Мелина Боярова – Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки (страница 26)

— Какое тебе дело до моего здоровья? — пробурчал упрямец. — Не все ли равно?

— Представьте себе, что нет! — ответила с вызовом. — Мне не все равно, когда на моих глазах человек мучается от боли и страдает в одиночестве. Вы отвергаете мою помощь, но я не перестану ее предлагать, потому что не могу иначе.

— Уходи! Мне ничего от тебя не нужно!

— И уйду! — пробурчала обиженно. — Но вернусь завтра, чтобы снова обработать раны. И вы не сможете мне в этом помешать. Так и знайте! — выскочила из кабинета, прижимая Грошика к груди и полыхая возмущением.

Как можно быть таким невозможно упрямым?

На кухне я осторожно выспросила у Тариссы, не проводил ли Лион каких-либо опытов в кабинете. Но прежде тщательно вымыла руки, на которых остались красные пятна после непонятной черной пыли.

— Нет, мой мальчик всегда следует правилам. Он бы не стал нарочно подвергать опасности ни себя, ни посторонних, — уверенно заявила она. — Пыль говоришь? — старушка задумалась. — А ведь я догадываюсь, откуда она там взялась, — произнесла ошарашенно. — Тесса, поганка бледная, навещала Лиона накануне. Вечером приехала, гостинцев привезла, как будто я плохо кормлю своего хозяина. Так вот, Лион в это время был в лаборатории, куда он категорически никого не пускает. Нахалка заявила, что подождет в кабинете. И что было с ней делать? Я доложила графу о визите, а сама поднялась наверх, чтобы предложить гостье чаю. Так вот, мне показалось, будто Тесса что-то рассыпала на пол. Еще так странно водила рукой над ковром. Но я подумала, будто она обронила что-то, вот и искала, брезгуя прикоснуться к ворсу. А жаба подколодная вон чего удумала! Отраву в кабинете рассыпала!

— Тарисса, ты должна непременно об этом рассказать Лиону! — Предположение служанки не на шутку меня встревожило. — Грошик едва не задохнулся, когда соприкоснулся с той гадостью. А теперь представь, что с человеком будет, когда он целый день сидит там и дышит непонятной дрянью! Может, ему поэтому хуже стало? Не понимаю, что этой женщине надо? Их отношения в прошлом, насколько я поняла, так с какой стати она так зачастила с визитами?

— Вот и мне непонятно. Но разве ж они будут объяснять? — Тарисса тяжело вздохнула. — Ну а ты как? Видела я твой трактир. Уютный стал, светлый, не чета той развалине, что была месяц назад. Сразу видно, сколько труда и сил вложено. И люди его хвалят за чистоту и еду вкусную.

— Спасибо, мы очень стараемся, чтобы посетители оставались довольными. Только не все так безоблачно, к сожалению…

Я поделилась с женщиной неожиданными проблемами в лице Эдвина Тарвека и опасениями насчет объявившегося мужа.

— Не повезло тебе с мужем, девочка, — посочувствовала служанка. — Слышала я об их семействе. Злые, алчные люди, живущие не по средствам. Единственного сыночка избаловали так, что сорняком поганым вырос. Вон, даже не появились ни разу, чтобы проверить, как ты одна обживаешься. И в доме не приютили, когда стало известно, что Келлиан пропал. Разве же родные так поступают?

— У меня такое чувство, что никуда он не пропадал, — процедила, испытывая отвращение к подлым родственникам. — Меня ведь убить в лесу пытались, когда Лион нашел мое безжизненное тело. Удобно, что мужа в это время не было в городе. Объявился он, когда стало понятно, что я не только выжила, но и сумела на ноги подняться. Так теперь он во мне корову дойную увидел. Чует сердце, скоро заявится денег требовать.

— А ты что же? — всплеснула руками Тарисса. — Отдать ведь придется, по закону-то.

— Я на развод подала. Господин Монтьер, поверенный, заверил меня, что во время бракоразводного процесса Келлиан не сможет повесить на меня новые долги. И выручку отобрать не посмеет. Только все это ненадолго. Не разведут нас без его согласия. А я сердцем чую, что он как-то причастен к тому нападению и еще отравит мне жизнь.

— Не переживай так, Верлиана. Кто знает, может, все образуется? — попыталась утешить старушка. — Вот увидишь, все будет хорошо.

На обратном пути мы с Грошиком снова наведались в лес, чтобы собрать грибов. Золото, которое я получила от графа, приятно позвякивало в кошеле, но его было мало, чтобы покрыть все траты. Если бы не вынужденные расходы, я бы вложилась в расширение трактира, наняла еще помощников и надежную охрану. А пока все заработанное утекало сквозь пальцы, позволяя лишь немного держаться на плаву.

За время отсутствия, к счастью, никаких происшествий в трактире не произошло, зато практически все готовые блюда закончились, поэтому я с головой окунулась в работу и пробыла на кухне до позднего вечера.

