Мелина Боярова – Талисман для князя. Глава рода (страница 54)

– Госпожа, вы должны поесть, – развернулся к обитательнице камеры, и я увидела жуткую картину.

На топчане, в куче тряпья и лежалой соломы сидела женщина в сером рубище. Она подтянула колени к себе, обняла их руками и медленно раскачивалась, напевая ту самую колыбельную. Седые волосы торчали космами, лицо испещрили сеточки морщин, на губах застыла полубезумная улыбка.

– Где моя девочка? Я хочу ее видеть! – произнесла скрипучим голосом. – Отдайте мою дочь!!! – сорвалась на крик и закашлялась.

– Подпишите бумаги, и вам позволят увидеться, – вкрадчиво произнес тюремщик.

А кто еще мог спокойно смотреть на мучения живого человека и требовать что-то в обмен на избавление от страданий?

– Нет! – хрипло выдохнула Светлана и посмотрела неожиданно твердым взглядом, доказывающим, что она не сдалась, что еще борется.

На этом запись оборвалась, а кристалл рассыпался в руках желтым песком. Я стряхнула его с ладоней, убрала щиты и повернулась к Бельскому, не замечая льющихся слез.

– Ты получишь артефакт, даю слово, но ты скажешь, где моя мать, прямо сейчас.

Глава 24

– Драгоценная Наами, – Ярослав посмотрел жестким взглядом, – я не меняю решений. Артефакт в обмен на информацию – только так!

Князю нелегко далось противостояние, он побледнел, испариной покрылся, что говорило о среднем магическом потенциале. Я непроизвольно отметила этот факт, чтобы разобраться с этим позднее. Возможно, сегодня Бельский уже магичил и не успел восполнить резерв.

– Тогда мы немедленно уходим! Свяжусь, когда что-нибудь узнаю, – развернулась к выходу.

– Жаль, приятный вечер только начался. Но я с нетерпением жду ответа, – раздалось в спину.

Я замерла на секунду у порога, бросила взгляд на Бельского, который тут же расплылся в ехидной ухмылке. Мысленно пообещала себе, что прибью эту тварь при первом же удобном случае. Не то чтобы охранять, даже рядом находиться противно, будто с головой в выгребную яму нырять.

Алима нашла быстро. Он и сам меня искал, уловив отголоски бушующих эмоций.

– Нина, что произошло? На тебе лица нет, – схватил за похолодевшие руки, согревая дыханием в своих ладонях.

– Уезжаем! Срочно. Объяснения потом, – выдавила из себя слова, из последних сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться снова.

Еле справилась, пока спустились в холл, забрали верхнюю одежду из гардероба и сели в паромобиль.

– Посмотри сам, я не могу говорить об этом без слез, – всхлипнув, прижалась к надежному плечу брата и закрыла глаза.

Ашкеназец умел забирать душевную боль, вот и мне, когда подъехали к особняку, полегчало. Но не отпустило! Я намеревалась отправиться в Каменную падь, найти треклятый артефакт и поинтересоваться у духов, почему не сообщили о таком важном факте.

– Не спеши, вместе пойдем, – Алим без труда считал намерения, – и Игната позовем, и Савву Никитича. Опасно отдавать артефакт в руки Бельского.

– Как ты не понимаешь? Нельзя медлить! Видел, в каком она состоянии? Слышал, чего они добиваются? Неужели не понимаешь? Мама, как Забелина, вступит в наследование и передаст поместье Шумским.

– Я это понимаю и считаю нельзя спешить, пока досконально не проверим информацию, – настаивал ашкеназец. – Бельский не сомневается, что ты будешь беспрекословно подчиняться, и этому должна быть причина. Мальчишка молодой, но в изворотливости ему не откажешь. И еще… ты уверена, что запись на кристалле свежая? Кто знает, когда ее сделали?

– Ты как всегда прав, – глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, но это не помогло, – но я даже за призрачный шанс узнать хоть что-нибудь отдам все, что у меня есть.

Едва мы ступили на порог дома, как навстречу выпорхнула Мессалина со счастливой улыбкой на лице.

– Атти, ты не представляешь, какой…

– Месс, не сейчас! – рявкнула на подругу и быстрым шагом направилась к себе, мельком отметив, как с хорошенького личика сползла улыбка, а на глазах набухли слезы.

Однако я не в силах была слушать щебетанье графини, как интересно она провела вечер в компании графа Корсакова. Если бы не я, эта встреча, вообще, не состоялась бы.

– Ваша светлость, идемте в мой кабинет. Я хотел с вами поговорить, – расслышала голос Алима, запнулась на миг и тут же выровняла шаг.

Графине де Фонтен семейные тайны не доверялись, но она жила в нашем доме и видела вещи, о которых не следовало знать посторонним. Для нее же лучше, если она забудет лишнюю информацию.

