Мелисса Поутт – Дочь врага (страница 6)

– Я думала, что это не ты, а Кингсленды, злобное ты ведро шерсти! – орет Фрейя в ответ. – Собиралась всадить стрелу тебе в пузо.

Фредди поджимает губы, а потом его встревоженный взгляд находит меня. Я в ужасе от того, что он может сказать.

– По меньшей мере с полдюжины раненых. Меня послали за бинтами.

– Кто ранен? – спрашивает Фрейя. – Франклин? Феликс?

– Лиам? – добавляю я.

Когда Фрейя упоминает своих братьев, лицо Фредди становится скорбным.

– Мы разделились. Я не знаю имен раненых.

Мое сердце болезненно екает.

– Кингсленды выпустили всю свою армию? – Я слышала, что численность только боеспособных мужчин доходит до четырех сотен – почти вдвое больше, чем все население кланов.

Фредди качает головой.

– Насколько я видел, они охотятся за телом Фаррона маленькими отрядами.

Охотятся.

– Вам нужно больше людей? – Бинты не помогут, если мы в серьезном меньшинстве.

– Твой отец отправил посыльного в Мэска.

Привести больше людей Джеральда, наших самых тренированных бойцов.

– Хорошо. Давай я соберу все, что тебе нужно.

Я бегу обратно в дом и пакую в сумку почти все наши бинты, сухие травы и бутылки с растворами на кипяченой воде. Для раненых лекарственные травы – это вопрос жизни и смерти. А нам нужно любое преимущество.

– Вот, – говорю я, открывая сумку у ног Фредди, – это причудник. Легкое обезболивающее. Можно съесть щепотку, но не больше, а то будет тошнота или диарея. Слишком много и… – Я колеблюсь, осознав, насколько опасны эти травы в руках необученного человека. – Им может пережать горло. А это, – я показываю на лист, очень похожий на причудник, но другого размера, – тысячецветник. Его прикладывают к ране, чтобы остановить кровотечение. Есть нельзя. – Я смотрю на обалдевшее лицо Фредди. Кровавые небеса, он не запомнит! Я указываю на причудник. – Съесть щепоть от боли. – Потом на второе растение. – Не есть. Это на рану от крови. – Вытаскиваю следующий сверток и раскрываю. – Это…

Фредди проводит рукой по потному лицу.

– Я… Ты уверена, что не можешь просто поехать со мной?

Я медленно встаю. Может, и стоит.

– Нет, – отвечает за меня Фрейя, потом разворачивается к младшему брату. – Не смей так говорить. Только не она. Если она поедет, ее отец с вас обоих шкуры спустит.

– Нет, если я буду держаться подальше от границы. Он даже и не узнает.

Я моргаю, когда палец Фрейи неожиданно появляется у меня перед носом.

– Прекрати, – говорит Фрейя. – Тебе нельзя ехать. На кону не только твоя шкура, ясно? А вообще всех. Если тебя убьют – не будет свадьбы. Не будет свадьбы – Лиам не станет Сарафом. Ты – гарантия того, что твой отец сдержит слово. А если Лиам не станет Сарафом, то пять кланов опять начнут драться за место вождя, как дикие волки. И тогда мы все умрем, потому что если нас не убьет наша же свара, то уж Кингсленды – наверняка.

Я глубоко вдыхаю. Она приводит убедительные доводы. Вот только…

– Я не планирую погибать, а в браке должно быть два человека, Фрейя. Все точно так же развалится, если Лиам погибнет на фронте. А без целителя это весьма вероятно.

Она наклоняет голову, словно соглашаясь.

– Но это не можешь быть ты.

А кто тогда? Фрейя только начала учиться, а любая сведущая в целительстве женщина никогда не рискнет навлечь на себя гнев отца, отправившись на поле боя. Я бы даже не стала их спрашивать, потому что ни одна женщина здесь не училась защищаться.

Есть только я.

– Фрейя права, – говорит Фредди, подхватывая сумку с медикаментами. Лицо его теперь выражает беспокойство. – Тебе нельзя ехать. Не стоило даже и предлагать. Я справлюсь. Меня отправили за бинтами, – он коротко кивает на сумку, – и за травами… Надеюсь, кто-нибудь там сможет разобраться. – Его темно-карие глаза стараются не встречаться с моими, но, когда это происходит, в них читается молчаливое извинение. – Я лучше поеду.

– Фредди, постой, – окликает его Фрейя и бежит за ним, пока он идет к амбару за свежей лошадью.

Я остаюсь, давая им время попрощаться.

Может быть, в последний раз.

Мысль бьет меня, как камнем в висок, и я внезапно понимаю, что не должна этого допустить. В гостиной хватаю пустой рюкзак, висящий у двери, и засовываю туда медицинскую сумку. Там всего несколько бинтов и немного трав, но у Фредди теперь куча припасов. Я стаскиваю наволочку с одной из подушек, потом срываю пучки тысячецветника из-под потолка и сую в этот импровизированный мешок. Набиваю маленький карман на рюкзаке причудником. На кухне лежит мех со вчерашней водой, полупустой – уже неплохо.

– Что ты делаешь? – спрашивает Фрейя, возвращаясь в дом. – Ты поедешь, да?

– Да. Я должна.

Если я хочу ехать за Фредди, то не могу оставаться тут и спорить. Я перебираю оружие в деревянном ящике, который отец держит на стойке, и вытаскиваю три ножа. Еще один у меня в кармане, значит, всего четыре. Я бы взяла лук, но с ним я обращаюсь, пожалуй, даже хуже, чем Фрейя.

