Мелисса Фергюсон – Встречи на полях (страница 31)
Я хочу сказать: «Сэр, вообще-то это вы отвлекли меня, забыли?» Но, мне кажется, не стоит об этом упоминать.
– Приятного… приема, – говорю я.
Я хочу добавить: «И пожалуйста,
Поэтому, не имея власти в этой ситуации, я как можно веселее улыбаюсь и машу рукой, изо всех сил пытаясь не выглядеть как девочка, которую не взяли в команду по софтболу.
– Увидимся в понедельник.
Уилл кивает, но его взгляд уже затуманивается, и он поворачивается к кабинке впереди.
Жизель понизили.
Утром в понедельник я стою на мраморной плитке вестибюля под огромной дрожащей люстрой и едва могу поверить своим ушам. Эта новость так быстро разнеслась по всему зданию, что в нем царит явно различимый гул.
Жизель. Та самая Жизель. Та, которая десять лет приходит сюда с безупречным макияжем. Та, которая последние два года мечтает о должности издателя. Одна из любимчиков миз Пеннингтон (потому что, как никто другой, умеет притворяться, что разбирается в литературе).
Я оцепенело слушаю приглушенные – и в некоторых случаях воодушевленные – разговоры: все обсуждают новость.
Как только я поворачиваю ручку двери в наш кабинет, Лайла встречает меня взрывом энергии.
– Ты слышала? – спрашивает она, практически выпрыгивая из кресла и подбегая ко мне, будто щенок, чей хозяин пришел домой после длинного дня. – Ты в это веришь?
– С трудом, – озадаченно отвечаю я.
Лайла закрывает за мной дверь. Более того, все двери в нашем коридоре сегодня закрыты. Негласное правило предписывает держать их открытыми, чтобы миз Пеннингтон могла наблюдать за нами, когда внезапно, точно надзирательница, решает пройтись по коридорам. Но сегодня все обсуждают последнюю новость.
Могучая Жизель пала.
Но разумеется… разумеется?.. не из-за меня.
– С утра я видела, как она несла коробку вещей со своего стола вниз. На первый этаж. – Глаза Лайлы полны настоящей радости. – Если честно, я удивлена, что она не уволилась. Ты же ее знаешь. Она бы наверняка предпочла остаться безработной, чем потерять чувство собственного достоинства, оказавшись на первом этаже. Думаю, она найдет себе новое место и уйдет через неделю.
– Куда она перешла?
– В «Трофи». Ассистенткой. Поверить не могу. В случившемся с Гарри все понятно. Ситуация с Клайвом была логичной: он всегда посредственно работал. Но Жизель? Она всего дня два назад тусила с большими шишками! Я их видела!
Как будто по сигналу раздается стук в дверь. Мы подпрыгиваем, бежим к своим столам и кликаем мышками, чтобы вывести компьютеры из спящего режима.
– Войдите, – как можно непринужденнее кричу я.
К моему удивлению, это Уилл.
В его глазах больше нет расслабленности. Все эмоции, которые я видела в них два дня назад, исчезли, и осталось лишь то жесткое требовательное выражение, которое он носит на лице с восьми до шести. Даже его одежда выглядит более обтягивающей и неудобной из-за идеальной отутюженности и острых углов.
– Саванна. Можно тебя на минуту?
– А. Конечно, – отвечаю я.
Глаза Лайлы становятся размером почти с блюдца, пока она наблюдает за тем, как я выхожу в коридор. Это объяснимо. На протяжении последнего года эти слова были дурным предзнаменованием. Всех, кто их слышал, неизменно увольняли.
Кто знает? Возможно, сейчас моя очередь.
Я плетусь за Уиллом в конец коридора, где маячит одинокая дверь. Двое людей, которые идут нам навстречу, останавливаются, когда мы проходим мимо, и практически впечатываются в стены, тоже округлив глаза до размеров блюдец. Господи. Я не сомневаюсь, что слухи уже поползли. Сейчас все наверняка спорят, кому достанется мое рабочее место.
Мы заходим в офис Уилла, и я слышу, как у меня за спиной со щелчком закрывается дверь.
Я была здесь всего несколько раз.
– Пожалуйста, садись. – Он указывает на одно из двух современных кожаных кресел у стола.
Присев, я осматриваюсь. Большой стол из потертой сосны куплен в семидесятые годы, как и другие столы в здании, но, помимо него, в комнате все новое. Красный персидский ковер, выглядывающий из-под стола и растянувшийся на полкабинета. Книжный шкаф из черного ореха, до краев набитый как старыми, так и новыми книгами. За спиной Уилла два окна, из которых открывается вид на высокий клен с по-зимнему худыми ветвями. Рядом с окнами раньше висели рамки, а в них – целая жизнь, посвященная издательскому делу, почти все важные достижения, которыми мог любоваться Гарри, да и остальные тоже.
Но за спиной Уилла больше нет никаких рамок. Только свежий слой холодной серой краски, которая в утреннем свете выглядит скорее голубоватой.
Уилл делает вдох.
– Ты наверняка слышала.
Он не поясняет. В конце концов, он вырос в этих стенах и наверняка знает, как быстро здесь разлетаются слухи.
