Мэлори Блэкмен – Крестики и нолики (страница 59)
Всем нам было за километр видно, насколько это сообщение взбесило Пита, и мы весь день держались от него на почтительном расстоянии. Нам не сказали ни слова о том, когда ожидать этого лейтенанта, а Пит был уверен, что ревизор не сумеет найти ни малейшей погрешности ни в нашей работе, ни в процедурной части. Он заставил Лейлу просеять все наши запасы сквозь частое сито, чтобы удостовериться, что у нас нет ничего неподотчетного. Пит лично проверил всю бухгалтерию, а мы с Морганом тем временем проклинали все на свете: нам было приказано сверху донизу отмыть до блеска нашу штаб-квартиру, располагавшуюся в канализации под Праздничным парком. Наша берлога была устроена в старых технических туннелях, куда уже давно не заглядывал никто, кроме крыс. Относительно свежий воздух поступал к нам через вентиляционные решетки, до сих пор разбросанные по парку там и сям, однако избавиться от всепроникающей вони не удавалось, что бы мы ни делали. Честно говоря, после двух-трех недель в туннелях я перестал замечать запах. Все равно мы собирались провести здесь месяца два, не больше, поэтому никакого смысла ныть по этому поводу не было. Так что мы просто смирились. Мы с Морганом бдительно охраняли все входы и выходы, а на решетках были установлены надежные сигнализационные устройства.
Наконец, когда Пит был почти доволен, мы все сели ужинать – бургерами с картошкой из закусочной.
– Почему не выставлена охрана у входа в главный туннель?
Этот голос я узнал мгновенно. И подскочил как ужаленный.
– Какого дьявола ты тут делаешь?!
– Если не ты тут командир, я бы на твоем месте сел и заткнулся, – был ответ.
– Я тут командир. – Пит медленно поднялся.
– Вы должны были ждать меня. Я ваш новый лейтенант, – сказал мой брат Джуд. – И я задал вопрос. Почему главный вход не охраняется?
Я осторожно сел, не сводя глаз с брата. Он повернулся и посмотрел на меня, и его взгляд прожег меня насквозь – тогда я понял, что он до сих пор не доверяет мне полностью. И что из-за этого вся наша ячейка в опасности.
Глава 91
× Сеффи
Настала пора возвращаться домой. Я сдала переводные экзамены, уже начались летние каникулы. И мне не надо было дожидаться результатов: я и так знала, что все сдала на отлично. Так что, как лаконично выразилась мама, у меня не осталось предлогов не ехать домой. Вот только я совсем туда не хотела. Я не была дома уже больше двух с половиной лет и, честно говоря, не имела ни малейшего желания возвращаться. Я потянула резину еще недели две, но уже начался август, и мама больше не принимала отказов. Да и отговорки у меня кончились. Мама и Минни несколько раз приезжали ко мне, иногда вдвоем, но по большей части порознь, однако до сих пор я как-то ухитрялась уклоняться от ответных визитов. Мне все время что-то мешало: поездка куда-нибудь с подругой или приглашение к ней в гости на все каникулы – оправдания цеплялись одно за другое. Походы, летние лагеря, заграничные поездки – все что угодно. Я хваталась за все. Лишь бы не ехать домой. И мне все сходило с рук.
Но на сей раз ничего не получилось. Мама была тверда. У меня не оставалось выхода. Будь моя воля, я бы вернулась домой лет в семьдесят, а не в без пяти минут восемнадцать. Я ненавидела это место. Очень уж много дурных воспоминаний. Слишком много.
В Чиверс за мной отправили Карла. За время долгой дороги домой мы не обменялись ни словом помимо банальных вежливых фраз. Дела у Карла шли хорошо, в его семье тоже все было хорошо, у меня все было хорошо, в школе все было хорошо – конец беседе. Какая же это была долгая дорога домой!
И по приезде тоже ничего волнующего не произошло. Минни уехала на неделю к подруге, а мама решила в кои-то веки навестить свою тетушку Паулину и оставила мне на автоответчике сообщение, что машина сломалась на автостраде, поэтому дома она будет поздно. Честно говоря, узнав, что мне не придется сразу встречаться с мамой, я вздохнула с облегчением. Я еще не придумала, как мне с ней держаться. Нужно ли источать улыбки и ничего не воспринимать всерьез? Или следует быть строгой, собранной и, наоборот, абсолютно серьезно выслушивать все, что она говорит? В любом случае я собиралась прожить дома разве что несколько дней. Я нашла себе подработку в юридической фирме неподалеку от Чиверса и должна была приступить через неделю. Всего через неделю. Занятия начнутся только в октябре, и мама рассчитывала, что я проживу дома до конца каникул. Размечталась.
– Добро пожаловать домой, мисс Сеффи! – Сара вышла из маминого кабинета и обняла меня.
Я тоже обняла ее.
– Рада вас видеть, Сара! – Я улыбнулась.
Сара торопливо огляделась по сторонам:
– Тут кое-кто узнал, что вы сегодня приедете, и оставил вам записку.
