Мелани Морлэнд – Контракт (страница 36)

– Мне?

– Да.

Она быстро разодрала упаковку, даже не потрудившись осторожно отклеить скотч. Потом ухватилась за уголок бумаги и сорвала ее с коробки с ликованием ребенка в рождественское утро. Я улыбнулся, а она уставилась на подарок.

– Что? – ухмыльнулся я при виде ее замешательства.

– Это вафельница.

– Ты сказала, что хочешь вафельницу, и я тебе ее купил. В качестве свадебного подарка. – Я усмехнулся. – Стол в подарочный пакет не поместился. Боюсь, тебе придется выбрать его самой.

Она подняла на меня взгляд.

– Я хотела получить от тебя в подарок немного твоего времени.

Она ошибалась на мой счет. Я отлично помнил, чего она хотела и что я обещал сделать ради того, чтобы она вышла за меня замуж.

– Ты от меня не отстанешь, правда?

– Не отстану. Ты знаешь мою историю. Я хочу знать твою. – Она приподняла упрямый подбородок и продемонстрировала ямочку. – Ты обещал.

Я не рассчитал силы и громко стукнул кофейной чашкой о гранитную столешницу.

– Ладно.

Напряженный и взволнованный, я соскользнул с табурета и подошел к окну. Внизу передо мной расстилался город, мелькали крошечные и далекие фигурки – именно такими я бы предпочел видеть свои воспоминания.

А Кэтрин хотела, чтобы я ими с ней поделился.

– Мой отец был плейбоем. Богатым, избалованным, настоящим ублюдком. – Я невесело рассмеялся и пристально посмотрел на нее. – Каков отец, таков и сын.

Кэтрин подошла к дивану и молча села, а я отвернулся к окну, не желая смотреть ей в глаза.

– Он увлеченно играл, много путешествовал и занимался чем хотел, пока не вмешался мой дедушка. Он велел отцу повзрослеть и пригрозил оставить его без финансовой поддержки.

– О, господи, – пробормотала она.

– Вскоре они с мамой поженились.

– Должно быть, твой дедушка был доволен.

– Вряд ли, ведь после свадьбы ничего не изменилось. Теперь они веселились вместе, продолжали путешествовать и бросать деньги на ветер. – Я пересек комнату и сел напротив нее на тахту. – Он вспылил и выставил им ультиматум: если в течение года у него не появится внучка или внук, которого он будет нянчить, на его помощь они могут больше не рассчитывать. Также он угрожал изменить свое завещание, вычеркнув из него моего отца.

– У меня ощущение, что твой дедушка был властным мужчиной.

– Честно говоря, и я того же мнения.

Она закатила глаза и жестом показала, чтобы я продолжал.

– Так на свет появился я.

– Ясно.

Я встретился с ней взглядом.

– Я был зачат не по любви, Кэтрин. А из алчности. Родители меня не хотели. Никогда не хотели.

– Твои родители тебя не любили?

– Нет.

– Ричард…

Я поднял руку.

– Все свое детство, всю свою жизнь я слышал о том, какое неудобство я доставляю… им обоим. Как они заставляли меня вести себя так, чтобы денежный поток не прекращался. Меня воспитывали няни и гувернантки, а когда я немного подрос, меня отправили в школу-интернат.

Она молчала и кусала внутреннюю сторону щеки.

– Всю жизнь меня учили, что единственный человек, на которого можно положиться, – это я сам. Даже когда я возвращался домой на каникулы, мне никто не радовался.

Я наклонился вперед и обхватил колени.

– Я старался. Я из кожи вон лез, чтобы меня полюбили. Я был послушным. Отлично учился в школе. Я делал все, что мог, чтобы меня заметили. Тщетно. Подарки, которые я мастерил в школе на День матери и отца, выбрасывали. Все мои рисунки отправляли в мусорную корзину. Я не помню, чтобы меня обнимали перед сном, целовали, чтобы родители читали мне сказку на ночь. Никто мне не сочувствовал, если я ободрал коленку или если выпал неудачный день. На день рождения мне выдавали конверт с деньгами. И на Рождество тоже.