Я позвала служанку, чтобы та помогла снять мне платье, после чего приняла контрастный душ, переоделась в повседневный костюм и отправилась к брату. Он сидел за столом и, уставившись вдаль, бездумно перебирал пальцами карандаш. Мессалины уже не было, остался только еле уловимый шлейф цветочного парфюма.

– Что-то не так? – подошла к мужчине и приобняла его за плечи.

– Нет, – ашкеназец похлопал рукой по моей ладони и устало кивнул, –  ничего необычного. Люди быстро забывают добро и считают, раз уж один раз помог, то обязан делать это постоянно.

– Мда? И какие же запросы у Месс?

– Уверена, что хочешь знать? В голове у человека витают разные мысли, но ведь это не преступление. Наши действия ограничивают нормы морали и общепринятые правила, но в душе, наедине с самим собой, запреты часто нарушаются. Это не означает, что человек плохой и подлежит осуждению. Часто мы сами не подозреваем, на какие поступки способны. Я скажу лишь одно, чтобы впоследствии избежать неприятных сюрпризов. Графиня де Фонтен всерьез задумывается о смене покровителя.

– Что?

– Она хочет уйти и не зависеть от тебя, – спокойно повторил великий князь. – Если предложение покровительства поступит, это поставит графиню перед выбором. Я не лишал Мессалину свободы воли. Только в том случае, если она сознательно пойдет на предательство, с нашей стороны последуют ответные меры.

– Какие, например?

– Такие, что покровителем может быть кто угодно, однако в первую очередь де Фонтен будет докладывать информацию нам. Повторюсь, выбор остается за графиней, но с предателями церемониться не собираюсь. Человек – сам творец собственной судьбы. Все, что его окружает, последствия сознательных решений. Ты еще видишь в ней подругу, с которой пять лет прожила в пансионе бок о бок. А она видит в тебе источник благ и привилегий. В этом нет ничего странного или предосудительного. Я являюсь таким источником для ашкеназского народа, но с той лишь разницей, что взамен получаю благодарность, верность и честный труд. Мы даем людям защиту, обеспечиваем рабочими местами и дарим уверенность в завтрашнем дне, надежду на будущее. А они видят, что обещания великого князя – не пустой звук, и что я день и ночь беспокоюсь о благополучии народа.

– Ты, наверно, устал тащить этот груз в одиночку? – посочувствовала брату. – А я бессовестно использую тебя по каждому мелочному поводу.

– Эй! – Алим пригрозил пальцем. – Не смей так думать! Я поклялся служить и вижу в этом предназначение. Пойми правильно, не то чтобы я радуюсь навалившимся проблемам, но чувствую себя полезным и нужным, когда приходишь за советом или помощью.

– И я очень это ценю. Спасибо! Не представляю, как бы справилась одна, – крепко стиснула брата в объятиях и чмокнула в щеку. – А теперь поспешим в Левино, а затем с родовыми духами разберемся.

Ночка предстояла бессонная. Рано утром еще в академию вернуться нужно, чтобы занятия не пропустить.

 Игнат заполыхал от возмущения, увидев, как Шумский обошелся с моей матерью.

– Упырь проклятый! По жестокости уже темникам уподобился, – процедил Полозьев. – Они тоже никого не щадят. Может, продался им? От такой падали всего можно ожидать!

– Не исключено! – поддакнул брат, а вот ашкеназец не согласился.

– Сомневаюсь, чтобы князь позволил чужакам хозяйничать в родовом источнике. Какой бы ни был сволочью, Шумский далеко не дурак. Выбрал бы тогда из родных сыновей подходящую кандидатуру и накачивал темной силой, а он вместо этого семью дочери вырезал, чтобы наследника кровного заполучить. Думаете, в мире мало жестоких историй? Какой род ни возьми, обязательно что-то подобное всплывет.

– Неправда! Забелины никогда не позволяли себе таких зверств! – встала на защиту семьи.

– И результат этого мы наблюдаем сейчас, – печально констатировал Алим. – Давайте не будем развивать тему, а подумаем, как поступить с Бельским.

– Он слишком молод, чтобы действовать в одиночку. В академии пропадает целыми днями, как и Нина. Откуда у него время на планирование и подготовку? Кто-то ему помогает, – высказался Савва Никитич. – Еще настораживает, что Ярослав предает вассала, сливая Нине информацию о Светлане Агнияровне. Шумские – главные союзники, опора великого Владимирского княжества.

– Следуя твоей логике, как раз молодой князь и спутался с Темным орденом, – фыркнул Игнат. – В эту теорию спокойно вписывается размах действий Бельского, перепады силы, желание уничтожить Шумского и сближение с Данияром.

– Учитывая паршивый характер, не мудрено, что поганец желает заполучить Нину в защитницы. Каждая собака в окружении мечтает его придушить, – добавил Алим. – Слуги стонут от бесконечных придирок и издевательств, а кто пытается сопротивляться, исчезают бесследно. Я много чего услышал, пока гулял по дворцу Бельского. Не исключаю, что это Ксения спуталась с темниками и привила сыночку презрение к людям и тягу к насилию.