Мелисса Рёрих – Дождь теней и концов. Бонусная глава (страница 4)

— Неважно, — ответил отец. — Она уже наша. Аксель, проследи, чтобы так и осталось.

Обрадовавшись, что больше не придется ничего объяснять, Аксель молча вышел за дверь. Как только она закрылась за ним, на его губах на мгновение появилась улыбка, но он тут же стер ее. Двери вокруг распахивались, разъяренные Наследники выглядывали наружу. Ему кричали вопросы, но он не обращал внимания.

Ему нужно было увидеть фейри огня.

Когда он спустился на первый этаж, фейри уже ждал, чтобы сопроводить его. Но Аксель не позволил. Он не нуждался в этом. Он все еще чувствовал ее запах.

Он остановился перед дверью, зная, что она за ней. С ней был еще кто-то. Вероятно, жрица.

Аксель глубоко вдохнул, пытаясь понять, что именно произошло в смотровой ложе.

Что, блядь, на него нашло?

Чтобы это ни было, ему это не нравилось. Не нравилось, что это словно… управляло им. Он чувствовал себя так же беспомощно, как когда его контролировала жажда крови.

Поведя плечами, он еще раз глубоко вдохнул и открыл дверь. Она сидела на деревянном стуле, жрица приближалась, чтобы нанести ей новые опознавательные метки.

Катя?

Кэт?

Ни то, ни другое не казалось подходящим.

— Привет, котенок, — промурлыкал Аксель.

Ее янтарные глаза расширились, она вскочила на ноги и опустилась на колено, устремив взгляд в пол.

— Уходи, — сказал он жрице, не отрывая глаз от Кати.

— Но ее метки…

Он резко повернул голову к ней:

— Мы не позволяем низшим жрицам наносить метки нашим фейри в королевстве Ариуса. Уходи, — мрачно произнес он, а его тени уже извивались, раздраженные тем, как близко та стояла к Кате.

— Конечно, милорд, — с поклоном ответила жрица и поспешно вышла из комнаты.

Аксель захлопнул за ней дверь и снова повернулся к Кате, которая также стояла на коленях. Он пересек комнату и остановился прямо перед ней, затем протянул руку и приподнял ее подбородок.

Никто из них не произнес ни слова. Они просто смотрели друг на друга.

— Она успела нанести тебе стихийную метку? — наконец спросил Аксель низким, грубоватым голосом.

— Нет, милорд, — ответила она, ее голос был тихим, но твердым.

— Тогда давай займемся этим, — сказал он, протягивая руку, чтобы помочь ей встать.

Она ничего не сказала, лишь нерешительно положила ладонь в его руку. Мягкие пальцы коснулись его ладони, он сжал их и поднял ее на ноги. Она тут же отступила, высвободив руку.

— Присаживайся, — сказал он, указывая на деревянный стул.

— Я…

Но она не закончила фразу. Вместо этого она грациозно подошла к стулу и села, выпрямив спину.

— Ты что? — спросил он, оглядев комнату, он заметил еще один стул в углу, взял его, сел рядом и достал стилус из вихря теней.

Ее глаза снова расширились, и она отстранилась от него.

— Они не кусаются. Если только я не захочу, — с полуулыбкой сказал он, вращая стилус в пальцах и позволяя теням чуть приблизиться к ней. — Но они никогда не причинят тебе вреда, — добавил он, почему-то желая, чтобы она это знала.

Она сглотнула, снова выпрямившись, сложив руки на коленях.

— Что ты хотела сказать? — настаивал он, опираясь локтем на подлокотник ее стула и подпирая подбородок пальцами, разглядывая ее.

— Ничего, милорд.

— Звучало не как ничего.

— Это неважно.

— А мне все же интересно.

— Мне не следовало говорить.

Он хмыкнул, снова вращая стилус:

— Какое твое любимое блюдо?

Она резко повернула голову к нему, кудри упали на плечо:

— Что?

— Еда. Какое твое любимое блюдо?

— Это вряд ли важно, — ответила она.

Он пожал плечами:

— Не сказал бы, что неважно.

— Ничто из того, что вы сказали, не имеет смысла.

Теперь он широко улыбнулся:

— Мое любимое — морепродукты. Любые. Креветки, лобстер. Но больше всего люблю сырую рыбу, завернутую в рис.

Она сморщила нос:

— Звучит отвратительно.

Он приподнял бровь:

— Ты никогда этого не пробовала?

— Нет.

Он выпрямился, снова вращая стилус:

— Ну, придется это исправить, котенок.

Ее глаза на мгновение сузились, но тут же снова стали спокойными. Она начинала раздражаться.

— Если не морепродукты, то что ты любишь есть? — спросил он, потянувшись к ее руке.

Боги, ее кожа была такой мягкой.

Мягче, чем у любой другой женщины, с которой он был. Он сдвинул браслет из широкамня вверх по ее руке. На другой руке был такой же, чтобы сдерживать ее силу, пока она не научится ею управлять. Избегая красных следов от браслета, он провел пальцем по метке поместья Селесты, наблюдая, как ее кожа покрывается мурашками от его прикосновения.

— Как никто не понял, что у тебя стихия огня? — пробормотал он себе под нос, осторожно положив ее руку на подлокотник ладонью вверх.

— Ты не знал? — спросила она.

Он замер, взглянув на нее:

— Нет. Я даже не знал твоего имени до сегодняшнего утра.

— Ты не знаешь моего имени?