Мелани Челленджер – Мы – животные: новая история человечества (страница 13)
Разумно предположить, что наша чувствительность будет искать и другие лазейки в снисходительной коммерческой среде. Примерно через десять лет после того, как технология стволовых клеток стала широко известна, начали множиться нелегальные клиники, предлагающие привлекательные лечебные процедуры, не прошедшие клинических испытаний. Стоит ожидать, что в последующие годы нечто подобное произойдет и с другими технологиями. И они тоже, скорее всего, будут опираться на смесь алчности и печали.
В декабре 2019 года китайский ученый Хэ Цзянькуй был оштрафован и арестован за участие в создании первых в мире детей с генетически модифицированной ДНК, участки которой отвечали за возникновение невосприимчивости к ВИЧ. Мир отреагировал на его эксперименты быстро и жестоко, и китайские власти посчитали, что ученый гнался за «личной славой и состоянием, самостоятельно собирая средства и умышленно уклоняясь от надзора». Но в то же время работа Хэ протекала на фоне других, получающих щедрое финансирование, научных прорывов Китая, включая первые изменения генов нежизнеспособных человеческих эмбрионов в 2015 году.
Любое исследование истории промышленных революций должно подать нам идею, что мы редко когда можем предсказать риск. То, чего мы боялись, часто не случается вовсе, а катастрофой оказывается то, о чем бы мы никогда не подумали. Но если мы не задумаемся над тем, что многое из того, что в человеке важно, имеет достаточно общего с его животной природой, то в будущем мы столкнемся с использованием технологий, которые будут контролировать или полностью устранять любую биологическую преграду, стоящую между нами и нашими желаниями. И если многие из нас будут и дальше думать о природных чертах и склонностях с точки зрения иерархии, в будущем прессингу по улучшению человека будет очень сложно противостоять.
Конечно, это умный ход – представить биотехнологии в виде отличной возможности для тех, кого традиционно изолировали, будь то ВИЧ-инфицированные, инвалиды или женщины. Но, скорее всего, выиграют лишь немногие власть имущие. В 2014 году
Думать как кожа
В попытке разобрать нас до основания, чтобы найти какой-то способ исправления или улучшения человеческого организма, мы продолжаем проливать свет на домыслы, на которых базируются наши эксперименты. Сара Франклин, много писавшая о сомнительной этике, окружающей биотехнологию, отмечает, что «сложность определения слова “жизнь” приводит к использованию в качестве руководства к нравственному поведению нескольких часто конфликтующих между собой и непоследовательных этических моделей».
Способы, которыми люди законодательно закрепили право собственности на свою личную жизнь, берут свое начало в демократических традициях гуманистов, например Джона Локка. Принцип владения самим собой проложил путь многим высокоценимым нами социальным изменениям, в том числе эмансипации женщин и отмене рабовладения. Но кто может считаться владельцем частей тела, для которых нет субъекта права? В случае дела Джона Мура против Регентов Калифорнийского университета разногласия возникли на почве использования ткани, полученной из селезенки Мура, для производства нового фармацевтического препарата. Дело завершилось запретом на единоличное владение тканями собственного организма.
Мур еще раз подал в суд на своего доктора, Дэвида Голда, исследователей и организации, использовавшие его клетки, а также на фармацевтическую компанию
Суть в том, что человеческая клетка, будь то клетка кожи или селезенки, является живой и при этом практически не обладающей ценностью, пока не появится технология, которая сможет задействовать ее скрытую силу. Мы эволюционировали для того, чтобы понимать или развивать нравственные взаимоотношения не с клетками, а с людьми, с человеческими особями. И мы построили наши юридические системы на основе идеи, что только наличие личности имеет значение. Это вполне понятно, учитывая, насколько важную роль то, что мы называем «личностью», играет в нашем выражении друг другу своих потребностей. Но появление личности – это естественное событие в рамках жизненного цикла человека. И оно не происходит прямолинейно.
