Мелинда Ли – Ее последнее прощай (страница 21)

– Тогда повторим еще раз, – терпеливо сказал он. – И ты их как следует запомнишь. В дальнейшем проступки не допускаются. Понятно?

Она кивнула.

– Итак, повторяем, – произнес он и скрестил руки на груди. – Будь внимательна. Запомнишь правила – получишь немного еды.

При упоминании о еде желудок Челси болезненно сжался. Она приготовилась внимательно слушать.

– Первое: ты принадлежишь мне. Ты беспрекословно выполняешь все мои указания. Ты – моя собственность. Второе: в моем присутствии ты смотришь в пол. Третье: не говорить без разрешения. Четвертое: любое неповиновение карается удобным мне способом. Ты можешь повторить?

Челси кивнула, ожидая от него сигнала. Боковым зрением она заметила жестокую улыбку, исказившую его рот.

– Можешь говорить, – произнес он удовлетворенно.

С трудом шевеля распухшими губами, Челси перечислила все правила.

– Молодец, быстро учишься, – сказал он, доставая из кармана протеиновый батончик. Протянул его ей. Когда Челси вытянула руку, чтобы взять батончик, он резко отдернул руку.

Схватив ее за волосы свободной рукой, он прошипел:

– Запомни, я не шучу. Если ты еще раз попытаешься сбежать, я изобью тебя так, что живого места не останется. А потом задушу и закопаю в лесу. Понятно?

Скорчившись от боли, Челси кивнула. Хорошо, что он не приказывал ей говорить, потому от страха ее голосовые связки словно парализовало. Ужас пробирал ее до костей.

Отпустив ее волосы, он бросил батончик ей на колени. Помедлил, погладил ее распухшую щеку.

– Все будет хорошо. Вот увидишь, я лучше знаю. Сейчас принесу раскладушку. Если будешь продолжать хорошо себя вести, получишь еще еды.

Выпрямившись, он повернулся к ней спиной и пошел к двери. Быстро вернулся с раскладушкой, потом снова ушел, оставив Челси в догадках, что принесет завтрашний день и что потребуется от нее, чтобы выжить.

Глава 13

Закрыв за собой дверь, он снял маску и подставил лицо прохладному ночному воздуху. Ему не верилось, что она оказалась такой способной ученицей. Он чувствовал себя, как ребенок, получивший желаемое, был готов скакать от удовольствия. Все шло четко по плану.

Обернувшись, он проверил тяжелый навесной замок и включил сигнализацию. Лишняя предосторожность не помешает. Он победитель и расставаться с трофеем не намерен. Она действительно идеальная женщина. Ее он никогда не упустит.

Челси настолько продвинулась за такой короткий срок! Превзошла его самые смелые ожидания.

Она автоматически чуть не ответила на его прямое приветствие, но мозг Челси заглушил первую спонтанную реакцию. Все произошло у него на глазах. Чисто рефлекторно она открыла рот, но мозг возразил, и рот закрылся. Без сомнений, сработал защитный механизм. Открытое неповиновение ведет к боли. А покорность – к физическому комфорту.

Павлов отдыхает.

Подумаешь, научить несколько посаженных в клетку собак пускать слюну по сигналу. Это ни в какое сравнение не идет с его достижениями. За несколько дней ему удалось изменить порядка двадцати условных рефлексов. Его сурового и справедливого, вовремя исполненного наказания оказалось достаточно, чтобы подавить ее естественные инстинкты.

Удивительно.

Она действительно особенная. На этот эксперимент он возлагал большие надежды.

Возможно, удастся ускорить запланированное развитие событий. Он хотел от нее того, чего она пока не могла ему дать. Он знал мужчин, которым нравилось, когда женщина оказывает достойное сопротивление. Такие мужчины находили эротичным сам акт доминирования. Но он был человеком более утонченным. Он хотел, чтобы она приползла к нему на коленях, чтобы она отдалась ему полностью, без остатка. Она станет привлекательной для него, лишь когда безоговорочно покорится ему. Женщинам совсем не к лицу неповиновение и сопротивление.

Покорность.

Он дотронулся до молнии на джинсах. Его возбуждает именно покорность. Он не мог дождаться того дня, когда Челси добровольно отдастся ему.

Но сколько на это уйдет времени?

Как трудно подавить нетерпение.

В буквальном смысле.

