Мелисса Альсури – Времена грёз. Том 2 (страница 46)

— И ты выхлопотал ее себе?

— Конечно! Жильё подготовили, питание предоставляем как и остальным работникам, а она, знай, запирается у нас в архивах и целыми днями папки разбирает. Только недавно начала пускать персонал с запросами, так что имей в виду. Все сведения у нее хранятся в строгости, сам ничего не вздумай трогать.

— Да, я понял.

Преодолев всё расстояние из больничного крыла в административное здание, мы спустились к регистратуре, где за обширным островом из добротного дерева в зале растревоженным ульем переговаривались работники и пациенты. На скамьях со стороны входа, собрались больные в ожидании срочного приёма, там же где-то плакал ребенок, кто-то тихо охал от боли, а у стойки среди переговоров выделялось едкое шипение женщины, требующей очередную справку. Стараясь не попадаться посетителям на глаза, мы тут же скользнули к стене за лестницу и, свернув в почти незаметный проём, оказались перед толстой дверью со скромной табличкой «Архив».

— И не спорь с ней, умоляю.

Не дожидаясь моего ответа, Герберт дёрнул ручку и вошёл внутрь, в обширный, хорошо освещенный зал с множеством аккуратных стеллажей, стоящих так ровно, что невольно рябило в глазах. В воздухе почти не пахло пылью или миндалем, как бывает в старых библиотеках, наоборот, в помещении чуть пахло лаком, деревом и типографскими чернилами новых книг. До ушей донеслось клацанье печатной машинки и скрип отодвигаемого стула.

— Доктор Уэст?

— Мерием, дорогая, нам нужна ваша помощь, найдите пожалуйста информацию…

Из-за широкого стола с сеткой мелких ящиков по стенке поднялась миниатюрная южанка в непривычном для кочевниц строгом костюме оливкового цвета. Ткань явно была привезена с родины девушки, но перешита на наш манер, удивительно подчеркивая светло-карие глаза, растерянно смотревшие на Уэста, и изящную талию, перехваченную кожаным ремнем.

Стоя за Гербертом без надобности поддерживать разговор, я невольно засмотрелся на архивистку. Мерием что-то уточняла, переспрашивала и искала среди множества ящичков, пока в моей голове крутилась только одна мысль: какая же она ладная, словно искусная статуэтка, ничего лишнего нет, и всё так гармонично выглядит, что образ в целом рассматривать можно как картину. Запястья тонкие, пальчики шустрые, одна прядка волнистых, почти черных, но заметно выгоревших волос выбилась из аккуратного низкого пучка, и, наверное, только это я хотел бы изменить в ней. Распустить локоны, позволить им упасть на плечи, и запустить руку в этот мягкий водопад.

Девушка ушла вглубь собственного лабиринта из шкафов, скрывшись из виду. Герберт, ткнув меня локтем в бок, кивнул в ее сторону.

— Ты выглядишь так, будто собрался ее расчленить.

— Я просто задумался.

— А-а, ну тогда понятно, откуда у тебя столько любовниц, они просто боятся, что в ответ на отказ ты их придушишь.

Нахмурившись сильнее, я посмотрел на доктора и, дождавшись, пока он первый отвернется, прислонился к столу. Шутливость Уэста начала, мягко говоря, раздражать. Вместо раскопок в архиве я бы сейчас с радостью уехал в поместье, потратив минимум неделю, чтобы перебрать вещи из Храма. Сколько лет прошло, а я так этим и не занялся. Даже Софи там уже была, но не я.

— Вот, пожалуйста, Азура, она же Хазура. Сирота, была подброшена к старейшине Лисмора в возрасте трех лет и спасена от цинги. После переправки в Храм получила должный уход и была определена в…

— Позвольте мне самому посмотреть документы, так будет проще.

Мерием остановилась рядом с рабочим местом и, воинственно сдвинув брови, покачала головой.

— Боюсь, это невозможно. Вы повредите бумаги. Лучше уточните, что именно вы ищите в ее досье.

Герберт, заметив, что я собираюсь препираться, замахал руками, пользуясь тем, что архивистка повернулась к нему спиной.

Не спорить с ней, точно, как же.

Хотелось гаркнуть, приказав зарчанке подчиниться, но многолетний опыт в переговорах подсказывал, что это действительно будет иметь обратный эффект. Вместо этого сдержав недовольство, я наклонился к темноволосой макушке и протянул руки ненавязчиво касаясь чужих прохладных пальцев.

— Вы проделали огромную работу здесь, и я, честно говоря, поражен тем, как умело и совершенно вы выстроили систему документов в таком сложном и беспокойном месте.

— Ох, что вы, какие глупости, у нас, в исконных землях, с детства учат…

Девушка оборвала себя на полуслове, будто испугавшись, что скажет лишнее. Воспользовавшись заминкой, я продолжил уговоры, стараясь сделать голос как можно мягче и тише, чтобы Мерием сама хотела потянуться ко мне, ощущая наш диалог более интимным.

