Мелина Боярова – Турнир пяти королевств (страница 37)

От нехватки воздуха у меня поплыли темные круги перед глазами. Я заметила, как Мирэлос, Эрметт и остальные бросились на подмогу, обнажая оружие. Но было слишком поздно. Их крики, полные ужаса и ярости, потонули в зияющей бездне, сомкнувшей над нами зловонную пасть. Меня оторвало от пола и зашвырнуло в воронку портала. Холодная, могильная магия опутала темным коконом, вызывая тошноту и головокружение.

— Ну, вот и все, Таурелия! — проник в сознание голос Сихилла, пронизанный нотками злорадства и бесконечной усталости. — Скоро ты предстанешь перед Темным королем, который давно ждет встречи с тобой.

Крик отчаяния застрял в горле, когда я осознала, что означали слова предателя. Но воспротивиться происходящему или помешать переносу у меня недоставало сил. Тело закрутило в воронке перехода, пронизывая леденящим ужасом и ревом оглушительного вихря. Привычный мир, где остались друзья и близкие, исчез. Пространство вокруг поглотила чернота и наступившая через пару мгновений мертвая тишина, в которой бешеной пульсацией колотилось мое сердце.

Вывалившись из портала, я с высоты рухнула на что-то твердое и холодное, ощутив остроту каждого камешка, стремящегося продавить защитный барьер. Вкус металла и пыли заполнил рот, а мерзкий запах тлена проник под кожу. Сознание на миг вышибло из тела, погружая в кромешную тьму.

Но беспамятство слишком желанно, чтобы мне позволили им наслаждаться. Защита браслета исчезла, едва только его сняли с руки. Я моментально почувствовала, как в спину впиваются острые осколки, причиняя дискомфорт. От удара, наверное, повредились ребра. Каждый вдох давался с трудом, а легкие горели, не в силах справиться с тяжелым воздухом, отравленным тысячелетним тленом. Холод сковывал затекшие мышцы, и каждая клеточка трепетала от страха, пронизанная жутким осознанием действительности.

Когда глаза адаптировались к темноте, я разглядела очертания изломанных колонн, уходящих в чернильное небо, сквозь которое не пробивался ни единый луч света. Статуи и барельефы были разрушены и изъедены черной плесенью, мозаичные картины исчезли под налетом мха и многовековой слизи. От массивной конусообразной люстры остался жалкий остов с тусклыми, зловеще мерцающими стекляшками. Ветви гигантских мертвых деревьев Иринтала пронзали каменную кладку, разрывая на части, словно живые щупальца монстра, уничтожающего все на пути. Тяжелый металлический воздух отдавал насыщенным запахом погребальных костров и темной энергии, гниющая аура которой проникала в тело и отравляла изнутри. Здесь царило древнее зло. Оно витало в каждом вихре костяной пыли, звучало предсмертными хрипами в каждом шорохе или скрипе раскрошившегося от времени камня.

Не зря Сихилл показывал мне дворец Темного короля! Наверняка, рассчитывал, что в этом разрушающем мраке я угадаю величественное сооружение, которым древний эльф его запомнил. Жаль только, что все усилия оказались напрасными, а надежды рухнули в одночасье, сломленные изменой человека, которому я безгранично доверяла. Вины Калима в том не было. Он наивный ребенок перед опытом могучего древнего эльфа.

Я лежала на плоском алтарном камне, обездвиженная магическими путами. Украшения и артефакты исчезли, как и пространственные хранилища, набитые оружием, зельями и другими полезными вещами. Я могла только крутить головой, чтобы осмотреться. Из-за ограничения видимости просматривались не все зоны помещения. Я кожей чувствовала присутствие нежити, источающей тяжелую ауру смерти и могильный холод.

Сгущающимся мраком, сотканным из тьмы, ко мне приблизилась могучая фигура Рийвана хин Тарена. Последний король эльфов, оживший кошмар, возвышался исполином, закованным в латный доспех. Вместо лица зиял провал, наполненный чернильной тьмой, в глубине которой горели два ядовито-зеленых огня. Не успела я ужаснуться видом противника, как рядом возник другой силуэт. Более хрупкий, изящный, но не менее зловещий — мертвая королева Лиурелия Алахаст, с которой довелось столкнуться в ледяной пустоши. Некогда прекрасная эльфийка, чья красота прогнила насквозь и растворилась в веках, оставшись болезненными отголосками истлевшей плоти.

Нежизнь в мертвых телах последних эльфийских правителей поддерживалась чудовищной искаженной магией, окутывающей королевскую пару невидимым саваном.

— Повелитель! Моя королева, я исполнил последний приказ. — Скрежещущий голос Калима разнесся по развалинам, поднимая легкие завихрения могильной пыли. — Избранная доставлена вместе с полным артефактным доспехом и кинжалом.

Я ощутила невольную дрожь, пронизанную безнадежностью и предчувствием скорой смерти. Темный король медленно повернул голову. Едва заметное движение наполнило воздух невыносимым давлением силы, вызывая ощущение, что передо мной распахнулась древняя гробница, разом выпуская скопившуюся тьму. Из груди короля вырвался низкий, хриплый звук, воплощающий тысячелетнюю боль и жажду разрушения.

