Мелина Боярова – Талисман для князя. Глава рода (страница 74)

Мы быстро спустились во внутренний двор, где собрались дружинники. В руках ашкеназца пискнул ящик почты. Брат кивнул, подтверждая, что маяк активирован. За мной дело не встало, тут же открыла тропу, перемещаясь по сигналу метки.

Виерман, утирая платочком пот с залысины, робко мялся на пороге переговорной комнаты – самого просторного помещения, которое удалось быстро найти. На паркетном полу остались свежие отметины, когда передвигали к стене массивный овальный стол, а в углу лесенкой складировали стулья.

– Ваши сиятельства, добро пожаловать. – Семеня мелкими шажочками, к нам приблизился упитанный мужичок и поклонился, насколько позволял его объемистый живот. –  Ваши распоряжения выполнены, у порога дожидается паромобиль. Еще трех возниц нанял для скорейшего перемещения сопровождающих. Может, введете в курс дела? Что понадобилось в «Знаменской слободе»? Я многих там знаю, глядишь, и подсоблю чем.

– Интересует богадельня, вернее, ее обитатели. Человека одного ищем. Подозреваю, что его прячут там, – скороговоркой выдал Алим, одобрительно кивая действиям подчиненного.

Тот засеменил вперед, распахивая двери и показывая путь.

– Так ведь выясним, коли прячут. Есть у меня знакомец, – с радостью сообщил Виерман, – Ефим Безлапотный. Хозяйством при богадельне заведует и всяко знает, кто там живет.

– Едем к нему! Игнат, садись за руль. Аристарх Самуилович, вы показываете дорогу.

Разместившись в салоне и задействовав конные экипажи, мы выдвинулись к слободе. Рекомендованный Виерманом хозяйственник дал деру, увидев, как к нему во двор заворачивает грозная процессия. Да разве от магов убежишь? Живо поймали. Еще убеждать пришлось, что не по его душу пожаловали. Алим прихватил с собой запись с мамой, чтобы показать Ефиму. У меня сердце чуть из груди не выпрыгнуло, когда тот заявил, что видел похожую женщину.

Глава 32

Я искусала губы в ожидании, пока Алим с помощником уладят формальности. Препятствий нам никто не чинил. Однако богадельня находилась под покровительством храма светочей, поэтому следовало заполнить кучу бумаг и подписать разрешения. Наконец, ашкеназец показался на крылечке административного корпуса и начал размахивать бумагами, подзывая нас к себе. Выскочив из паромобиля, я бегом преодолела разделяющие нас метры.

– Идем, ты должна подтвердить, что Светлана Непомнящая – именно тот человек, которого мы разыскиваем.

Я невольно вздрогнула при упоминании чужой фамилии, но вряд ли Бельский или же Шумский поместили бы маму под ее именем.

Жили постояльцы богадельни в аскетичных условиях. Монашеские кельи с каменными топчанами, минимум мебели и вещей. Пока мы шли вдоль узкого коридора, я успела рассмотреть и запомнить подробности. Двери тут не запирались, секретов друг от друга не было. Да и большинство обитателей пребывало в том почтенном возрасте, когда каждый день может стать последним.

Комнатка, возле которой мы остановились, превышала остальные по площади. Ровно настолько, чтобы в ней уместилась детская колыбелька. Исхудавшая до костей женщина мерно покачивалась из стороны в сторону и напевала знакомую с детства песенку. В руках она баюкала младенца, завернутого в кучу тряпья. Распущенные волосы падали на лицо, не давая его рассмотреть.

– Вот, – кивнул в сторону постоялицы служка, – забирайте! Только вместе с люлькой, нам без надобности. Да и буйствовать убогая начнет, если отобрать вздумаете.

– Постойте, – голос сел до хрипа, – вы не говорили о ребенке.

– Каком ребенке? – служка нахмурился. – Нет же его. А на сверток внимания не обращайте. Там соломенная кукла, светочи додумались сделать, чтобы ее успокоить.

Я в недоумении посмотрела на Алима. Мозг отказывался соображать и принимать действительность. Но я должна была убедиться.

– Мама? – подошла поближе, тронула женщину за плечо.

Она вскинулась, отчаянно прижимая к себе драгоценную ношу и таращась безумным взглядом, в котором не увидела и грамма узнавания. Зато у меня развеялись последние сомнения.

– Мамочка, – ноги подкосились, и я осела на холодный пол.

– Нина, ну что же ты, – дрогнувшим голосом произнес Алим и подхватил меня на руки, бросив Игнату, – забирай Светлану и уходим.

Уже на пороге кельи, где брат замешкался, чтобы протиснуться с ношей на руках, расслышала тихое: «Костенька, наконец-то ты пришел за мной».

