Мелоди Миллер – Пусть все твои тревоги унесут единороги (страница 36)
– Да! Я знаю, сама в шоке. Но мы значительно продвинулись в новом видении агентства. Встречи с крупными клиентами прошли хорошо. Я предполагаю, что он хочет поблагодарить меня.
– Браво!
– Браво чему?
– Тому, что тебе удалось преодолеть враждебность по отношению к нему, чтобы сотрудничать для выполнения важной для агентства миссии, браво!
– Спасибо, Сюзанна. У меня больше проблем с Жоржем!
– А что такое?
– Честно говоря, я думала, что он хочет уйти на пенсию. Но не тут то было! И с ним тяжело работать команде. Кроме того, ты бы видела его яхту. Что-то сумасшедшее! У него денег полна чаша, но нет ничего запланированного для агентства, чтобы исправить нынешнее положение. И потом, у меня сложилось впечатление, что он проводит какие-то махинации с клиентами.
– Не заходи туда, дорогая. Иногда нужно учиться закрывать глаза.
– Что? Это ты так говоришь?
– Да! Я давно знаю Жоржа. Он всегда уважал мою работу. Но я знаю, на что он способен, и опасаюсь.
– Хм, неудивительно… я тоже опасаюсь.
– Держись от него подальше. Делай свою работу хорошо и возвращайся поскорее, мы скучаем по тебе в Париже. И нам не терпится приступить к реализации нового плана.
– Хорошо!
Сразу после телефонного разговора Манон возвращается к Артуро.
Он выгнал свой Harley Davidson, чтобы отвезти ее на ужин. Все матово-черное, с темно-коричневыми кожаными сиденьями, хромированным орлом на носу и пиратским черепом на решетке радиатора. Немного вычурно, но красиво!
Он одалживает ей кожаную куртку и шлем с надписью. Манон распускает волосы, представляет себя Брижит Бардо и напевает начало любимой песни матери: «Мне никто не нужен, когда я на Harley Davidson». Артуро подхватывает: «Я не узнаю больше никого, когда я на Harley Davidson. Я нажимаю на стартер, и вот я отрываюсь от земли». А Манон продолжает: «Я, может быть, и попаду в рай, но в адском поезде». Артуро широко раскрывает глаза, поднимает большой палец вверх и вежливо смеется:
– Ах, ты знаешь классику, прекрасная амазонка!
– Так же, как и ты, – отвечает Манон, смеясь. – Куда мы идем?
– Сюрприз! Там было организовано множество мероприятий. Это одно из лучших мест для закатов.
Они останавливаются на песчаном пляже Cala Tarida. У Манон есть все, что нужно для комфортного отдыха в роскошном клубе Cotton Beach. В этом дизайнерском ресторане все белое: деревянная терраса, мебель и аккуратно расставленные столы. Это одно из самых красивых мест на юго-западном побережье Ибицы. Конечно, теперь она это помнит – агентство уже организовывало там несколько частных вечеринок. Днем ярко-синий цвет неба контрастирует с белым декором, и ресторан кажется парящим в воздухе.
У входа Артуро приветствует хозяйку и обменивается несколькими словами с диджеем, высоким темноволосым мальчиком. Манон задумчиво наблюдает за ними. Парень ей кого-то напоминает.
Или, может быть, он был на дне рождения Жанны?
– Это один из твоих друзей? – спрашивает она.
– Мы немного знакомы. Работаем вместе. Он рад, что сезон возобновляется.
– Да, я так и думала.
Теперь они сидят лицом к морю. Манон созерцает открывающееся перед ней зрелище. Сейчас время заката, и небо переливается мерцающей цветовой гаммой: цвет фуксии переходит в оранжевый, создавая при этом буйство красок. Чайки летают над волнами. Воздух наполнен ароматом олеандра. Тепло. Манон закрывает глаза, чтобы поймать момент и сохранить его в памяти.
– Я бы хотела жить у моря, – говорит она. – Ты нет?
– Хм, да!
– Ты заучиваешь меню наизусть или как?
Артуро сидит долго, не отрывая глаз от меню, и это довольно неловко. Он и так не очень-то разговорчив, но сейчас превзошел сам себя. Тени ложатся на его лицо, придавая ему серьезный и сосредоточенный вид.
Он не очень красив – не то лицо, которое может понравиться с первого взгляда. Жесткий, грубо подстриженный, с квадратной челюстью, скрытой каштановой бородой. И повсюду волосы на теле: на фалангах пальцев, на груди – целое руно, которое угадывается под рубашкой поло, расстегнутой на одну пуговицу, на предплечьях – черные волосы… Даже страшно представить, что на других частях тела!
И все же, когда он улыбается, что случается нечасто, его темные глаза загораются. Лицо смягчается, и это делает его дружелюбным. И еще у него хороший смех. Спонтанный, взрывной, почти детский, заливистый и сбивающий с толку.
По правде говоря, весь персонаж сбивает с толку. Артуро для нее загадка. Чтобы понять его, требуется много времени, к тому же он так мало говорит…
Она постукивает ложечкой по стакану и спрашивает певучим голосом:
– Артуро? Ты все еще со мной?
– Ах да, извини, я витал в своих мыслях.
– Да, я это вижу. И о чем ты только думал?
Он смотрит вдаль, отвечает серьезно:
– О своей матери.
– О, прости!
Он прочищает горло и продолжает. У него никогда не было интимных разговоров с Манон. Но ему хочется довериться.
– Здесь она и утонула. В то время здесь не было ресторана. Это был ее любимый пляж.
– Я понимаю, он прекрасен.
– Ты знаешь, что она утонула?!
Манон отводит взгляд. Помолчав, она отвечает уверенным тоном:
– Э-э, нет, а что?
– Ты не выглядишь удивленной!
Она делает вид, что удивлена: открывает рот, наклоняется, чтобы узнать больше, чешет подбородок и пытается говорить как можно более естественным голосом. Манон совершенно не умеет врать!
Она надеется, что он ничего не заметит.
– Да, да, да! Конечно! Сюзанна рассказала мне о сердечном приступе во время игры в теннис. Она никогда не упоминала об утоплении.
– Но…
Артуро пристально смотрит на нее. Его не обмануть.
– Но что?
– Ты уже знала об этом. Об утоплении! – бросает он сердито.
Артуро уставился на нее, и его глаза потеряли всякий оттенок коричневого. Это нечто большее, чем просто блестящие черные шарики. Расширенные зрачки. Под столом его нога стучит по полу. Он хватает сигарету, которую прикуривает сухим жестом. Его челюсть сжимается, а затем расслабляется под действием дыма.
Он начинает раздраженно:
– Ты знала об этом, как и все остальные?
Она пытается взять его за руку, чтобы успокоить. Он немедленно снимает ее.
Она отвечает мягким голосом, как с Тео, когда они только начали видеться после отъезда. Чтобы утешить его печаль.
– Нет, Артуро, уверяю тебя, что нет. Я слышала об этом несколько дней назад. Но в то время мы вообще не общались. Я ничего не могла тебе сказать.
Он успокаивается, сминает сигарету в пепельнице, так же быстро зажигает другую. И говорит прерывающимся голосом:
– Я убийца, вот что! Я убил свою мать! Ты тоже так думаешь?
Ей больно за него. Этот суровый волосатый мужчина почти вызывает у нее жалость.
За его грубой внешностью скрывается ужасная чувствительность. Она берет его за руку, ласково похлопывая по ней.
– Конечно нет. Она слишком много пила, слишком много курила, ее сердце не выдержало.