Общественное нравственное сознание у людей появляется тогда, когда оно необходимо. Для функционирования взрослых особей нашего вида в репродуктивном возрасте важны социальные взаимодействия и передача социальных знаний. Это вовсе не означает, что младенец обладает меньшей ценностью, чем мы; неважно, вырастет ли он когда-нибудь в здорового взрослого или нет. Как пишет Франклин: «Применение опирающихся на биологию сроков для установления этических параметров… не решает основные этические вопросы. Вне всякого сомнения, двухнедельный человеческий эмбрион является живым существом и формой жизни. Это неоспоримо. Но при этом он является живым человеческим существом не больше, чем таковыми являются яйцеклетка или сперматозоид, или, если уж на то пошло, кровяная клетка». И если сейчас клетку кожи можно превратить в личность, что мы должны думать об этих практически невидимых следах жизненного потенциала?
Рассмотрим новую технологию искусственного гаметогенеза. Большинство из нас знакомы с ЭКО. Этот метод управления репродукцией человека стал нормой в обществе, несмотря на изначальные страхи. Но многим пока неизвестна идея экстракорпорального гаметогенеза (ЭКГ). После того как эмбриологи провели первое оплодотворение в конце XIX века, ортодоксальное мнение заключалось в том, что к живому рождению может привести лишь яйцеклетка, оплодотворенная сперматозоидом. Но попытки до конца понять механизмы оплодотворения привели к появлению новой технологии с использованием клеток кожи, которая, как надеются ученые, поможет женщинам, чьи ограниченные запасы яйцеклеток не позволяют иметь детей. В 2017 году японские ученые применили ЭКГ, чтобы создать мышонка из кожи его мамы. Моментально появились заголовки о мужчинах, которые заводят детей друг с другом, и о женщинах, которые рожают ребенка без участия мужчины. Это показывает, насколько поддается манипуляциям материя, из которой мы все созданы. Что касается людей, то ЭКГ в теории обещает будущее с клиниками, обладающими технологией для создания практически безграничных запасов спермы, яйцеклеток и эмбрионов. Для пары, которая проходит лечение от бесплодия, ЭКГ мог бы означать, что вместо выбора лучших эмбрионов из десяти доктора могли бы выбирать из сотен. Возможно, в этом есть свое преимущество, но оно может «вызвать к жизни призрак “эмбрионных ферм” доселе невиданных масштабов, что может обострить волнения об обесценивании человеческой жизни», – писали авторы статей в 2017 году.
Те, кто верит в существование души, сопротивляются столь грубому вмешательству в работу Бога. Те, кто верит в гуманистическую идею о человеческом достоинстве, настаивают на продолжении, потому что это может улучшить человеческие судьбы. А вред, попутно нанесенный другим видам, – это в основном вопрос бумажной работы. В университетах по всему миру появляются комитеты по этике, перед которыми поставлена задача: придумать, как обосновать классификацию объектов, созданных в лабораториях с помощью стволовых клеток или редактирования генома. Правовой прецедент и политика, как правило, используют этическую неоднозначность и сомнения. Наши технологические прорывы опираются на предположение, что люди обладают полным моральным статусом. Нам нельзя убивать или вредить друг другу ради улучшения здоровья. И часто это обосновывается нашими когнитивными способностями, например способностью к осознанию и рациональному мышлению. Но как осмыслить химер с мозгами, которые частично состоят из человеческих клеток?
Сейчас мы даем ученым право на трансплантацию человеческих клеток некоторым животным, например свиньям и обезьянам, в надежде, что однажды мы сможем получить от них органы, но мы не можем в точности сказать, почему необходимо убедиться в том, что в этих трансгенных созданиях не проявятся человеческие черты – мыслительные или какие-либо иные. В докладе Академии медицинских наук Соединенного Королевства о животных, содержащих человеческий материал, с уверенностью утверждалось, что следует пресекать значительные модификации животного мозга с целью приблизить его к человеческому, а также эксперименты, которые могут привести к тому, что животное будет выглядеть так же, как мы.