Мелани Лейн – Король пепла (страница 36)

Эверли кивнула.

– Чего ты не знаешь, так это того, что я не принадлежу к знатному роду. Я был избран, чтобы править.

– Кем?

– Инфернасом.

– Тебя избрал этот мир? – удивленно протянула она.

– Инфернас – это не просто мир. У Инфернаса есть сознание. Он является источником жизни для всех нас. Его поля, озера и леса. Каменные реки, Пустошь и Огненные земли… все это породило нас. Инфернас сам определяет, кто достоин занять трон.

– И он выбрал тебя?

Я решил не принимать на свой счет ее удивленный тон:

– Много веков назад я был простым даймоном черного огня. Мы с Амидой росли вместе. Я знал ее и Рорка с детства. Когда старый король умер, жители Инфернаса затаили дыхание, гадая, по чьим венам на этот раз потечет инфернальный огонь нашего мира. Инфернас выбрал меня. Мне достались фамилия, титул и этот амулет. – Я рассеянно поигрывал цепочкой на шее. – Я оставил Огненные земли и перебрался в эту крепость. Амида и Рорк присоединились ко мне.

– И твой народ воспринял это спокойно?

– Конечно.

Она изогнула бровь:

– Все?

Ну, может, не все. Вздохнув, я отпил вина:

– Нет, не все.

– Полагаю, – заговорила Эверли, – раз избран может быть любой, а престолонаследие не определено происхождением, сталкиваешься с огромной завистью.

На моем лице отразилось изумление.

– Это… да. В точку. Первые десятилетия, даже столетия, все было хорошо. Мы освоились в своих новых ролях и обеспечивали процветание Инфернаса. Потом я заключил договор с ведьмами.

С тех пор все и пошло по наклонной.

Эверли фыркнула:

– Дай угадаю: с этого момента все пошло по наклонной?

– Да.

Она пожала плечами:

– Для нас тоже.

– В каком смысле?

– Заклинание, сковавшее наши силы, принесло с собой забвение. По крайней мере, так говорят. Мы перестали быть настоящими ведьмами, а ковены, которые должны действовать сообща, отдалялись друг от друга все больше. До Пакта мы были ведьмами, после… стали скорее людьми.

– Говоришь так, будто сама была при этом.

– Конечно, нет, но все же… Пакт определил мою жизнь, – мрачно откликнулась Эверли. – Он превратил меня в зимнюю ведьму. Само же понятие «ведьма» становилось все более размытым, и теперь мы просто зимние ведьмы, весенние ведьмы… – Она закатила глаза. – Ковены не доверяют друг другу, хотя мы и неотделимы.

– Я не предполагал, – искренне признался я, – что это решение будет иметь такие серьезные последствия и для вас.

– Пакт заставил ведьм забыть, кем они были. – Эверли с вызовом посмотрела на меня. – А какими оказались последствия для Инфернаса?

– Восстание, – тихо пробормотал я и, избегая взгляда Эверли, посмотрел на стол; еда уже наверняка остыла.

– Восстание? – переспросила она и, когда я ничего не ответил, повысила голос: – Данте! – Эверли постучала по столу, а потом снова, пока я не поднял глаза. – Восстание?

– Во главе с Имиром, отцом Амиды.

Это заставило ее замолчать.

– Не хочешь чего-нибудь поесть? – попробовал я ее отвлечь.

У меня совсем пропал аппетит. Эверли покачала головой. Как и я, она сжимала в руках кубок с вином. Нужно что-то съесть, подумал я. Инфернальное вино отличалось крепостью, а маленькая ведьма должна сохранять ясную голову, поскольку я расскажу все только один раз. Признаваться в собственных неудачах не входило в число моих любимых занятий.

Я потянулся за куском хлеба, после чего протянул корзину ей:

– Съешь что-нибудь.

– Ты тогда продолжишь рассказ?

Когда я кивнул, она взяла ломтик хлеба и демонстративно откусила.

– Брата-близнеца Имира, Каля, убили ведьмы, – объяснил я. – Давно, незадолго до закрытия врат. Они были очень близки. Имир относился к тем даймонам, которые не пришли в восторг от того, что некто вроде меня носит корону Инфернаса, – продолжил я. – Когда Каль умер, он хотел одного – отомстить. Я дал ему разрешение, а сам закрыл Тенебрис, поставив общее благо выше его желаний. И с тех пор превратился для него в бельмо на глазу: он пытается уничтожить меня, подняв восстание.

– А… – сглотнула Эверли, – смерти случались?

– Много. – Я провел рукой по лицу. – Среди них и мать Амиды.

Потеря Талии причиняла мне больше боли, чем ненависть Имира.

– Она пыталась остановить мужа и оказалась между двух огней. Инфернальный огонь, мой огонь… – Я замолчал. – Она оказалась между двух огней, – повторил я, потому что не мог этого выговорить. Я виноват в ее смерти, и чудо, что Амида никогда не напоминала мне об этом.

– Сочувствую.

Голос Эверли прозвучал тихо и мягко, он обволакивал меня, как согревающее одеяло.

– Спасибо.

Глава 31

Эверли

– Спасибо.

Это слово было настолько заряжено эмоциями, настолько наполнено болью и воспоминаниями… мне потребовалось несколько секунд, чтобы опомниться. Исчез тот Данте, который дразнил меня эротическими образами, а мужчина передо мной… он был настоящим. Он сбросил маску, я чувствовала это каждой частичкой тела. Вот настоящий Данте.

Я ела хлеб и внимательно разглядывала его. Золотистые глаза, угловатые черты лица. Чувственные губы и длинные темные волосы. Его прикрывала вуаль желтого золота.

– О чем ты думаешь, маленькая ведьма?

– О том, что это не твой истинный облик, – честно ответила я.

Секунду он выглядел удивленным, а затем уголки его рта изогнулись в улыбке. Искренней, если я не ошибалась.

– И? – спросил он, и в его голосе угадывался вызов.

– Сбрось чары.

– Ты их чувствуешь или видишь?

– Вижу. Это что-то вроде желто-золотого свечения.

Данте в раздумье потер подбородок:

– Интересно.

– Сбрось их, – снова потребовала я.

– Знаешь, – сказал он, – даймоны лишались языка за куда меньшие дерзости.

Ему не запугать меня, ни за что. Я слишком любопытна. Кроме того, мне уже стало ясно, что Данте не такой злобный, как я предполагала раньше.

– Данте…