— Добро пожаловать в Илигор, Таурелия Алахаст! — глубокий голос Рийвана, отдающий страданиями погребенных душ, проник в сознание, высекая каждое слово каленым железом. — Ты проделала долгий путь, и все же оказалась здесь, чтобы исполнить судьбоносное предназначение.

Уродливый череп Лиурелии с длинными закостенелыми отростками вместо ушей уставился на меня впалыми глазницами, наполненными гнилой силой Адесса. В этой гримасе смерти мне виделся практичный интерес, лишенный эмоций и транслирующий лишь высокомерное презрение.

— Ах, драгоценный потомок… — оскалилась она в мерзкой ухмылке. — Вот мы и снова встретились, но на этот раз при подобающих обстоятельствах. Твоя кровь чиста, а тело — совершенный сосуд, способный принять верную последовательницу Адесса. Я знала, что род Алахаст не угаснет и однажды дарует мне желанное возрождение.

Возрождение? — Спину прошибло ледяным потом. — Что она имела в виду? Что за жуткие планы дохлая эльфийка строила на мой счет?

Страх и бессильная ярость затапливали сознание, но я держалась из последних сил. Пусть эти твари не радуются раньше времени. Я еще жива, а значит, не все потеряно.

— Чего вы хотите? — крикнула, придавая голосу твердости. — Разве не понимаете, что Адесс уничтожит жизнь во всем Мирильсинде? Он уже истребил расу эльфов. Ваших подданных, которых вы оба клялись защищать. Что за безумие движет вами? Какое право вы имеете называться правителями?

В развалинах повисла гнетущая тишина. Рийван и Лиурелия обменялись безмолвными взглядами, полными древней злобы и недоумения. Очевидно, для личей, давно перешагнувших рубеж смерти, мои обвинения не имели никакой ценности. Люди для них — ресурс, пыль под ногами, продлевающая их вечное существование.

— Жизнь? — прохрипела Лиурелия. — Что ты знаешь об этом? Ты провела жалкие годы в уязвимом теле, ограниченном слабостями и болезнями. Истинная жизнь — это вечность. Бессмертие и власть, что не знает границ. Могущество, способное подчинить себе время.

Королева приблизилась и нависла надо мной, проникая гниющим взглядом прямо в душу.

— Что ты видела в этом мире, девочка? Он скучен и жалок, полон ничтожных созданий, тратящих драгоценные годы на бесполезную борьбу, вместо того чтобы наслаждаться каждым мгновением и познать изысканные удовольствия. Я жажду вечной жизни. Желаю возрождения в живом теле, которое подарит чувственные ощущения. Я хочу быть вечно юной и желанной, вкушать изысканные вина и яства. Я намерена править. И править всей империей, а не только гиблым Иринталом. И ты, Таурелия, будешь моим проводником. Твое тело станет моим, а тело Калима… — Мертвая королева скользнула по фигуре мужчины оценивающим взглядом и довольно усмехнулась. — Оно послужит моему супругу. Вместе мы возродимся и займем положенное место на императорском троне. Мы станем наместниками бога Адесса, воплощая его силу и идеалы, а мир падет к нашим ногам или сгорит в огне темного пламени.

Слова Лиурелии обрушились на сознание каменной лавиной, погребая под собой остатки надежды. Отчаяние пронзило каждую клеточку, задыхающуюся от бессильной ярости и ожидания страшной участи. Меня предали! Предал человек, которому я безгранично верила и испытывала нечто большее, чем привязанность. Но не его в том вина! Он тоже стал жертвой чудовища по имени Сихилл. Дух, открывший мне древние знания, оказался врагом, преследующим собственную цель. Как же я не осознала этого? Не почувствовала подвоха или намека на обман?

Калим знал обо всех планах и мечтах. Он был правой рукой, которая обернулась против меня и ударила в спину. Мы оба попали в изощренную ловушку предков, сплетенную из многовековой лжи, где каждый шаг, каждое достижение и крупица обретенной силы лишь укрепляла чужой зловещий план. Мои усилия для спасения пяти королевств оказались на грани чудовищного провала, способного привести на жертвенный алтарь сотни тысяч невинных жизней. Нежити достаточно воспользоваться ключом от порталов, чтобы мгновенно оказаться внутри защищенных городов. Мир, который я узнала и полюбила, скоро перестанет существовать, оставив после себя лишь серый пепел и горечь предательства.

Лиурелия тем временем со зловещей целеустремленностью приступила к подготовке ритуала. Она магией расчистила пространство от пыли и черной гнили, а на обнажившиеся камни нанесла кровавый рисунок из древних рун. Затем по мановению ее руки, дохнувшей запахом тлена, загорелись черные свечи, расставленные на полу и остове конусообразной люстры. Я с ужасом наблюдала за приготовлениями, цепенея от вида алтарей, соединяющихся жуткими бороздами, выдолбленными в камне и заполненными гнилой жижей. Особенно пугал центральный жертвенник, расположенный у подножия трона. Липкий от почерневшей крови, истекающей наружу концентрированной тьмой, он олицетворял собой воплощение Адесса. Неужели они собирались призвать бога смерти?