Мелисса Ландерс – Тень короля (страница 4)

– Да, ваша милость, – ответила она.

– Славно. И еще кое-что, – Мать-настоятельница подалась ближе. – В своем видении я чувствовала врагов богини – безликих и безымянных людей, что служат ложным кумирам. Их будет нелегко распознать, так что следи, кому доверяешь. Даже среди… – женщина осеклась, будто бы подбирая слова.

– Даже среди?.. – подхватила Сериз.

– Даже среди членов нашего Ордена, – чуть слышно прошептала Видящая, – есть не в меру ретивые слуги богини, считающие, что лишь страдание позволит приблизиться к искуплению. Возможно, они не желают, чтобы муки благородных родов прекратились. Мое видение было неполным и отрывочным, и я не могла разгадать волю богини – я поняла лишь, что есть такой шанс. Мы должны защищать это хрупкое сокровище. Понимаешь, о чем я говорю?

Сериз не требовалось зрение, чтобы понять, о каких жрецах говорит Мать-настоятельница. Большинство из них спокойны и приветливы, но были и другие – мужчины с острыми ледяными взглядами, которым будто бы доставляло удовольствие ловить новообращенных на нарушении правил. Сериз изо всех сил старалась их избегать. И покуда воля богини была неясна, ее священный долг – оберегать это видение, почти как крольчонка в ладонях.

– Да, ваша милость.

– Помалкивай об откровении, – велела Мать-настоятельница, – покуда не поймешь, кто твои союзники.

– Да, ваша милость. Когда я отправлюсь в путь?

– Немедленно. Я прикажу приготовить карету, которая отвезет тебя в гавань. До Мортары несколько дней пути, а терять нельзя ни мгновения. Иди попрощайся с семьей. А я прикажу слугам помочь тебе в сборах.

Немедленно? Перед глазами Сериз все поплыло. Это было слишком неожиданно.

В полной растерянности она вернулась в оранжерею и сообщила новость родным, едва осознавая, что именно сказала. Когда она замолчала, повисла тишина. Родители в оцепенении сидели с приоткрытыми ртами. Лицо Нины скрывала вуаль, но она тоже как-то неестественно замерла. Сериз понимала их потрясение – она и сама его испытывала, – но девушка ожидала увидеть хотя бы тень восторга или гордости за неожиданное повышение.

– Я знаю, что не заслужила этого, – произнесла она, – но служба при дворе – великая честь.

Ее мать моргнула, будто приходя в себя.

– О, милая, ты, разумеется, заслуживаешь такой, и даже большей, чести. Королю просто невероятно повезло. Мы просто…

– Беспокоимся, – закончил за нее отец.

– Именно, – продолжила мама. – Храм – самое безопасное для тебя место.

– Для всех, – снова вмешался отец.

– Да, для всех, – согласилась мать. – И нам так удобно к тебе ездить.

– Дворец слишком далеко, нам будет тяжело тебя навещать, – сказал отец. – Оставайся здесь.

Сериз покачала головой. Выбирать было уже поздно.

– Мне велели с вами попрощаться. Мать-настоятельница сказала, что я уезжаю немедленно.

Вновь повисла тишина, а затем последовал обмен тяжелыми взглядами. Наконец мама выдавила улыбку и похлопала по подушке рядом с собой. Когда Сериз села между родителями, мама достала что-то из шелкового мешочка.

– Возьми, – она сунула в руку дочери гладкий плоский диск. – У отца есть такое же. С его помощью ты сможешь поговорить с нами на расстоянии.

Сериз взглянула на предмет. Это было сердечное зеркало, названное так потому, что помогало разлученным любовникам тайно общаться. У нее никогда такого не было, но она знала, как оно устроено. Подняв зеркало, она увидела в нем бежевую подкладку отцовского кармана. Затем появились его пальцы, а позже и лицо, разрезанное усмешкой, которая не коснулась глаз.

– Раньше тебе нельзя было его брать, – сказал он, глядя в свое зеркало. – Но поскольку теперь ты не будешь жить в храме…

После слов «ты не будешь жить в храме» Сериз уже ничего не слышала. Еще недавно она о таком и не помышляла. Проще было представить, что она натянет на себя чужую кожу. Она никогда не уходила с храмовой территории дальше соседнего рынка, а теперь отправится в далекие новые земли. Заканчивалась часть ее жизни, а она даже не увидела, как подошел этот момент.