И она быстрым движением достала из кармана сложенный конверт из крафт-бумаги и сунула мне в руку. После чего без единого слова исчезла за дверью кабинета. Можно было не спрашивать, от кого письмо. Я сразу узнала почерк на конверте. От одного его вида у меня екнуло сердце. Чего он хочет от меня – ведь прошло столько времени? Надо просто выкинуть письмо в мусор. Как же, как же! Только если в другой жизни. Я вскрыла тщательно заклеенный конверт и начала читать.
Зачем ему встречаться со мной? Почему это важно? На меня вдруг нахлынули чувства, которые, как мне казалось, я давным-давно задушила в себе и прогнала прочь. Неужели я и правда хочу снова увидеть его? Не нужно было ломать голову, чтобы понять: Каллум – единственный человек на свете, способный нарушить мои тщательно выстроенные планы на всю оставшуюся жизнь. С ума сойти! Стоило мне получить письмо от него – и я уже совсем растерялась и не знаю, как поступить.
Нет! Не буду я этого делать. У Каллума теперь своя жизнь, у меня – своя, и между ними пропасть. Но я так давно не видела его. Что плохого, если мы встретимся всего на десять минут? Я уже большая девочка! Уже не ребенок. Пойду на пляж, поздороваюсь, мы быстренько выясним, что у кого нового, а потом расстанемся – лучше, чем три года назад. Что может случиться?
Что может случиться?
Что?!..
Глава 92
• Каллум
– Задание всем понятно? – спросил Джуд.
Кивки, хмыканье, глухое ворчливое: «Да, да! Сколько раз повторять?»
– Может быть, она и не придет, – предупредил я.
– Если получила твое письмо, придет обязательно, – заявил Джуд. И оценивающе поглядел на меня. – А ты, братишка? Готов на такое?
– Почему бы и нет? – Я надел черную кожаную куртку.
– Мы должны знать, что на тебя, на твою преданность делу можно полагаться, – сказал Джуд.
Тут все замерли на месте. В комнате стало очень тихо. Я поглядел на брата, даже не пытаясь скрыть враждебность.
– В смысле?..
Джуд посмотрел на меня, но ничего не сказал.
Я обвел всех взглядом:
– Ладно. Кто из вас сомневается в моей преданности делу?
Молчание.
– Рад слышать, – бросил я.
– Если подведешь нас, ты мне не брат. Ясно? – спросил Джуд.
Я не удостоил его ответом. Пусть братец хоть лопнет.
– Мы станем знамениты! Дай пять! – сказал Морган Питу.
– И богаты! – Джуд ухмыльнулся. – Только подумайте, какую славную кругленькую сумму мы сможем внести в казну Освободительного Ополчения.
– Уж папочка-то раскошелится! – Морган рассмеялся и потер руки.
– Если дело выгорит, – сказал Джуд Питу, – выпишешь себе денег, сколько захочешь. Сможешь основать собственное подразделение ОО где угодно.
– Заманчиво, – улыбнулся Пит.
Это была его первая улыбка в адрес моего брата. Стоило тому пообещать, что у Пита под командованием будет новый отряд, больше и лучше нынешнего, и он до того обрадовался, что всю обиду на Джуда, узурпировавшего власть в ячейке, как рукой сняло.
– Цыплят по осени считают, – огрызнулся я.
– А ты у нас пессимист. – Джуд улыбнулся. – Если ты исполнишь свою часть работы, осечки быть не может. Просто не может.
Глава 93
× Сеффи
Я сняла босоножки и зашла в воду, залитую лунным светом. Не помню, когда мне было так хорошо наедине с собой. Наконец-то все улеглось у меня в голове.
Например, про папу. У папы на первом, последнем и всех промежуточных местах стоит его политическая карьера. У него никогда не будет времени ни на меня, ни на мою сестру, ни на маму. Мы вообще появились в его жизни только потому, что к политику должна прилагаться «крепкая семья», это непреложное условие. Ну и ладно. Вот такую жизнь папа себе выбрал, а мне пора перестать ныть по этому поводу.
Я переступила на месте, перекатилась с пятки на носок, чтобы ноги не увязли в мокром песке. Вода накатывала на ступни и щиколотки, и я поддела волну, проводила взглядом дугу серебристых капель. И еще раз, и еще, то одной ногой, то другой, заливисто хохоча: в такой восторг приводила меня эта детская забава. А потом я вспомнила про маму, и игра прекратилась.
Мама. Я всегда была для нее одним большим разочарованием. Этого не изменишь. Я ни в чем не дотягиваю до идеала. Недостаточно аристократична, недостаточно умна, недостаточно красива. Недостаточно то, недостаточно се. И это тоже нормально. Главное мамино разочарование – ее собственная жизнь, ее ошибки, запечатленные во всех ее ранних морщинах, но я не позволю ей сделать из моей жизни вторую попытку. У меня свои планы. Вот-вот мне исполнится восемнадцать, и тогда вся жизнь и весь мир откроются передо мной. Мир, полный вариантов, решений и перспектив, и все это будет мое, только руку протяни.