Всю дорогу до конторы Кальмана я проплакала на груди у брата. Он успокаивал, как мог. Волны спокойствия накатывали одна за другой. Однако усилия пропадали даром, стоило посмотреть на хрупкую фигурку, свернувшуюся калачиком на руках у Игната. Маму погрузили в сон, чтобы не привлекать внимания и не подвергать лишним потрясениям. А вот мне спать не полагалось. Возвращение в особняк напрямую зависело от меня, а еще предстояла незавершенная встреча с Бельским. Теперь понятно, отчего он вел себя так самоуверенно. Отдавая маму, князь ничем не рисковал. Ни один суд не примет во внимание показания сумасшедшей. Также оспаривалась передача прав на поместье, если Шумский его добился.

Но что означали люлька и сверток, напоминающий младенца? Мы с Данияром вышли из грудничкового возраста. Неужели, она родила в неволе? Могла ли мама на момент трагедии быть беременной? Если да, то это были ранние сроки, потому что животик я бы заметила. Получается, в руках Шумского остался настоящий наследник рода? Мой братик или сестренка? Ему или ей сейчас около пяти лет. Совсем кроха. Одаренная, иначе быть не может, и не прошедшая первой инициации.

– Нина, мы найдем ее, обещаю, – прошептал Алим, легко читавший мои эмоции, бьющие через край.

– Ее? – подняла на брата заплаканные глаза. – Ты видел?

В мыслях безумного человека наверняка творился хаос, но вдруг удалось что-то узнать?

– Я вижу младенца, девочку. Роды прошли с осложнениями. В обрывках воспоминаний мелькают образы захудалой деревушки. За Светланой присматривали, чтобы не сбежала. Но она бы и не смогла. Ослабела после ранения, да и плод вытягивал последние соки. Питалась впроголодь. Работала от зари до зари. Не будь этого ребенка, наложила бы на себя руки. Потеря семьи, мужа и твоя смерть ее подкосили. Староста, которому выделялись деньги на содержание, их себе прикарманивал. Однако ж зашевелился, когда сообразил, что пленница, не разродившись, на тот свет отойдет. Позвал ведьму, что отшельницей неподалеку жила. Та и спасла обоих, вытянула малышку из лап смерти. Родилась она, обвитая пуповиной, не дышала. Старосте ведьма внушение сделала, чтобы заботился о матери с младенцем, иначе жадность его погубит. За неполный год Светлана воспряла духом, ожила, души не чаяла в дочке. Радовалась, обнаружив у нее магические способности. Вот только не подумала, что они станут источником нового несчастья. Староста тоже углядел, что у ребеночка просыпается магия, и решил, будто хозяин щедро наградит его за добрую весть. Наградил. Спалил дотла вместе с деревенькой. Ребенка у Светланы отобрали, а саму ее заточили в подземелье. Там постепенно она и лишилась рассудка под крики умирающих на алтаре людей.

– Как можно быть таким жестоким с собственными детьми? – прошептала, глотая горькие слезы. – Не понимаю. Князь Шумский – не человек, чудовище. Словами не передать той ненависти, что испытываю к нему каждой клеткой.

Рассказ Алима вызвал такую бурю в душе, что дышать было трудно. Клокочущая ярость рвалась наружу и вселяла отчаянную решимость, что я пойду на все, лишь бы стереть это мерзкое существо с лица земли. Какой бы мощью ни обладал Шумский, найду способ избавиться от гнили человеческой.

Маму я переправила под присмотр Лизы и Тамары в Левино. Там о ней позаботятся, и, возможно, постепенно ей станет легче. А мне предстояло еще одно посещение ресторации на Кузнецком Мосту. Осведомленность Бельского в вопросах, касающихся моей семьи, пугала. Ясно же, дальнейший торг пойдет за информацию об Анастасии, моей младшей сестренке, о рождении которой раньше я не подозревала. Отдавать артефакт Ярославу не хотелось. Как узнать, князь действительно угадал с подделкой, или же это обманный ход?

– Ром, ты можешь испортить артефакт, чтобы князь не сумел им воспользоваться? – попросила младшего Полозьева.

– Нет, – разочаровал ответом Варфоломей, – любое вмешательство сразу будет заметно. Я и так рисковал, когда разбирался в устройстве, чтобы создать подобное. В оригинальном изделии только создатель способен что-либо изменить. Но я думаю, Бельский нарочно тебя провоцировал словами о подделке. Чтобы проверить на подлинность, нужен сильный мастер. И еще, если интересно мое мнение, не стоит проявлять благородство с тем, кто этого не заслуживает.

– И я согласен с парнем, –  поддержал Алим. – Сестру мы найдем, рано или поздно, но подумай, какими последствиями обернется восхождение Бельского на великокняжеский престол?

К ресторации подъехала с твердым намерением отдать Ярославу подделку. Жест «доброй воли», когда он указал местонахождение матери, лишь изощренный способ подцепить меня на крючок. Голословному утверждению о сестре я бы не поверила.

– Надо же, успела. – Ярослав развалился на диванчике в кабинете для деловых встреч, куда проводил меня лакей. – Проходи, Наами, не стесняйся. Устраивайся где хочешь. Будь, как дома, – обвел жестом помещение и пьяно икнул.