Мелисса Альсури – Времена грёз. Том 2 (страница 60)

— Я поговорю с мачехой, уверен, она поймет, что перегнула палку.

— Не поймет. Она никогда не понимает.

Голос Уны стал тише, мне показалось, что она вот-вот готова была расплакаться.

Я прикрыла дверь, стараясь не шуметь, на полу всюду были разбросаны мелкие ватные шарики, у стены использованным снарядом лежала жестяная коробка с изображением улыбающейся девушки с неестественно тонкой талией. Желудок болезненно сжался. В сравнении с этим баланда, коей Ньярла кормили в темнице, кажется настоящим деликатесом. Это хотя бы еда.

— Уна, обещаю, всё будет хорошо, я лично буду присылать тебе слуг с подносами. Лучше посмотри, кого я к тебе привел в качестве охраны.

— Кого?

Сделав шаг в бок, Авель приглашающим жестом, протянул ко мне ладонь. Послушно кивнув, я подошла к ним, наблюдая, как брови девушки ползут вверх. Прикрыв ладошкой рот, Уна удивленно ахнула и вновь густо покраснела.

— Серафина! Сэра! О, боги, прости меня за эту сцену, это наверняка выглядело жутко некрасиво. Поверь, я не всегда такая, чаще всего я довольно безобидна, но сейчас подготовка к свадьбе съедает все нервы, это обычная истерика невесты, ничего страшного, я постараюсь впредь держать себя в руках. Так неловко вышло…

— Всё в порядке, передо мной не нужно оправдываться, я всё понимаю.

— Ах, Солар, ты так великодушна.

Облегченно выдохнув, Авреллиан вежливо поцеловал руку сестры, отвлекая и прощаясь, но ее бледные пальчики тут же вцепились в ладонь брата.

— На этом я оставлю вас, Уна, молю, оденься, не вздумай выйти в таком виде в коридор.

— Конечно-конечно, спасибо, братец, я очень благодарна тебе за такой щедрый жест, ты самый-самый лучший на свете.

Заполошно расцеловав короля в обе щеки, девушка заметно расцвела и, чуть не подпрыгивая на месте, сияла, как мартовское солнце. Авель, смущенный и растерянный, заторможенно покачал головой.

— У-уна.

— Всё-всё-всё, отпускаю, хорошего тебе дня.

— И вам, дамы.

Авреллиан ободряюще улыбнулся сестре и, кивнув в качестве прощания, наконец-то оставил нас с Уной одних. Ничуть не смущаясь своего откровенного вида, девушка тут же подлетела ближе и поймала мою ладонь.

— Это событие нужно отметить! У меня как раз заказан столик под холмом, и… бо-оги, мне нужно моё жемчужное платье, оно у меня самое счастливое, Сэра, если это возможно, помоги его найти, я всех горничных распугала.

— К-конечно, без проблем.

Потянув меня в приоткрытую дверь гардеробной, Уна ловко перешагнула через брошенные как попало коробки из-под обуви и, распахнув единственную незапертую дверцу длинного стенного шкафа, уперла руки в бока. По всей комнате, насколько хватало глаз, на всех доступных поверхностях и полках разве́рзся сущий хаос из раскиданных повсюду вещей. Платья, сумки, шарфики, заколки, колье, чулки, кардиганы, пальто, роскошные юбки и тонкие блузы, легкие накидки и замысловатые шляпки — всё планомерно разбросано будто полотно безумной картины, где единственными оплотами порядка были лишь огромные вазоны, наполненные благоухающими букетами цветов.

— Где-то оно было здесь, его только из чистки принесли, оказывается, пятна от вина крайне отвратительно убираются с ткани, я так переживала, что его не смогут отстирать, всех прачек на уши подняла. О, туфли.

— Как… много цветов.

— О, это всё жених, никак успокоиться не может. Они здесь появляются каждый день свежие.

Сунув подмышку пару переливающихся кремовых туфель на толстом невысоком каблуке, Уна скинула часть вещей с круглого сидения в центре комнаты. В ярком свете ламп блеснуло жемчужное приталенное платье.

— Нашла! Ты смотри, какая прелесть. Обожаю его, тебе что-нибудь подыскать?

— Нет, не нужно.

— Точно? У меня на тебя есть такой шикарный зеленый наряд, иди-ка сюда.

Вручив мне свою ношу, девушка выдвинула один из ящиков и достала чуть ли не единственное аккуратно сложенное платье из зеленого, мшистого цвета бархата. Расправив находку, она осторожно приложила наряд ко мне, проверяя, подходит ли размер. Мягкие пальцы щекотно пробежались по бокам.

— Бедра не войдут, как жаль, они такие красивые, мама бы убила меня за такие. Она из-за выросшей груди-то истерику устроила, первый год, едва оформившись, как девушка, я обязана была надевать корсеты, чтобы не выглядеть вульгарно и вызывающе.

Поджав губы, я невольно представила, как это смотрелось бы на Уне и внутренне содрогнулась. Фигура Монро не подходила для корсетов под мальчика, и уж тем более того модного прямого кроя с низкой талией, что сейчас активно выставлялся на витрины магазинов.

— Довольно жестоко.

Задумчиво складывая платье обратно, девушка склонила голову, белокурые локоны скрыли от меня ее лицо.

