Мэлори Блэкмен – Крестики и нолики (страница 49)

Я оперся о заграждение и поднялся. Все глаза устремились на меня, так и прожигая. Это было не лучше, чем стоять на свидетельской трибуне.

– А, да, я его видел, – сказал мистер Штоль без малейших раздумий.

– Где? – спросила Келани.

– Днем в тот день, когда произошел теракт в «Дандейле», – ответил мистер Штоль. – Я зашел в «Кукушкино яйцо» выпить кофе. Этот мальчик вбежал туда и стал тащить к выходу девочку, которая сидела себе и никого не трогала. Когда ее протащили мимо меня, я спросил, не надо ли за нее вступиться. Бедро у меня, конечно, ненадежное, но кое-какие приемы я знаю.

– Еще бы! А дальше что было? – спросила Келани.

– Девочка сказала, что мальчик – ее друг и он просто хочет показать ей что-то, – сказал мистер Штоль.

– Вы уверены, что она именно это сказала? – с нажимом спросила Келани.

– Абсолютно. Как я уже сказал, я много лет работал в полиции и приучился наблюдать и запоминать.

Сеффи и правда так сказала? Я и не помнил. Помнил только, что мне было позарез нужно вытащить ее из «Дандейла», пока он не взлетел на воздух.

– Вам не показалось, что девочка испугана или так или иначе обеспокоена? – спросила Келани.

– Нет, что вы. Она ко всему этому относилась как к розыгрышу.

– А как вы уцелели во время взрыва?

– Я допил кофе и вышел почти сразу после этого мальчика на галерее и его подружки – через минуту, не больше.

– Спасибо, мистер Штоль. Больше вопросов нет.

Келани Адамс села.

По залу прокатилась волна восторженных возгласов. Судья Андерсон попытался восстановить порядок, но где там! В конце концов он приказал очистить зал суда. Так или иначе, мой рассказ подтвердили. И не кто-нибудь, а полицейский-Крест. Животики надорвешь со смеху – только мне было совсем не смешно.

Глава 71

× Сеффи

Каждый вечер я сидела, будто приклеенная, перед телевизором и смотрела шестичасовые новости, чтобы узнать, что было дальше на суде над папой Каллума. Я ломала себе голову, как бы ему помочь, но не могла придумать ничего, ну ничегошеньки! Что я могла поделать? Что тут можно было поделать в одиночку? Вот я и сидела, и смотрела вместе со всей страной, а ведущий подробно рассказывал, что произошло сегодня в суде. Иногда показывали Каллума с мамой: они прятали лица от камер, когда выходили из здания суда.

В тот вечер, когда показали дом Каллума, сожженный дотла, я ушла к себе и долго-долго плакала. К счастью, Каллум с мамой перебрались к родственникам, но все равно было больно думать, каково сейчас моему другу. Я хотела позвонить, но у меня не было нового телефона Каллума. Хотела навестить его, но у меня не было его нового адреса. Время от времени я по-прежнему спускалась к морю, но Каллума никогда там не оказывалось. Я уговаривала себя, что мы просто снова разминулись. Я пришла в пять, а он придет в шесть. Я пришла в шесть, а он придет в семь. Но в глубине души я понимала, что больше он здесь не бывает. У него есть заботы поважнее.

Я не представляла себе, как маме Каллума удалось добиться, чтобы папу Каллума защищала сама Келани Адамс, но это меня очень радовало. Я слышала о королевском адвокате Келани Адамс даже до того, как меня вызвали в суд, а ведь я не интересовалась политикой и не следила за новостями. Если верить тому, что говорили журналисты по телику, Келани старалась, чтобы процесс был насколько возможно справедливым, даже если это выводило из себя судью. Какая умница!

Райана Макгрегора должны оправдать. Это было бы честно и справедливо.

Вот это была бы настоящая правда.

Вот это было бы настоящее правосудие.

Глава 72

• Каллум

Дорогая Сеффи!

Мне очень трудно писать это письмо. Я все тянул и тянул с ним, и это примерно десятая попытка.

Я смял бумагу и бросил в уже переполненную мусорную корзину. Начал заново.

Дорогая Сеффи!

Должен сказать тебе прямо и без обиняков. Я не знаю, как тебе удалось собрать столько денег, чтобы помочь моему отцу, но ты просто чудо. Наш адвокат Келани Адамс целиком на нашей стороне – настолько, что судья даже дважды пригрозил обвинить ее в неуважении к суду.

Не знаю как, но когда-нибудь и как-нибудь я верну те-бе этот долг. Просто знай, что я буду до самой смерти…

Очередной смятый лист бумаги полетел в мусор. Я сложил руки на столе и опустил на них голову. Хорошо это или плохо, но сейчас вся моя жизнь, все ее стороны в чужих руках. Келани Адамс, присяжные, мое так называемое обучение в Хиткрофте, даже мои отношения с Сеффи. Может, так мне и положено. Может, так всегда и было и даже будет в моей жизни. Но эта беспомощность надоела мне до смерти.

