Мелоди Миллер – Пусть все твои тревоги унесут единороги (страница 51)
Манон кивает и дополняет:
– Как и у Сюзанны, моей начальницы, у нее тоже фальшивые близнецы. Они совсем не похожи.
– Точно так же, как мы с Ариэль. У нее были длинные каштановые волосы и миндалевидно-зеленые глаза, как у тебя. У нее была очень светлая кожа, как и у тебя. Она жила в своем собственном мире, полном фантазий. А вечером, перед тем как заснуть, она рассказывала мне сказки. Я часто спал рядом с ней из-за ночных кошмаров.
Манон пытается понять, что он ей открывает. Она не уверена, что готова к этому, и пытается выглядеть отстраненной.
– Тебе снятся кошмары?
Маттео закрывает глаза, воспоминания не отпускают его.
– Да, очень много. Именно ночью она сводила счеты с болезнью. Она просыпалась в поту, и я всегда был рядом, чтобы успокоить ее. Я думал, что ее болезнь заразна, поэтому оставался привязанным к ней. Я хотел умереть вместе с ней.
– О, – произносит Манон, запечатлевая поцелуй на его мокрых ресницах.
– В конце концов она ушла, а я остался здесь, один, без нее, на целую вечность. Я перестал есть и погрузился в игру на пианино.
– Это так грустно, – говорит Манон.
Маттео обнимает ее, вдыхает запах ее волос. Ему нравится ее запах, отличный от запаха его сестры. Аромат белых цветов. Это не дает ему сойти с ума.
– С тех пор я ищу ее повсюду, во всех девушках. И я теряю мое время, говоря себе, что однажды случится так, что моя кровь тоже будет заражена. Ариэль обожала музыку, «Русалочка» была ее любимым мультфильмом. Именно ради нее я выбрал свою профессию.
– О, нет… – шепчет Манон, сжимая его руку в своей. – Мне так жаль.
У него блестят глаза, он трет лицо, тяжело дышит, на его сердце все еще оставалась грусть, но оно было освобождено от того, что он теперь смог наконец-то довериться. Маттео встает в золотом свете уходящего дня. Он открывает первый ящик маленького письменного стола из ротанга и достает оттуда несколько снимков. Он прикасается к ним пальцем и протягивает их Манон.
Ибица, вилла Stella,
15 апреля, 18 часов 30 минут
… или почти!
Ариэль так похожа на Манон.
Тронутая этим, девушка широко раскрывает глаза. Она прикладывает руку к сердцу. У нее перехватывает дыхание. Ей кажется, что она видит себя в том же возрасте, только челка короче.
– Оу… – шепчет она.
– Да, я знаю. Это тревожит. Когда ты впервые приехала на эту виллу, у меня было ощущение, что я знаю тебя всю жизнь. Это было безумие.
– Ох, я… я не знаю, что сказать.
– Ничего не говори, ты здесь ни при чем, – отвечает он, притягивая ее к себе.
Манон молча кивает, внезапно все понимая. Она снова видит момент их встречи и смущенно опускает взгляд.
– А как же твои родители? – спрашивает Манон.
– Они живут в Милане. У них не было других детей. Они работают вместе в своем архитектурном бюро и увлечены дизайном. Мы мало видимся. После смерти моей сестры родители смирились со своим горем. Я очень любил Ариэль. И всегда думал, что родители злились на меня за то, что я не умер вместо нее.
Манон качает головой. Ей трудно говорить. Она тоже хотела умереть. Когда ее мать выбрала Тео. Она всегда считала, что мать любит ее брата сильнее.
– Но это ужасно. И совершенно неправильно!
– Возможно. В любом случае вот оно! Теперь ты знаешь обо мне все. И нам действительно нужно было это обсудить. А ты?
С чего начать? Она чувствует себя глупой. Внезапно ее личная история кажется ей почти смешной. Ей требуется несколько секунд, чтобы отреагировать, и она на одном дыхании бросает:
– Не лучше! Я почти не разговариваю ни со своим братом, ни с мамой с тех пор, как она ушла из дома, когда мне было одиннадцать, чтобы последовать за артистом, выступающим на трапеции в бродячем цирке.
– Бродяга, как ты сказала в прошлый раз?
Манон моргает. Неужели он действительно слушал ее в прошлый раз? Он запомнил это?
– Да, да! Я обожала маму и Тео. Мы много смеялись, придумывали много игр. Но когда она ушла…
– Ты все это прекратила?
Она опускает голову и кусает губы, чтобы не расплакаться. Она смотрит куда-то в сторону и шепчет:
– Да.
Он берет ее за руку и целует, чтобы побудить ее продолжать.
– И ты создала себе этот организованный и прочный девичий щит?
– Можно и так сказать.
– Ты видела их потом?
Девушка закрывает глаза. Она хотела бы вернуться в прошлое. Стереть и начать все сначала. Она поднимает голову и пристально смотрит на него.
– Очень мало. И только после несчастного случая, через два года после ее отъезда.
– …
– Моя мать упала во время репетиции номера. Ее ремни безопасности были плохо пристегнуты. Сейчас она в инвалидном кресле.
– …
Манон делает глубокий вдох. Именно этот отрывок она ненавидит. Маттео молча ждет, пока девушка продолжит. Проходит несколько секунд.
– И я ужасно на нее разозлилась, я чуть не ударила ее, – говорит она.
– О! А твой брат был там?
– Да…
– Она нуждалась в тебе, но ты не могла быть рядом… верно?
Манон смотрит на него глазами, полными слез. Плотина только что рухнула. Она втягивает воздух. У нее перехватывает горло, на глаза наворачиваются слезы. Это похоже на внутреннее цунами. Она преодолевает это огромное горе, это отвращение к себе, о котором она никогда не говорила. Придушенным голосом девушка произносит:
– Я не знаю, я была слишком зла.
– Я понимаю, это очень тяжело.
– Мой отец безостановочно повторял, какая плохая моя мать. Я боялась его, боялась его гнева, боялась ему не понравиться, боялась, что никогда не буду поступать достаточно хорошо, – продолжает Манон, всхлипывая.
Ее уже ничто не может остановить. Эмоции переполняют. Она задыхается от слез. Маттео дует ей в глаза, гладит по волосам, нежно укачивая ее, как укачивают маленького ребенка.
Он крепко прижимает ее к себе. Манон дышит ртом. Она отводит от него глаза. Мужчина понимает. Он не смотрит на нее прямо, дает ей время вернуться. Он шепчет:
– И поэтому ты стала идеальной леди?
– Да!
– Я сразу понял, что это не просто так… – шепчет он, кладя ее руку на свою.
– К счастью… – тихо отвечает Манон охрипшим голосом, вытирая щеки.
Маттео тоже чувствует, как подступают слезы. У них одинаковые страдания. Они оба поддерживают друг друга. С Жоржем, который только что запрыгнул на кровать и лает. Они оба смеются над этим.
– А как же твоя мама? – продолжает он.