Мелисса Рёрих – Буря тайн и печали (страница 150)

Но это было все, что он успел выговорить, прежде чем из его легких с силой выкачали воздух.

А затем мир погрузился во тьму.

ГЛАВА 44

АКСЕЛЬ

Запах крови фейри выдернул его из забытья. Жажда крови, вечно грызущая его изнутри, вспыхнула с новой силой.

Он моргнул, осознавая, что лежит на холодном полу каменной камеры, все также в одном нижнем белье. Его передернуло от холода, и он резко вдохнул, когда воспоминания о произошедшем нахлынули волной. Попытавшись сесть, он обнаружил, что руки связаны за спиной. Не цепями, а толстыми лианами.

Блядь.

Это было все, о чем он мог думать, осматривая комнату в поисках Эвианы. Он нашел ее стоящей неподалеку, а ее бирюзовые глаза были прикованы к нему. А это могло означать только одно…

— Наконец-то очнулся, — протянул его отец.

Аксель изогнулся, насколько мог, чувствуя, как камень царапает кожу. Отец сидел на стуле, выглядя скучающим и нетерпеливым.

— Я так и думал, что кровь фейри сработает. Благодарю за это, Эвиана, — добавил его отец.

Аксель снова посмотрел на фейри. Ее рукав был закатан, кровь капала на пол.

Непонятно, как он не заметил этого сразу?

Аксель прекрасно понимал, где находится. У его отца было несколько комнат в подвале Дома Ариуса для разных нужд. Но эта… Аксель хорошо знал эту комнату. Тело уже начало мелко бить крупной дрожью. Он мысленно готовился, тени вокруг него бурлили и готовились к защите.

Хотя толку от этого не будет.

Он извернулся, подтягивая под себя ноги, чтобы хотя бы подняться на колени. Кольца на пальце не было. Он не ощущал прохладного металла на коже. Разумеется, отец не смог бы истощить его силу, если бы на нем были предметы, сдерживающие магию.

Когда Аксель сумел подняться на колени, отец встал и подошел к нему, остановившись в нескольких дюймах. Аксель закинул голову, глядя снизу вверх на отца. Сила Лорда Ариуса проявилась мгновенно. Плеть из густых теней обвила его горло, рывком подтянув вперед, но одновременно удерживая в вертикальном положении.

— Полагаю, ты знаешь, зачем ты здесь, — сказал его отец. И это не было вопросом.

Аксель промолчал, продолжая смотреть отцу в глаза.

— Скажи мне, почему сейчас так расстроены Юлиус и Мансель, — продолжил отец.

Тьма так пропитала его глаза, что они казались черными.

— Думаю, вам стоит спросить у них, — ответил Аксель.

Он давно усвоил: не выдавать информацию, пока отец не подтвердит, что уже владеет ею.

Холодная улыбка, появившаяся на лице отца, заставила Акселя насторожиться. Отец ожидал такого ответа. Он все спланировал. Как и то, что этот ублюдок Форд выведет его из строя. Он не сомневался, что этот фейри доставил его прямо к отцу, а тот перенес их сюда с помощью теневого портала.

— Какая отличная идея, — произнес Лорд Ариуса.

Он ослабил магическую хватку на горле Акселя и небрежно направился к двери в дальней части комнаты. Мгновение спустя вошли сами Юлиус и Мансель, и Акселю пришлось собрать все остатки своей воли, чтобы сдержать панику. Сердце билось так быстро, что он слышал, как кровь стучит в ушах.

Джулиус был выше другого. Худощавый блондин с волосами до плеч, собранными в хвост. Его бледно-голубые глаза с интересом остановились на Акселе. Он был Наследием Ресельды (Прим.: Ресельда — Младшая богиня исцеления). Но, несмотря на происхождение от богини исцеления, использовал свою магию с точностью до наоборот. Его сила могла не давать ране заживать.

Мансель, напротив, был крепче сложен. У него не было телосложения воина, но под костюмом-тройкой угадывались литые мускулы. Его каштановые волосы были коротко подстрижены, а болотно-зеленые глаза скользнули по комнате, задержались на Эвиане и вернулись к Акселю. Он приходился дальним кузеном матери Акселя и был представителем Наследием Нита. Предпочитал использовать творческий дар своей родословной, для изобретения новых, изощренных способов причинения боли.

Отец вернулся к стулу, в котором сидел, и расслабленно опустился в него. Широко расставив ноги, он подпер висок кулаком:

— Давай, сын. Спроси их сам.

Аксель сверлил отца взглядом, плотно сжав губы. Внезапно из лиан, сковывающих его руки, вырвались длинные шипы.

— Твою ж мать, — прошипел Аксель, чувствуя, как кровь струится по рукам.

Шипы были по всей поверхности этих гребанных растений.