По ее щеке скатилась слеза, и я вздрогнул.

– Я рано понял, что любовь – эмоция, которая меня не интересует. Любовь делала меня слабым. Поэтому я перестал пытаться.

– И не было никого? – прошептала она.

– Всего один человек. Сиделка, когда мне было лет шесть. Ее звали Нэнси, но я звал ее Наной. Это была добрая старушка, и она относилась ко мне не так, как все остальные. Она мне читала, разговаривала со мной, играла, слушала мою детскую болтовню. Говорила, что любит меня. Она спорила с моими родителями и пыталась заставить их уделять мне больше внимания. Она продержалась дольше остальных, поэтому и запомнилась мне лучше других. Однако и она ушла. Они все уходили. – Я тяжело выдохнул. – Наверное, родители решили, что она меня балует, поэтому и уволили ее. Я слышал, как она спорила с моей матерью о том, что они держат меня в изоляции и что я заслуживаю большего. Через пару дней я проснулся и обнаружил в своей комнате новую няню.

– Это ее тебе напоминает Пенни?

– Да.

– И с тех пор?

– Никого.

– С дедушкой ты тоже не был близок? Это же он хотел тебя больше всего.

Я покачал головой.

– Он хотел, чтобы я продолжил род Ванрайанов. Я его почти не видел.

Она нахмурила брови и промолчала.

Я встал и начал мерить шагами комнату. Я позволил себе погрузиться в воспоминания, и мой желудок болезненно скрутило.

– Чем дальше, тем с большим трудом мои родители переносили друг друга, не говоря уже обо мне. Дедушка умер, и они разбежались. Меня много лет перебрасывали с места на место. – Боль в груди грозила меня захлестнуть, и я схватился за затылок. – Никому из них я не был нужен. Куда бы я ни приезжал, нигде никто не обращал на меня внимания. Мама порхала, как бабочка, путешествовала и общалась с людьми. Много раз я просыпался и видел рядом с собой незнакомого человека, которого она оставила за мной присмотреть, пока сама продолжала свой беспечный полет. Отец менял женщин как перчатки. Я каждый раз не знал, с кем столкнусь в коридоре или на кухне. – Я поморщился. – Когда меня отправили в школу, я был даже благодарен. Там я, по крайней мере, мог все забыть.

– Ты правда смог?

Я кивнул.

– Я рано научился мыслить здраво. Я для них ничего не значил. Они часто сами мне об этом говорили и демонстрировали пренебрежение по отношению ко мне. – Я порывисто выдохнул. – И я к ним никаких чувств не испытывал. Эти люди платили за то, что мне было нужно. Наши контакты почти всегда ограничивались обсуждением денег.

– Это ужасно.

– У меня так было всю жизнь.

– Никто из них не вступил в брак повторно? – помолчав, спросила она.

Я рассмеялся горько и резко.

– Дед в своем завещании поставил условие: в случае развода мой отец переходил на пособие. Мать деньгами распоряжаться не могла, поэтому они оставались в законном браке. Отцу было все равно: ресурсов у него хватало. Он изменял матери направо и налево, когда они были женаты, и продолжал после расставания. Они установили ежемесячные выплаты, и она жила, как хотела, и он тоже. Беспроигрышный вариант.

– А тебя во всей этой суматохе потеряли.

– Кэтрин, я никогда не участвовал в этой суматохе. Я был отвергнутым джокером в колоде. Однако в итоге это оказалось неважно.

– Почему?

– Когда мне было почти восемнадцать, родители отправились на какое-то мероприятие. Уже не помню, какое именно, какой-то важный прием. Они такое любили. По какой-то причине они уехали оттуда вместе, наверное, отец решил отвезти мать домой, и пьяный водитель врезался в их машину лоб в лоб. Оба погибли на месте.

– Тебе было грустно?