Перед глазами вновь все расплылось, на сей раз от влаги.

– Прекратить, – скомандовала Нина, вырывая ее из оцепенения. Она так долго молчала, что Сериз едва не забыла, что она рядом. – Мама? Отец? Можно мне попрощаться с Сериз наедине?

Родители кивнули и вышли во дворик.

– У нас мало времени, так что слушай внимательно, – сказала Нина, садясь на диван рядом с сестрой и извлекая из-под воротника платья золотую цепь. Пока она стягивала ее поверх вуали, Сериз заметила, что одно из звеньев, неровное и тусклое, больше походило на вставленное в цепь кольцо. – Надень это. Для защиты.

Сериз взяла цепь в руки и стала рассматривать измятую «подвеску». Она немного разбиралась в зачарованных реликвиях, но этот предмет совершенно не выглядел особенным.

– Что это?

– Я не могу тебе сказать.

– Почему?

– Потому что есть магия, которая держится на тайнах. Надевай.

– Но как она устроена?

– Не думай об этом, – Нина нетерпеливым движением обернула цепь вокруг шеи Сериз и запустила руку под храмовое облачение сестры, пристраивая уродливую подвеску меж ее грудей.

– Нина! – Сериз оттолкнула руки сестры.

– О вороны кровавые, Сериз, у нас одинаковые части тела.

– Это не значит, что я разрешаю тебе их трогать!

– Ладно, – подняла руки Нина. – Только пообещай, что никогда не будешь ее снимать.

– Даже во время мытья?

– Даже тогда. И никому ее не показывай – ни королю, ни его жрецам, ни Матери-настоятельнице. Никому.

– А маме с папой?

Нина откинула вуаль, открывая лицо. Сериз поняла, что сестра очень серьезна.

– Никому. Пообещай.

Утопая в чарах Нининой красоты, Сериз услышала свой голос:

– Обещаю.

Нина опустила вуаль в тот самый миг, как в оранжерею вошла Мать-настоятельница.

– Идем, Сериз, – приказала она, – карета готова.

– Уже? – Сериз бросила взгляд в ту сторону, где располагалась ее спальня. У нее, несомненно, имелось больше вещей, чем можно было собрать так быстро.

– Все сделано. Ступай, девочка. Не заставляй меня повторять.

– Да, ваша милость.

Выйдя из оранжереи и взглянув на ожидающий ее багаж, Сериз вдруг задумалась. Какую одежду собрали ей слуги? Будет ли она и дальше носить платье прорицательницы-ученицы? Или сменит на мантию новообращенной Видящей? А может, король считает, что при дворе следует носить такие же шелка, как у мамы с Ниной? Ни одна из этих ролей не казалась ей подходящей. Сериз не была прорицательницей (по крайней мере, не считала себя таковой), а ее статус второй дочери предполагал, что ее место – в служении богине, а не в мире людей.

Кто она теперь?

Ей хотелось спросить, но она уже достаточно испытывала терпение Матери-настоятельницы, чтобы начать беседу на такую легкомысленную тему, как одежда. Поэтому она просто молча обменялась прощальными поцелуями с родными, а когда они ушли, Мать-настоятельница положила руку ей на плечо и тоже попрощалась.

– Здесь наши пути расходятся, девочка моя. Я буду скучать, хоть ты и постоянно доводила меня до полного изумления.

– Я уверена, что однажды вернусь, ваша милость.

Мать-настоятельница покачала головой.

– Я не знаю, где будет окончена твоя нить, но в храм ты никогда не вернешься.

Сериз решила не напоминать, сколько раз Мать-настоятельница ошибалась насчет ее нити. Будущее переменчиво. Она решила верить, что однажды возвратится домой, в свой храм, ведь о любом другом исходе ей страшно было и помыслить.

– Помни, девочка моя, спокойствие и сострадание укажут путь. И не бойся. Береги видение, даже если это значит, что его нужно сохранять в тайне, – Мать-настоятельница перевела взгляд на движущиеся фрески на потолке. – У богини на тебя есть планы, Сериз.

Сериз тоже посмотрела наверх, и ее взгляд упал на гневную половину лица Шиеры: одно пылающее око, половина верхней губы вздернута, обнажая смертоносный резец. По спине девушки пробежал холодок. Сериз не сомневалась, что богиня перенаправила ее нить.

Но какая из сторон Шиеры проложила путь?

3