Она следует за мной до угла, пока я натягиваю джинсовую куртку с тканевым капюшоном.

– Я могу что-нибудь сказать, чтобы ты передумала?

Я встречаюсь с ней взглядом.

– Фрейя, я должна ехать. Фредди не знает назначения и половины этих трав.

Она с трудом сглатывает.

– Что мне сказать твоей матери? О небеса, не оставляй меня одну с твоей матерью!

Я выдавливаю улыбку.

– Перескажи ей то, о чем мы говорили. Что если Лиам умрет, то брака не будет. Что именно для этого я и стараюсь. – Я притягиваю к себе свою лучшую подругу, крепко обнимаю, и запах лавандового масла от ее волос наполняет мои ноздри. При мысли об отъезде грудь прошивает острое лезвие страха. – И передай ей все, что говорил Фредди. Кланы должны быть готовы к нападению.

Фрейя хмурится, когда я отстраняюсь, но, вместо того чтобы спорить, она меня удивляет:

– Не дай себя убить, а то я выйду замуж за Лиама.

У меня вырывается сдавленный смешок.

– Не то, чего я ожидала, но… ладно. Договорились.

Глава 4

Оседлав свою кобылу Мидасу, я пускаю ее галопом со двора на утоптанную тропинку, ведущую в лес. Тропинка выходит на маленькую поляну с большим металлическим столбом, вбитым в землю, – место, которого я всегда старалась избегать. Желчь поднимается к горлу при виде пепла и черной сгоревшей травы у основания столба – это все, что осталось от предателей, сожженных заживо. Пусть я никогда не наблюдала за судом и наказанием члена клана, но я слышала крики виновных, когда вождь (почти всегда Джеральд) поджигал костер. Еще одна причина, почему Джеральд преследует меня во снах. Сжав поводья крепче, я понукаю Мидасу быстрее проскакать мимо.

Скоро я вижу Фредди и сбавляю ход, не приближаясь. Я не дам ему шанса велеть мне развернуться. К сожалению, быстрая скачка не может продлиться долго, и слишком скоро мы переходим на раздражающую рысь.

Чем медленнее мы едем, тем вероятнее меня остановит патрульный из клана, и я не знаю, что тогда сделаю: возможно, совру, что мне разрешили уехать. Но мы пересекаем границу без происшествий, и я понимаю, что патруля не будет: всех наших солдат перебросили на передовую.

Мы едем уже больше часа, и мое тело напряжено, как натянутый лук. Лиам сказал, что до Кингслендов ехать два-три часа, но сражение ведется где-то между нашими территориями. Видимо, мы уже близко.

В весеннем воздухе висит холодная тяжесть, как раз под стать затянутому тучами небу. Я никогда не была на этой тропе, поэтому теперь изучаю обширный лес чужих земель. Но не нахожу ничего, кроме знакомых деревьев, точно таких же, как дома. Видимо, даже пустоши (так мы называем места, которые были отравлены или искорежены взрывами) будут выглядеть похоже, особенно теперь, после того как у природы было время восстановиться и скрыть хотя бы часть разрушений. Увидишь только остовы вздымающихся к небу зданий и руины разграбленных городов.

Если, конечно, доживешь до того, чтобы их увидеть.

У меня по коже пробегает холодок, когда я вспоминаю, что между нашими землями часто таскаются жестокие бродяги, ищущие, кого бы ограбить или убить. Хорошо, что я не одна. Я поднимаю голову, чтобы найти взглядом Фредди, но вижу только деревья. Резко выпрямляюсь. Проходит несколько мучительных секунд, пока я силюсь разглядеть, что впереди. Пытаясь сохранить дистанцию между нами, я уже несколько раз теряла Фредди из виду, но в этот раз все иначе. Щелкнув языком, я заставляю Мидасу бежать быстрее, но потом замедляюсь. Просто не знаю, куда ехать.

Ветки под ветром постукивают друг о друга, подобно высохшим костям, и я подпрыгиваю в седле, когда один из сучьев цепляется за мою длинную косу.

Внезапно раздается мужской крик, и все волосы на моем теле встают дыбом. Я озираюсь, а Мидаса подо мной пугается и шарахается в сторону. Мою ногу с размаху впечатывает в дерево ее ребрами. Скрипя зубами, я заставляю ее двигаться вперед, сжимая поводья до побелевших костяшек.

– Чш-ш-ш, – я пытаюсь успокоить кобылу, хотя сама далека от спокойствия.

Каждая ободранная ветка и каждый обломанный пенек похожи на человека. На врага. Я начинаю дышать быстрее, направляя Мидасу вокруг упавшего ствола, а потом кое-что вижу. Тело. У подножия небольшого холма в пятидесяти футах от меня.

Просто чудо, что я не закричала.

Это Лиам? Отец? Осмотревшись, я спрыгиваю с седла и привязываю Мидасу к дереву. Осторожно приближаюсь, пока не замечаю рыжие волосы. Легкие снова наполняются воздухом. Нехорошо испытывать облегчение, что волосы моих близких не такого цвета – но уж как есть. Потом мой взгляд притягивает зияющая рана поперек живота мужчины. Он лежит в луже крови. Мне не нужно его трогать, чтобы понять, что он мертв. На его луке вырезан символ в виде молнии, а на нем самом – жилет, буквально унизанный оружием. Он из клана Мэска.