— Правда? Возможно, я не в курсе, как оно бывает в нормальных семьях. Моя мама не была плодом любви, и для нее нежные чувства к дочери это что-то из сказок. Она даже имя мне дала «УУна" только из-за надежды на то, что детей у нее больше не будет. Отец был расстроен. Ему нужен был наследник для передачи семейного дела, а не я, но эта женщина уперлась. Беременность была для нее настолько омерзительной, что почти девять месяцев она изводила всех вокруг, слуги менялись каждую неделю, а те, кто задерживался, приспособившись к этому кошмару, получали тройные-четверные надбавки. Большая часть таких сухарей-подхалимов до сих пор с ней, поддакивают ее ворчанию, говорят, какая я ужасная дочь, и передают свои отвратительные послания с ватой, сигаретами, корсетами и прочим. Я, как дура, искренне надеялась, что здесь она меня не достанет, но нет!

С силой задвинув ящик, Уна опустила плечи на миг, но тут же встрепенулась, испуганно посмотрев на меня.

— О, Солар, прости-прости-прости, я так заболталась, я правда не хотела тебе докучать, это так ужасно. Останови меня в следующий раз. Мы только познакомились, а я…я…

— Всё хорошо, всё хорошо, я готова тебя слушать сколько нужно.

Переложив наряд девушки на ближайшую полку, я неловко обняла Уну, стараясь подбодрить. Уже покрасневшие глаза посмотрели на меня с толикой надежды.

— Правда-правда?

— Правда-правда.

— Сэра… боги, ты такая хорошая, можно мы будем подругами? Я так рада, что Авель выбрал тебя, ты такое сокровище.

— Да… конечно. Я тоже рада.

Уна вновь улыбнулась, ее настроение казалось мне апрельской грозой, когда после мимолетного дождя мир расцветал яркими красками с новой силой. Обняв меня в ответ, она запустила руки под расстегнутый пиджак, огладив ладонями спину. Чуть вздрогнув от пробежавших мурашек, я поторопилась отвести взгляд. Мы были едва знакомы, но ее доверие и открытость подкупили меня, заставляя сопереживать и позволяя ей куда больше, чем кому-либо ещё за такой короткий срок.

— Спасибо. У меня никогда не было подруг.

— Никто тебя не поддерживал?

— Мама выбирала меня нескольких «подходящих» девушек, и я обсуждала с ними «подходящие» темы: детей, семью, погоду, будущих мужей, молитвы. Ничего общего с дружбой. По выходным иногда можно было встретиться в церкви с ними, но я часто сбегала с проповеди, чтобы заглянуть в кондитерскую через дорогу. Там были та-акие сладкие булочки с ванильным кремом и сахарной пудрой или шоколадной крошкой и малиновым джемом внутри. Я наедалась ими до икоты, пока меня не находила няня, совала их во все карманы, чтобы Моргану принести. За такое меня обычно ждали дома розги, но день считался удачным, десерт стоил недельной боли от порки.

Не стесняясь, Уна положила голову мне на плечо, предаваясь воспоминаниям, от ее волос я уловила сладкий аромат, будто девушка сама вдруг стала сдобно-сахарной.

— Неужели дома тебя не кормили?

— Мама запрещала десерты в доме, говорила, что дети от них становятся агрессивными и непослушными. Папа баловал меня в тайне, но это было нечасто, почти всё время он был занят.

— А Морган это…?

— Питомец, ох, на самом деле мой лучший друг, наверное, единственный друг, что у меня действительно был, но мамой он тоже не одобрялся.

— Собака?

Игриво хихикнув, она лукаво посмотрела на меня и, будто бы рассказывая секрет, сделала голос тише, заставив прислушаться.

— Нет, полуэльф, я его тебе покажу, мы как раз отправляемся к нему.

Под холмом

Оставив меня в некоторой растерянности, Уна без помощи горничных собралась удивительно быстро, не слишком беспокоясь о сезонности одежды и просто накинув на любимое платье тонкую шубку из белого меха. Ухоженные руки украсили длинные шелковые перчатки, даже на вид стоящие баснословных денег. На голове специальными заколками была закреплена легкомысленная шляпка с короткой вуалью на один бок. Полюбовавшись собой в зеркале, Уна, недолго думая, подхватила одну из своих алых помад и, накрасив губы, попыталась поймать меня для той же процедуры, но я успела ускользнуть, сославшись на далеко не вечерний вид. Принцесса недовольно скривила рот и даже нахмурилась из-за моего упрямства, но слишком наигранно для того, чтобы я в это действительно поверила.

— Ничего, в следующий раз тебя наряжу как следует, не отвертишься. Я обязана снова увидеть тебя в платье.

— Смею напомнить, что я прежде всего страж.

— Юбка и немного косметики не помешают тебе махать этой жуткой штукой на поясе.

— Я бы поспорила.

Вручив мне в руки колье из двух рядов мелких ровных жемчужин, Уна дождалась, пока я застегну его на тонкой девичьей шее. Ее глаза сияли нескрываемым азартом, будто принцесса в одночасье получила всё, о чем могла мечтать. Повиснув на моем локте, она не дала отстраниться и изобразить субординацию хотя бы для следящих в коридорах псов. Цепкие пальчики то и дело показывали мне куда идти, задорный голос пересказывал последние сплетни и новости, в том числе о том, как Мирра на днях заставила горничных сделать генеральную уборку во всем крыле из-за того, что ей до тошноты не нравился какой-то запах. Слуги сбились с ног, не понимая, на что королева реагировала так остро.