– Да, – отвечаю я. – Должна признаться, я удивлена.
Уилл кивает. Кажется, ему не нужна и не интересна никакая дополнительная информация.
– Я просто хочу, чтобы ты знала, что я благодарен за твою откровенность в пятницу. Чем лучше я пойму всю массу проблем, существующих в этой компании, тем легче будет нам всем в дальнейшем.
Так вот в чем дело. Мои страхи – нет, я не позволю себе признаться в этом даже мысленно. Мои подозрения подтвердились. Он позвал меня к себе, чтобы поговорить о компании. Это даже объясняет его предложение сделать игру «интереснее»: он хотел сыграть со мной в дартс и нарыть всю грязь о том, что на самом деле происходит в компании. А я с такой готовностью поделилась с ним всеми мыслями, которые были у меня в голове.
– Рада слышать. – Эти слова звучат позитивно, но тон у меня отрешенный и вежливый. Такой же, как моя напряженная поза, хотя стул всеми силами пытается заставить меня откинуться на спинку.
– Что ты думаешь насчет Йосси?
– Йосси? – У меня срабатывают датчики. Йосси работает в нашем издательстве уже десять лет, и, хотя он заставляет меня скучать до слез на каждом совещании, он хороший человек. Он верен «Пеннингтону». Любит книги. Достоин только хорошего. – Йосси отличный.
– Разве? – Уилл вскидывает бровь так же, как когда подверг сомнению мои навыки дартса. Только на этот раз это вызывает у меня другие эмоции. На этот раз я напрягаюсь. – Он опоздал на работу уже три раза.
Да, Йосси с трудом дается приходить вовремя, но это потому что, заботясь об экологии, он ездит на работу на велосипеде. Иногда он становится жертвой луж. Иногда всю ночь читает, увлекшись той или иной темой, и не может проснуться по будильнику. Извечная проблема настоящего любителя книг. Но мы ведь работаем в издательстве. Таковы ожидаемые и, несомненно, приемлемые последствия того, что ты нанимаешь истинных книголюбов.
– И я заметил, что он относится к работе в команде с меньшим энтузиазмом, чем другие.
Разве можно его в этом винить? Он был под крылом Жизель, и каждый раз, забирая себе его проекты, она неизбежно что-то портила и обвиняла в этом его. Или видела, как книгу хвалят, и присваивала его заслуги себе.
– Йосси – настоящее сокровище для этой компании. Он единственный в своем роде. Если честно, тебе лучше уволить меня, чем его.
Ну вот. Я сказала ему правду. И тем самым встала на линию огня.
– Да, но достаточно ли он уверен в себе? – не отступает Уилл. – Может ли он управлять командой?
Когда это я стала стукачкой в «Пеннингтоне»? Когда я стала крысой, шмыгающей по темным углам с начальством и нашептывающей ему секреты, от которых зависит судьба окружающих? После каждой моей встречи с Уиллом кого-то либо уволили, либо понизили, либо перевели на другую должность. Врать не буду – я это оценила, но теперь Йосси?
Он просит меня выдать ему грязное белье Йосси?
Я не могу. Не могу быть стукачкой, которая нашептывает боссу гадости всякий раз, когда чем-то недовольна.
Я вскидываю подбородок.
– Думаю, эти вопросы лучше задать самому Йосси. Извини, но у меня много работы. Сегодня нужно сдать отчеты по тратам. Я лучше пойду.
Уилл, который допрашивал меня с таким напором, что подался вперед, опершись на локти, удивленно откидывается на спинку кресла. В его взгляде больше нет напряжения, он будто видит меня впервые.
– Да, – произносит он после длинной паузы и встает, возвращаясь к вежливой дистанции. – Да, сегодня нужно сдать отчеты. Это ты вовремя вспомнила.
Между нами теперь пропасть. Я это чувствую, и он, судя по тому, как идет к двери, чтобы меня выпроводить, тоже.
Обернувшись у двери, я замечаю на его лице новое выражение и секунду мешкаю. Возможно, это плод моего воображения, но он выглядит почти… обиженно. Будто он наконец открылся и очень хотел поделиться с кем-то своими переживаниями. На вершине наверняка одиноко.
И все же.
Пока он еще не открыл дверь, я, много чем рискуя, дотрагиваюсь до манжеты его рубашки.
– Йосси – хороший человек и ценный сотрудник, – тихо произношу я. – То, что ему не хватает пунктуальности, не отменяет его верности, доброжелательности и энтузиазма в работе, которые выдержали проверку временем.
Уилл молчит с непроницаемым выражением на лице, и я продолжаю:
– Я очень надеюсь, что ты как следует познакомишься со своими подчиненными, прежде чем принимать поспешные решения.
На его лбу появляется небольшая морщина, и я не знаю, о чем думает он, но определенно знаю свои собственные мысли. Уилл Пеннингтон провел здесь две недели, за которые уволил Клайва, сменил редактора Тома и понизил Жизель. А теперь он собирается совершить ужасную ошибку с Йосси. Возможно, некоторые из его решений были оправданны, но он в самом деле влетел в «Пеннингтон», как слон в посудную лавку.