не угадали, господин. Наш хозяин не имеет отношения ни к роду Цуй, ни к семейству Ли. Он местный, всю жизнь трудился в поте лица, но всегда любил хорошо поесть и потому упросил барышню Хун сделаться главным поваром. Надеюсь, сегодня, господа испытают настоящее удовольствие, ведь говорят, что барышня Хун приготовила немало новых блюд!

В комнатке, куда их привели, стояло четыре стола. За одним из них уже сидела разодетая в пух и прах молодая пара, окруженная слугами. И пусть второй господин со спутниками были здесь не одни, расстояние между столами было достаточно большим, чтобы никто не чувствовал себя в тесноте.

Совсем скоро стол оказался уставлен блюдами. Кушанья подавали одно за другим, и, хотя барышня Хун явно трудилась на кухне не одна, ее манера работать споро и ловко чувствовалась во всем.

– Лапша «Серебряные нити» с подливой, суп из свиных ножек, овощная похлебка со свиными мозгами, лепешки семейства Хун – выбирайте, что вам по вкусу, и не говорите потом, что я жесток с вами. На сей раз, надеюсь, я вам достаточно угодил? – обратился Фэн Сяо к Цуй Буцюю, по очереди пробуя каждое из поданных блюд, а затем велел принести еще три миски лотосового супа.

Время года для этого кушанья было неподходящее, не говоря о том, что Люгун лотосами не изобиловал: семена их привозили в город с далекого юга, а затем сушили на ветру, чтобы сохранить на зиму. Так что три миски лотосового супа стоили дороже, чем все остальные блюда вместе взятые.

Завидев такие изыски, Цуй Буцюй наконец соизволил заговорить:

– Барышня за тем столом носит фамилию Лу, она из местной зажиточной семьи. Поговаривают, что ее предки были в родстве с родом Лу из Фаньяна, однако ныне все связи между ними утрачены. Отца Лу-ши зовут Лу Ти, он занимается тем, что дает деньги в долг под залог старинных вещей, и к нему приходят аж с самого правобережья Янцзы. В Люгуне он считается первым богачом и искусным торговцем.

Даос говорил не слишком громко, но и не чересчур тихо – в самый раз, чтобы слышали его только Пэй Цзинчжэ да Фэн Сяо. Сия предусмотрительность не могла не порадовать последнего: настоятель явно знал, как себя вести. Более того, редко кто говорил со вторым господином так спокойно и обходительно: чаще лишь препирались по каждому пустяку.

– А мужчина с ней рядом? – продолжал испытывать собеседника Фэн Сяо. – Он тоже из семьи Лу?

Цуй Буцюй покачал головой.

– Мужчина – из рода Су, имя его Су Син. Лу-ши он приходится старшим двоюродным братом. Несколько лет назад осиротел, дела его семьи пришли в упадок, вот он и нашел приют в доме у родственников. Лу Ти оплатил его учебу и, поговаривают, желает заполучить себе в зятья. У Лу Ти сыновей нет, так что, если все сложится, брак состоится в ближайшие два года, и тогда все его состояние в будущем унаследует Су Син.

– Значит, и «Пять вкусов» тоже открыл Лу Ти? – спросил Фэн Сяо.

– Этого наверняка знать не могу. Как-никак, я провел несколько дней в заточении и потому мог упустить немало известий, – Цуй Буцюй не преминул воспользоваться случаем и уколоть второго господина, но тот прикинулся, будто ничего не слышал: взял лепешку, отломил кусочек, положил в рот и принялся жевать как ни в чем не бывало.

– Кушанья и впрямь превосходные, – произнес он. – Вкус выше всяких похвал. Обычно тому, кто только-только оправился от тяжкой болезни и все еще испытывает действие яда, при всем желании не удается такое попробовать. Хочешь отведать, Буцюй?

Цуй Буцюй онемел от возмущения.

Пэй Цзинчжэ поспешил отвернуться, чуть не покатившись со смеху. Взгляд его упал на пару за соседним столом: молодой мужчина подхватил палочками кусочек «постного гуся» и положил в миску девушки.

– Мяомяо, – ласково сказал он, – ты ведь любишь это блюдо. Вот, кушай.

– Спасибо, братец, – в голосе девушки слышалась неприкрытая радость.

Нравы в те времена были довольно свободные, особенно в северных землях: никто не стал бы осуждать не состоящих в браке юношу и девушку за то, что они чересчур близки на людях, если тех сопровождали слуги.

Пэй Цзинчжэ хотел было повернуться обратно, как вдруг услышал громкий голос Фэн Сяо:

– Цуюцюй, ты ведь любишь это блюдо. Вот, кушай!

Юноша аж лепешку чуть не выплюнул от неожиданности. Но еще хуже пришлось Цуй Буцюю – он уже было занес палочки над блюдцем, но, услышав эти слова, застыл, губы его скривились, а бледное лицо с тонкими, изящными чертами исказила свирепая гримаса.

Молодой человек за соседним столом, услышав, как Фэн Сяо нарочно его передразнивает, тоже рассердился не на шутку:

– Господин, мы с вами никогда прежде не встречались, так зачем же вы ищете со мной ссоры?