В последние несколько месяцев мне часто снился один и тот же страшный сон: что я в картонной коробке, тесной, не повернуться. В нормальной такой, простой картонной коробке. Но как я ни толкаюсь, как ни пинаюсь, мне не удается пробиться наружу. И вообще, чем сильнее я пытаюсь, тем прочнее коробка. И в этом страшном сне – не скоро, а когда все руки уже в крови и я отчаянно хватаю ртом воздух – до меня доходит, что никакая это не коробка. Это гроб. И как только я это понимаю, я перестаю биться, ложусь и жду смерти. Вот что меня сильнее всего пугает.

Я перестал биться и жду смерти.

Глава 73

× Сеффи

Наконец процесс закончился. Присяжные удалились на совещание. Я методично переключаю каналы, чтобы поймать какие-нибудь новости – хочу быть в курсе самых последних событий. Я видела, как многочисленные эксперты рассматривают так называемые улики, во всех возможных выпусках новостей, не говоря уже о газетах. И все считали, что папа Каллума виновен. Ни у кого не хватало храбрости сказать об этом прямо. Было много никому не нужных разговоров о «соотношении вероятностей» и «за и против» в обстоятельствах дела и рассмотрении улик. Удивительно: раньше новости меня совершенно не интересовали. А теперь смотрю и не могу оторваться. Когда Минни начинает ныть у меня над ухом, что хочет посмотреть что-нибудь другое, я ухожу к себе, чтобы посмотреть новости в тишине и одиночестве.

Райан Макгрегор невиновен.

Почему же мне кажется, будто я единственный человек – то есть единственный Крест – на всем белом свете, кто в это верит?

Глава 74

• Каллум

Мы с мамой держимся за руки и ждем, что скажет старшина присяжных. Надежда и отчаяние пузырятся у меня внутри, словно смесь воды и масла.

– Старшина присяжных, удалось ли вам вынести вердикт, с которым все согласны?

– Удалось, ваша честь.

– Признаёте ли вы Райана Каллума Макгрегора виновным в политическом терроризме?

Что же он так долго молчит? Отвечай на вопрос! Каков твой ответ?

Старшина открывает рот и что-то говорит, но я его не слышу. Почему я его не слышу? Я трясу головой, наклоняюсь вперед, изо всех сил сосредотачиваюсь. Он что-то сказал? Точно сказал. Я же видел, как открывается и закрывается у него рот. Я облизываю сухие губы, меня мутит. Смотрю на маму. Лицо у нее словно высечено из гранита. Рядом с мамой сидит какая-то светловолосая женщина, она закрывает лицо руками. Ее сосед качает головой, словно ушам своим не верит. Почему же я ничего не слышу? Наверное, просто не хочу услышать.

– Признаёте ли вы Райана Каллума Макгрегора виновным в убийстве Айши Пиллинг? – Голос секретаря суда гремит, словно выстрел.

И на этот раз я слышу вердикт. Господи, помоги мне! Я его слышу.

Такова жизнь

Глава 75

× Сеффи

Я сидела на качелях в саду и крутилась туда-сюда, туда-сюда. Нет, не качалась, я же уже взрослая. Просто… крутилась. Было жарко. Невыносимо жарко.

– Сеффи, что ты там делаешь? – закричала мама с другого конца сада.

Ну вот! Мне влетит. Вернулась из школы и сразу пошла в сад, а ведь я знаю, что мама просто бесится, когда я гуляю в школьной форме: вдруг помну или запачкаю?

– Иди-ка сюда, да поживее! – завопила мама.

Я уже хотела крикнуть в ответ: «Ну что?!» – но вовремя передумала.

В последнее время – недели две – характер у мамы заметно испортился, и теперь я старалась беспрекословно слушаться ее и держаться с ней тише воды ниже травы. Обычно это помогало.

Я спрыгнула с качелей и побежала в дом.

– Иди к себе, надень темно-синее платье и синие туфли.

– Которое темно-синее платье? – не поняла я.

– «Джексон Спейси», какое же еще, – ответила мама, будто это было очевидно.

Брови у меня поползли вверх. Это платье стоило тысячу с лишним фунтов, и я могла надевать его только с маминого разрешения. В последний раз я надевала его, когда удрала из дома на поминки Линетт. От этого мне, мягко говоря, стало тошно напяливать его снова.

Суббота как суббота, вроде бы ни у кого сегодня нет дня рождения. Или я кого-то забыла? Нет. Сегодня двадцать четвертое июля, ближайший день рождения будет у Минни, а он в середине августа.

– Зачем мне наряжаться?

– Потому что я так сказала! – рявкнула мама. – Делай что велено. И сестре скажи, пусть пошевеливается.

– Куда мы?..

– Хватит вопросов! – Было видно, что мама вот-вот сорвется. – Живо!

Я направилась к двери в кухню, но на пороге обернулась, чтобы спросить маму, что все-таки происходит. Мама наливала себе бокал шардоне, который затем осушила залпом. Налила еще. Я вышла и направилась наверх.