— Прошу, разрешите мне воспользоваться этим ценным трудом? Обещаю, что не сделаю ничего предосудительного, и бумаги вернуться к вам в полном порядке. Мне жизненно важна ваша помощь, и только в вашей власти мне помочь.

Ненавязчиво обхватив ее запястья, я чуть сжал их всего на миг, подарив частицу своего тепла, и тут же скользнул по кистям вверх, возвращаясь к папке, словно опасаясь даже такой близости. Темные ресницы девушки чуть дрогнули, прикрывая глаза. Смуглые щеки залил румянец, подтверждая мой успех.

— Господин Каин.

— Я нуждаюсь в вас, Мерием.

— Раз вы так настаиваете…

— Благодарю. Вы очень великодушны.

Не спеша забрав документы, напоследок я подарил девушке благодарную улыбку в ответ на ее мимолетный смущенный взгляд. Герберт осуждающе покачал головой, едва не цокнув языком на мою выходку.

На это я мог лишь молча пожать плечами. Он просил меня не спорить, и я честно выполнил это условие.

Вернувшись к письменному столу, я пролистал бумаги до конца в поисках свидетельства о смерти. Среди множества исследований, анализов и заметок о болезнях показался простой набросок тушью с портретом Азуры и отдельный, самый последний, особенно пожелтевший лист с неровным, дерганным почерком Уэста.

— Ты можешь расшифровать свои каракули, Герб?

— Да, пожалуйста.

Доктор подошел ближе и, стащив у меня страницу, погрузился в чтение. Мерием вновь вернулась к своему рабочему месту, протянув руки к пишущей машинке.

— К сожалению, я еще только в процессе перепечатывания некоторых документов.

— Не переживай, голубушка, никто и не говорит, что вы обязаны были сделать всё за полгода. Лично я уже в восторге от ваших результатов.

— Льстецы.

— Каин, смотри, запись я делал после разрушения храма, Азуру нашли на площади среди тех, кто препятствовал продвижению светлых. На теле найдены ожоги и колотые раны, погибла, предположительно, от ранения мечом в легкое.

Пропустила удар, значит. Да, я помню, она собиралась охранять главный корпус, и именно туда пришлись основные силы светлых. Даже мой демон не выдержал натиска.

— А место захоронения?

— Есть, она там же, где и все защитники Храма. Показать тебе точное место?

— Да, и мне понадобиться лопата.

— Собираешься потревожить мертвых? Ньярл бы не одобрил.

— Я хочу знать, что она точно погибла. Если есть хотя бы мизерный шанс, что она смогла спастись, то ее нужно найти или хотя бы связаться.

— Ладно, твоя правда, инструменты принесу, подожди меня у дальнего выхода с территорий там, где начинается парк для больных. Там самый короткий путь к мемориалу и могилам.

Я вытащил из кармана пальто портсигар, протерев пальцем потускневшую крышку.

Осень в Кадате выдалась влажной и прохладной. Дожди минимум раз в неделю навещали мрачный город, наполняя его водой, но чаще всего в воздухе и без него постоянно держалась тяжелая влажная дымка тумана. Настолько плотная, что капли почти грозились стать моросью. Быстро забирались в швы на одежде, мешали полноценно дышать и обволакивали собой каждый сантиметр опавшей листвы, заставляя ее неприятно прилипать к сапогам.

Звуки Кадата тонули в этой пелене, отделяя жителей друг от друга, и создавалось впечатление, что ты остался совсем один среди мокрых каменных стен и под низкими серыми облаками. Особенно чувствительные люди поговаривали, что в такой неестественной тишине и тумане можно встретить старых знакомцев, потерянных уже очень давно, родных, близких. Всех тех, кто не мог бы вернуться на узкие улочки сам.

Врут, конечно.

Мне ли не знать, что пути назад после смерти нет.

Открыв исцарапанную крышку портсигара, я посмотрел на полный комплект сигарет, не решаясь вытащить хотя бы одну. Ожидание доктора растягивалось, словно я сам уже стал одним из призраков прошлого, но закурить значило принять поражение и вновь вернуться к вредной привычке, отделив от себя семью и возможных пассий. Никому не нравился запах табака, даже мне, но всего одна сигарета успокаивала нервы. Не так хорошо, как вечер в объятьях девушки, но намного доступнее и проще.

Вновь заводить интрижку и видеть в чужих глазах надежду не было никаких сил.

— Уже успел заскучать?

Герберт оказался рядом, жуя что-то на ходу и тут же вручив мне старую лопату с потемневшим деревянным черенком. На видавшую виды кофту он надел такую же потасканную кожаную куртку с потертыми пятнами в районе локтей и, не дожидаясь меня, прошел вперед, по устланной брусчаткой дорожке через парк.

— Герб, скажи честно, у вас не хватает финансирования в больницах?

— С чего ты взял?

— Ты выглядишь как нищий студент в отцовских обносках.

— Ой, да сдались тебе эти шмотки. Терпеть не могу ходить по магазинам, мне не до этого.