Разумеется, Юлиус сделал эти раны глубже, заставляя края разрываться еще шире. Мужчина держал руки в карманах и покачивался на каблуках. Садистская усмешка на его губах говорила Акселю, что это только начало.

— Мой отец сообщил мне, что вы… расстроены, — процедил Аксель.

Его сила уже боролась с магией Юлиуса, пытаясь предотвратить дальнейшие повреждения. Это стремительно истощало его резервы.

— Верно, — согласился Юлиус.

— И почему же?

— Мы весьма… обеспокоены, — ответил Джулиус. — Вся эта неразбериха с Теоном вызывает серьезное беспокойство.

— Не вижу причин для этого, — отозвался Аксель. — С ним связано могущественное существо. Лучше пусть она будет в нашем королевстве, чем в другом.

— Но в данный момент она содержится отдельно от него. Нас уверяли, что все под контролем, но наша уверенность, как ты понимаешь, пошатнулась, — сказал Юлиус с притворным сочувствием.

— Однако во всем этом был один светлый момент — приобретение фейри огня, — вмешался Мансель. — Королевство Эйнала всегда было жадным в своих требованиях и отказывалось делиться ими. А сама Леди Эйтне, настоящая сука в этом вопросе. Мы были весьма рады, когда ты украл одну прямо у нее из-под носа. С тех пор она только и делает, что бесится.

— На слушаниях Трибунала она не выглядела такой уж расстроенной, — заметил Аксель.

— Да, но пока ты наслаждался годом Выбора в Акрополе, остальные из нас продолжали жить обычной жизнью, — сказал Мансель. — Неудачи твоего брата становятся все более тревожными, поэтому мы так хотели познакомиться с фейри огня, которая должна была стать его новым Источником. Но она так и не попала к нам.

— Насколько я понимаю, Павил и Метиас должны были доставить ее вам. Не я, — сказал Аксель, чувствуя, как кровь начинает скапливаться вокруг коленей. — Я расстроен тем, что только сейчас узнал, что она так и не попала к вам. Я провел последние месяцы, охраняя ее, а они потеряли ее за считанные минуты?

Темный смешок отца эхом разнесся по комнате:

— Ты всегда был паршивым лжецом. Теон может убедить кого угодно в чем угодно, но ты? Ты никогда не умел ничего скрывать, не так ли?

— Не знаю, о чем ты говоришь, — процедил Аксель.

Отец вздохнул:

— Я так и знал, что ты будешь сопротивляться. Как обычно. Проблема в том, что я не могу сейчас жертвовать своей силой или силой своего Источника. Мне нужно будет отправить тебя в Подземелье, когда мы закончим. И после меня ждут, как я ожидаю, сложные дела.

Мансель подошел к Эвиане. Его пальцы скользнули вдоль ее бедра, когда он встал позади нее. Ладонь легла на живот, когда он притянул ее к себе, уперевшись подбородком в плечо:

— Знаешь, мы познакомились с ней еще до того, как она стала новым Источником нашего Лорда. Все такая же красивая, такая же послушная и кроткая, как в тот день.

Его новый Источник?

Аксель не знал, что у его отца был когда-либо другой Источник. Он думал, что всегда была только Эвиана. Им никогда не говорили иначе. Знал ли об этом Теон?

— Но твой брат решил не позволять нам встретиться с его нынешним Источником, — вмешался Юлиус, все еще не сдвинувшись с места. — И, очевидно, это привело к плохим последствиям. Мы все согласились, что на этот раз будет лучше, если мы познакомимся с его будущим Источником заранее.

— Какое отношение я имею ко всему этому? — потребовал ответа Аксель. — Повторю, Павил и Метиас должны были доставить ее вам. Не я.

— Да, но именно ты ее охранял, — сказал Мансель, снова привлекая внимание Акселя.

Эвиана создала деревянный кол с острым концом, и Мансель забрал его у нее, в то время как она снова туго затянула лианы на его запястьях.

Его тени проявились, когда Мансель сделал шаг к нему. Аксель не мог их сдержать. Они будут тянуть время. Заставлять его истощать свои резервы. В этом и был весь смысл.

— Охранял и трахал, что вполне понятно, — вмешался отец. — Она весьма недурна собой, и я уверен, что ее… дырка столь же соблазнительна.

Аксель напрягся. Гнев захлестнул его от слов отца, и низкий рык вырвался из груди. Его тени сгустились, кружась вокруг него.

Губы его отца скривились от отвращения:

— Я предупреждал тебя не делать этого, но ты в своем репертуаре. Тебе обязательно нужно было превратить все в драму.

— Драму? Потому что я не хотел, чтобы эти больные ублюдки трогали того, кто этого не заслуживает? — выпалил Аксель, слишком поглощенный гневом и ненавистью, чтобы сдерживаться.