Мелани Лейн – Король пепла (страница 38)

– Данте уже несколько месяцев не позволяет нам с Амидой видеть его истинную внешность, – ответил даймон. – Он ненавидит показывать слабость. Быть уязвимым перед другими.

То есть он прячется в своей комнате, потому что вчера раскрылся передо мной? Это совсем не вязалось с образом обаятельного правителя, который готов на все ради спасения Инфернаса.

– Он дуется?

Рорк громко хмыкнул:

– Главное, при нем этого не говори.

Я скрестила руки на груди, и Рорк вздохнул.

– Он дуется, да. И мы, – заявил даймон, вытаскивая меня в коридор, – сейчас кое-что сделаем, чтобы это исправить. – Он указал на мои светлые джинсы и зеленую толстовку. – Это отвратительно.

– А я думала, что легко воспламеняется.

– И это тоже.

Глава 32

Данте

– Мастер Рорк и мисс Эверли покинули крепость, господин.

– Спасибо, Грейден. На этом все.

Я дождался, когда Грейден исчезнет, и только тогда тяжело опустился на кровать и закрыл лицо руками.

Трус.

Вместо того чтобы показать Эверли Инфернас и доказать, что серьезно отношусь к нашему соглашению, я заперся в своей комнате, потому что после прошлой ночи… чувствовал себя уязвимым. Я открыл ей больше, чем открывал хоть одной живой душе, я показал ей, кем являюсь – в буквальном смысле. И ее это не смутило.

Она видела мое безобразное лицо, мою слабость и все равно осталась.

Я не мог вспомнить, когда кто-то, кроме Рорка и Амиды, видел мою истинную форму. Настоящего Данте, даймона черного огня. А не того Данте, в которого меня превратил Инфернас.

По телу пронеслась яростная пульсация.

– Это не упрек, – пробормотал я в тишине комнаты. – Ты же знаешь, что я благодарен за все, что ты мне дал.

Последовала еще одна пульсация. Менее осуждающая, более дружелюбная. Инфернас даровал мне поистине прекрасную жизнь. Я был королем, жил в крепости, никогда не голодал и спал в большой теплой постели. Но самое главное, дал шанс оставить что-то после себя – наследие. Я твердо решил помогать обитателям этого мира вести счастливую или хотя бы довольную жизнь.

– Почему мы становимся слабее?

Уже не в первый раз я задавал Инфернасу этот вопрос. И он, как всегда, не дал мне ответа. Единственное, что я получил, – это слабый шепот магии, понять который мне не удавалось. Иногда казалось, что он пытается что-то сказать, что-то важное… но я не понимал. Наша сила убывала день ото дня, пока на юге зрело восстание Имира.

А я сидел и дулся.

Мне послышался тихий хлопок. Закатив глаза, я встал:

– Знаю, знаю, сегодня не лучший день.

По моему телу разлилось тепло.

– Теперь уже слишком поздно, – пробормотал я. – Рорк хорошо позаботится о маленькой ведьме. А завтра я покажу ей Каменные реки.

Крышка рояля закрылась с громким хлопком. Я вопросительно приподнял бровь:

– Ты имеешь что-то против моего плана?

Внезапный импульс подтолкнул меня к окну. Делая шаг за шагом, я гадал, чего от меня хочет Инфернас. В какие-то дни я понимал этот мир, его знаки и магию так ясно, словно он разговаривал со мной. В другие же он приводил меня в растерянность.

Подойдя к окну, я почувствовал сильное желание посмотреть на восток:

– Пустошь?

Это меня вполне устраивало. Я покажу маленькой ведьме красоту своего мира. Однако не смогу уберечь ее от столкновения с его неприглядными сторонами. Эверли знала, во что ввязалась. Я помнил решительное выражение ее лица прошлой ночью.

Она хотела помочь мне, потому что была порядочным человеком. Но еще и потому, что я пообещал ей кое-что взамен. То, что она воспринимала мою магию как цвет, было весьма интересно. Большинство даймонов – и, насколько я помнил, ведьм тоже – были интуитивными существами. Они чувствовали магию вокруг себя, но не видели ее. Не так, как это, очевидно, могла делать Эверли. Маленькая ведьма становилась все более интригующей в моих глазах.