Однако затишье оказалось мнимым. Следующим же утром, когда мы с Синной отправились за покупками, на нас обрушилась куча сплетен, одна хуже другой.

— Ее кухня — рассадник заразы! Она использует гнилые продукты. Вонь стоит на весь трактир. Мясо несвежее и еда прогорклая, есть невозможно. А поросенок приносит несчастья! Он проклят! — только и слышала из каждого угла.

Слухи, как ядовитые щупальца, расползались по городу, отчего становилось обидно и больно. Хотелось кричать, убеждая, что это неправда, но слова застревали в горле. Почему я должна доказывать очевидные вещи? Достаточно ведь зайти в трактир и убедиться, что грязные слухи врут.

Неудивительно, что «Сытый кабанчик» опустел. Посетители, еще вчера за обе щеки уплетавшие трюфельный омлет и макароны с грибным соусом, теперь бросали косые взгляды. А Тарвек, когда бы я ни вышла на улицу, оказывался на пороге постоялого двора и глумливо улыбался. Я не могла позволить этому человеку уничтожить все, что создавала с таким трудом. Трактир стал неотъемлемой частью моей жизни, моей новой свободой, и я не собиралась сдаваться без боя.

Понимая, что кидаться обвинениями в ответ, значило окончательно погубить репутацию, выбрала другую тактику. Первым делом я отправилась к тем людям, с которыми тесно сотрудничала. Кузнец, который чинил старые сковороды и точил ножи. Ткачиха, пошившая нам униформу, скатерти и занавески. Мясник, у которого покупала самые свежие куски для похлебки и жаркого. Все они видели, как тщательно я отбираю овощи, зелень, и знали, что я бы никогда не использовала для готовки испортившиеся ингредиенты.

Я рассказывала им о грязных слухах, распускаемых Тарвеком, говорила, как он обижал сирот и угрожал меня уничтожить, чтобы избавиться от конкурентки. Делилась эмоциями о вселенской несправедливости в лице соседа, вздумавшего лишить меня источника заработка.

— Верлиана, не переживай, я знаю, как ты работаешь, — ответил мясник Ганс уверенным тоном. — Мне бы даже в голову не пришло тебя обвинить в нечистоплотности. Я лично видел и готов поручиться, что твоя кухня блестит чистотой, а мясо на стол подается самое свежее. Если потребуется, засвидетельствую это перед жандармами.

— И я! — подхватила ткачиха. — Обожаю твои похлебки. А Синна… Ты же спасла эту девочку! Она расцвела рядом с тобой. И остальные дети тоже выглядят ухоженными, опрятными.

Поддержка моих знакомых пролилась бальзамом на израненную переживаниями душу. Я видела в глазах искреннюю симпатию и желание помочь. Люди верили мне, и это было куда более ценно, чем можно представить. Приятно осознавать, что ты не в одиночку противостоишь суровому миру.

А ведь приходилось еще выкраивать время, чтобы навестить графа. Трюфельная терапия пошла ему на пользу. Язвы заметно побледнели, цвет лица улучшился, и ожоги больше не беспокоили. Я выделила Тариссе пару трюфелей, чтобы добавляла в пищу, ведь у меня не всегда получалось навестить графа. Хозяин лавки магических диковин уже не ворчал, когда я приносила ему новую порцию товара. Платил ровно столько, сколько условились, и не желал поднимать цену. Зельевар тоже охотно покупал трюфели, так что спрос на них не уменьшался.

Наведалась я в гильдию наемников. Расценки за их услуги стоили недешево. Мне разложили по полочкам, во сколько обойдется охрана таверны, и даже предложили несколько кандидатов на выбор. Однако я не могла себе позволить выбрасывать по золотому в неделю за то, что здоровенный увалень будет бездельничать целыми днями и плевать в потолок. Дешевле только самой искать работника и договариваться напрямую. Но у меня на это не было времени. Я поспрашивала по знакомым, нет ли у них кого на примете, они обещали подумать.

Еще в гильдии мне посоветовали купить собаку, если уж совсем дела плохи и нечем заплатить наемникам. А я взяла и воспользовалась советом. Приобрела за пять медных грошей старого пса по кличке Дьюк, доживающего свой век. Можно было бы купить более молодого, напористого кобеля, которого хозяева держали на цепи. Но Дьюк приглянулся мне умным взглядом, полным невысказанной тоски и отчаяния. Не смогла оставить собаку там, где он был никому не нужен. Видно, судьба у меня такая, подбирать тех, от кого отвернулись люди. Животное мы с ребятами отмыли в большом чане, вычесали из шерсти колтуны и слипшиеся комки, а потом накормили мясной похлебкой и косточками, оставшимися после готовки. Дьюк покорно переносил все процедуры, но, когда увидел перед собой столько еды, не накинулся сразу, хотя явно был голоден. Он смотрел на нас, как будто опасался подвоха, и не решался подойти. Спас положение Грошик, бодро захрюкавший и подтолкнувший массивную тушу пса к мискам. Затем подбежал к одной и принялся кушать, давая понять, что ничего опасного в этом нет.