Он поднял руку. Если покорность – самая благородная и прекрасная черта характера, которой он хочет добиться от своей женщины, тогда он как учитель должен научиться самоконтролю и терпению. Дисциплину прививают любовью, а не гневом. На данный момент он свою работу выполнил. Боль, которую он ей причинил, – временная. Он не сделает ей вреда.

Он слишком много вложил в нее для того, чтобы просто взять и потерять.

Он направился к своему сараю. На завтра у него большие планы. Главный урок для Челси и проверка ее успехов.

Кнут. Пряник.

Боль. Облегчение.

Особенно боль.

Он бросил Челси на самое дно. Завтра он заставит ее обнажить свою душу. После этого некуда будет двигаться, кроме как вверх. А поскольку он единственный человек, кто поможет ей восстановиться физически и психически, она должна быть ему благодарна.

Она будет обожать его.

В сарае он отложил маску в сторону. Как долго ему будет нужен этот реквизит? Она от него никуда не денется. Он не боится, что она узнает, кто он такой. Но в маске он выглядит более устрашающе. Бесчеловечно и безжалостно. А страх рождает послушание.

Он месяцами изучал психологию пыток. В его арсенале имелись как психологические, так и физические способы воздействия, и ни одним из них он не гнушался. Страх и унижение – мощные способы дрессировки.

Поэтому он и раздел ее за плохое поведение. Одежда символизирует уважение, а уважение надо заслужить.

Он начал собирать инструменты. От предвкушения в венах бурлила кровь. Надо набраться терпения. Промежутки между уроками не менее важны, чем сами уроки. Челси нужно достаточно времени для того, чтобы подумать и прийти в себя. Ее мозг должен освободиться от прежних ассоциаций и сформировать новые.

Он выбрал паяльную лампу и положил ее в сумку с инструментами. Завтра – особенный день.

Завтра он проверит, насколько она продвинулась, и преподаст ей главный урок.

Она принадлежит ему. Ее тело. Ее душа.

Вся она.

Глава 14

Джип подъехал к дому Морган. Она уже собиралась открыть дверцу машины, когда Ланс остановил ее:

– Морган!

Низкие нотки в его голосе звучали так притягательно.

– Лучше поцелуй меня на прощание прямо сейчас, а то твой цербер Софи наверняка уже на страже, – предложил он.

Морган повернулась к нему. Бережно держа за подбородок, Ланс мягко и неторопливо поцеловал ее. Морган закрыла глаза. Губы его были мягкие, одновременно нежные и требовательные. Ей хотелось, чтобы это длилось вечно.

Когда Ланс отпустил ее, Морган поймала его руку и крепко сжала. Его взгляд потемнел, и он снова ее поцеловал. На этот раз смелее. Когда его губы оторвались от ее рта, она чувствовала, что задыхается от желания.

Ланс откинулся на спинку сиденья и отпустил ее руку.

– Когда-нибудь мы найдем возможность провести пару часов наедине, – произнес он хриплым голосом. – Не подумай, что я жалуюсь. Если я что-то понимаю в этой жизни, то нет ничего важнее заботы о семье.

Морган тяжело выдохнула. Ее женское начало не желало больше уступать семейному благу. В течение двух лет она вообще не думала о сексе. А теперь, когда в ней наконец-то проснулись гормоны, судьба ставила на их пути одно препятствие за другим.

– Все будет, – сказала она.

Чем дольше они ждали, тем сильнее жгло в животе от волнения и желания. А еще от нервов. Куда же без них.

За последние десять лет она спала только с одним мужчиной. С одним-единственным. И в последний раз, когда она впервые обнажалась перед мужчиной, она была намного моложе. Не было троих детей, не было багажа тяжелых событий. Ожидание порождало неуверенность.

– Эй, что-то не так? – спросил Ланс.

– Нет-нет, все нормально. Просто надеюсь, что это «когда-нибудь» наступит скорее рано, чем поздно, – ответила она с кривой усмешкой, разглядывая свой ярко освещенный дом.

Волноваться при мысли о том, чтобы переспать с новым мужчиной, – естественно. Морган никогда не относилась к сексу беспечно. Для нее физическая и эмоциональная близость были неотделимы друг от друга. Она бы никогда не согласилась на секс на одну ночь. Ей этого никогда не хотелось. За всю жизнь у нее было всего двое мужчин, за одного из них она вышла замуж.

Однако она пообещала самой себе, что будет жить полноценной жизнью.

А такая жизнь неотделима от рисков и уязвимости.

Ланс снова взял ее за подбородок и нежно повернул лицом к себе.