Мелани Челленджер – Мы – животные: новая история человечества (страница 16)

Одна из теорий утверждает, что некоторые виды приматов столкнулись с сильным давлением со стороны хищников в плейстоцене и изменяющимися условиями для поиска пищи. Чтобы преодолеть эти трудности, животные начали координировать свое поведение в более крупных группах. Это, в свою очередь, сделало приоритетным социальное обучение, передачу полезного поведения в течение жизни, а не врожденные инстинкты или привычки. В пользу этой теории говорит и то, что нам известно о шимпанзе: они полагаются на использование инструментов и социальное обучение, которое увеличивается, когда истощаются привычные источники пищи.

Конечно, наверняка этого никто не знает. Но верно одно: линия Paranthropus вымерла. Интересно, куда бы их мог привести путь развития мозга, если бы они выжили. Сегодня мы остаемся последним и единственным видом Homo. Мы можем лишь предполагать, что самосознание и понимание умонастроений других помогло нашим предкам узнавать, обучаться, рефлексировать и управлять поведением, когда проживание группами стало скорее вопросом выживания, чем преимуществом. Но если мы думаем, что человеческая личность – это результат взаимодействия, то мы ошибаемся. Это правда, что люди – социальные животные, которые выживают за счет жизни группами. Но не стоит трактовать эту картину слишком упрощенно.

Будучи совокупностью индивидов, мы при этом не являемся суперорганизмом. Люди склонны собираться в группы лишь при определенных условиях, и наша духовная жизнь становится яснее, когда мы понимаем, что мы не всегда жаждем взаимодействия. Это верно не только для отдельных личностей, но и в целом для коллектива. Люди помогают друг другу, но лишь до определенного момента. А еще они конкурируют. В самом деле, было бы разумно предположить, что мы – единственный сохранившийся человеческий вид среди прочих видов потому, что мы не только превосходили своих конкурентов, но и убивали себе подобных. Как сказал палеонтолог Ник Лонгрич: «Нам интересно, каково это – встретиться с другим разумным видом, похожим на нас… И очень печально осознавать, что однажды мы уже встречались».

Вне всякого сомнения, тот тип самосознания, которым мы обладаем, та помнящая и контролирующая себя личность, которая развивается по мере взросления человека, возникла по той причине, что мы – живущие группами животные. Обладание сознанием – это не только глубоко биологическое явление, но также результат взаимодействия животных и изменения их отношений. Среди людей это моделируется тем типом отношений, которые мы бы хотели иметь друг с другом. Нас, скорее, определяет не сотрудничество как таковое, а гибкость в этом сотрудничестве. В этом вся разница. Наша личная точка зрения дает нам некоторую степень самоанализа. Но когда наш разум делает этот шаг, становятся возможны и более мрачные варианты.

Слово «коалиция» изначально возникло в средневековой Франции и означало «срастание частей». Оно происходит из ранних идей братства и от латинского слова, означающего объединение. Экологи-бихевиористы изучают широко распространенный среди животных феномен, который тоже называется коалициями. Это группы разных индивидов, которые кооперируются для достижения общей цели или против общего врага. Этот тип сложных взаимоотношений свойственен высоко социальным видам, например дельфинам, шимпанзе и нам.

В 2010 году Джон Туби и Лена Космайдес опубликовали работу о том, как люди создают коалиции. Подобно другим животным, мы защищаем себя, кооперируясь с теми, кого считаем частью нашего альянса, и сражаемся с теми, кто находится за его пределами. Коалиции, особенно среди мужчин, и соперничество между различными группами – это универсальная особенность человеческого общества. Многое из того, что мы выделяем как уникальное человеческое поведение – общее чувство культуры, наше понимание себя и других, наши глубокие системы морального поведения, – найдет свое применение в социальной экологии, которая благоприятствует образованию коалиций. Сегодня коалиции могут проявляться в самых различных формах: в политике, войнах, этнических и религиозных конфликтах, кастах, в противоборстве бандитских группировок, в социальных клубах, спортивных командах, видеоиграх и военной реконструкции. Как сказал Туби, это «богатая, многогранная» реальность. Но чтобы это работало, должны существовать механизмы, которые позволят осуществлять временную кооперацию. Особенно сильно это проявляется в сообществах, где живут бок о бок родственники и неродственники, – там полно различных тенденций, мотивов и есть предыстория постоянных изменений.