Когда мне надоело дуться и чувствовать себя последним кретином, я позвал Грейдена.

– Где Амида? – спросил я. – Уже ушла?

Грейден наклонил голову набок и ответил отрицательно:

– Госпожа Амида все еще в конюшне, сэр.

– Спасибо.

Едва договорив, я дематериализовался. Конюшни находились на южном склоне крепости. Оттуда можно попасть в самое сердце Минабатура.

Когда я вошел в конюшню и приблизился к стойлам, услышал тихое бормотание. На двери стойла, из которого доносился звук, красовалась черная, до блеска отполированная табличка с именем: «Виндикта».

Лошадь Амиды была необыкновенно красивой серой кобылой с иссиня-черной гривой и огненно-красными глазами. Я кивнул парням и девушкам из числа конюхов, которые каждый день ухаживали за нашими животными, неустанно возили сено или нарезали морковь и яблоки. Большинство из них были выходцами из бедных семей. Братья, сестры, кузены и кузины служащих в Высоте. Если бы это зависело от меня, я бы дал работу всем. Всему Инфернасу. Но поскольку это невозможно, мы делали то, что в наших силах. Амида любила лошадей, и я тоже, так что теперь мы держали несколько сотен скакунов и почти столько же слуг, которые о них заботились.

Возможность в мгновение ока добраться до любого места в Инфернасе через некоторое время надоедала. К тому же для этого требовались магия и энергия. Поскольку Амиде предстояло снова навестить отца, она мудро берегла каждую крупицу силы.

До сих пор Имир терпел ее. Как посредницу. Как моего посла. Но не исключено, что настанет день, когда он пожертвует дочерью ради своих амбиций. Мне не хотелось отправлять ее туда одну, но я не видел другого выхода. Рорка с Огненными землями связывали противоречивые отношения, а меня… меня там не жаловали. Я считался врагом.

И как бы ни было неприятно это признавать, моя магия отличалась непостоянством. В хорошие дни. Нельзя рисковать, ведь Имир и его повстанцы могли заподозрить, что я не так могуществен, как все полагают. Чтобы этого не произошло, мне приходилось поддерживать репутацию.

– Будешь и дальше ошиваться там или наконец составишь мне компанию? – послышалось из стойла.

Вздохнув, я шагнул ближе и поставил локти на окошко в двери денника. Затем улыбнулся Амиде:

– Привет, подружка.

Она подозрительно посмотрела на меня.

– Почему ты здесь? Разве ты не должен показывать ведьме Инфернас и приводить в действие вашу… – взмахнула она рукой, – химию или что там еще?

– Должен, – признал я.

Амида погладила сильную шею Виндикты. Кобыла буравила меня взглядом красных глаз. С упреком, это я знал.

– Так почему вместо этого ты здесь и действуешь мне на нервы?

– Ты все еще злишься на меня за то, что я привел Эверли в Инфернас?

После ее слов о химии я решил, что Амида немного успокоилась.

– Я на тебя не злюсь, – проговорила она. – Меня бесит вся эта ситуация. – Опустив плечи, Амида посмотрела на меня. По-настоящему посмотрела. – Я не хочу в Огненные земли, Данте.

Выражение ее лица, уязвимость и боль, которые она редко показывала, разбивали мне сердце.

– Знаю.

Не обращая внимания на сердитое фырканье Виндикты, я открыл дверь стойла и шагнул ближе. С сочувствием положил руку на плечо Амиды:

– Я бы все отдал, чтобы тебе не пришлось туда возвращаться.

Уголки рта Амиды дернулись. Ее версия слабой, грустной улыбки.

– Почти все.

– Почти все, да.

Я бы отдал все что угодно, кроме Инфернаса. Кроме людей, которых поклялся защищать. Амида знала это и думала так же. В этом отношении мы были в одной лодке – она, Рорк и я.

– А теперь давай честно, – пробурчала она. – Почему ты здесь, когда ведьма гуляет по Инфернасу?