Сейчас пока сложно сказать, насколько коалиционные стратегии адаптивны, но различные лагеря, изучающие коалиции, тем не менее сходятся на том, что они являются таковыми. Теории нравственности, разработанные Джонатаном Хайдтом и Джесси Грэхэмом, строятся на убеждении, что примитивные моральные принципы наших объединившихся в группы далеких предков послужили основой для более поздних нравственных убеждений и ценностей. С этой точки зрения моральные принципы эволюционировали за счет естественного отбора, чтобы продвигать и поддерживать социальный порядок, необходимый для жизни в группе. Хайдт и Грэхэм считают, что, когда животные руководствуются набором врожденных нравственных правил, их группы становятся более успешными из-за более высокого уровня сотрудничества и более низкой степени конфликтности. Еще одним видом приспособления может быть наличие посредника, который бы обращался к группам и сообществам.

Другие исследователи делают акцент на том, как относительно небольшие приматы могли конкурировать с опасными хищниками вроде львов и гиен. Майкл Томаселло выдвинул теорию о том, каким именно образом разумы животных объединились вместе для совместной реализации своих целей как минимум в течение определенного периода. Он ссылается на небольшие объединения, которые существуют среди таких животных, как гринды[45], волки, косатки, дельфины, пустынные канюки и сурикаты. Эти животные должны обладать каким-то знанием себя и представлять намерения других внутри своей группы. У людей подобный вид совместного обмена мыслями мог привести к появлению коллективного умышленного намерения – от «я-разума» к «я и ты-разуму», а затем и к «мы-разуму». Согласно этой теории, жизнь в группе стала одной большой совместной деятельностью, создавая более обширный общий мир, культуру. Или, возможно, общий для группы разум, почти что общее чувство личности.

Но стратегии и социальное поведение нестабильны и колеблются вместе со сменой условий. Возможные источники конфликта возникают на всех уровнях – индивидуальном и групповом, между родственниками и незнакомцами, между женщинами и мужчинами и так далее. Доказательства различающихся мотивов и тактик можно обнаружить в том факте, что у людей имеется половой диморфизм. Мужчины пропорционально сильнее женщин, в среднем на семьдесят пять процентов – в верхней части тела. Исследования физической агрессии среди представителей разных культур показывают, что мужчины значительно чаще используют это в качестве тактического приема.

Рассмотрим важную проблему: когда заниматься сексом. Если бы интересы и усилия у всех совпадали, этот вопрос был бы не столь значительным. Но это не так. Гульманы – вид обезьян, встречающийся почти по всей Индии. Их небольшая черная мордочка обрамлена белыми волосами, из-за чего они выглядят как мудрые старейшины.

Как и люди, самки гульмана скрывают период своей фертильности, в отличие от многих других млекопитающих, которые демонстрируют готовность к оплодотворению набуханием и покраснением, обнажением своих гениталий, выделением феромонов. Большинству видов со скрытой овуляцией присуща некоторая степень свободы в связях, а также вероятность того, что самцы будут убивать неродных детей. Также у большинства из них младенцы требуют круглосуточного ухода, и это означает, что для выращивания ребенка необходимы и самцы и самки.

Приматолог Сара Блаффер Хрди многое сделала для того, чтобы улучшить наше понимание кооперации и конфликтов, необходимых для разрядки неизбежного напряжения, с которым сталкивались самки во время выращивания детей, когда они были уязвимы в течение многих недель. В то же время Паскаль Ганье обнаружил, что более пятидесяти процентов детей шимпанзе, рождавшихся в исследуемой группе, воспитывались самцами из других групп. Во время течки самки незаметно исчезали и возвращались через несколько дней. Осознавая свою способность к размножению, самки шимпанзе пытались избежать внимания самцов в своих группах и найти им альтернативу. Как писал Ганье в своей статье, «эти наблюдения ясно свидетельствуют о влиянии, которое высокий интеллект может оказывать на репродуктивный успех».

Среди людей мужские и женские коалиции будут иными. Одна из наиболее очевидных причин перераспределения власти среди индивидов заключается в том, необходимо ли распределять ресурсы или их можно монополизировать. И один из таких ресурсов – те, с кем мы хотели бы размножаться. В общинах охотников-собирателей акцент на согласованность между мужчинами был сильнее. Но в ранних сложных сообществах, например в цивилизациях ацтеков и инков, доступ к женщинам строго регулировался, и мужчины, обладавшие более высоким статусом, имели более широкий выбор. Если ресурсы нужно объединить, то возникает необходимость в большем эгалитаризме[46]. Но если ресурсы можно монополизировать, толерантностью и пониманием жертвуют в борьбе за власть.