Мел Роббинс – Правило 5 секунд. Будь смелым, измени свою жизнь (страница 33)

Я нашел свою цель… это действительно то, чем я мечтал заниматься все это время.

Что же касается его родителей, да, они были разочарованы, когда он сказал им, что не хочет быть юристом, но еще больше они были разочарованы тем, что Тодд боялся им об этом сказать и так долго был несчастен.

Я верю, что вы можете сделать все, что угодно, пока слушаете голос своего сердца, работаете и соблюдаете график. Одна из моих любимых книг – это всемирно известный бестселлер «Алхимик»[60]. Эта одна из самых продаваемых книг за все времена, переведенная на 80 языков. Я рекомендую ее уже больше десяти лет и, работая над своей книгой, купила себе новый экземпляр, чтобы он вдохновлял меня и напоминал, что «Когда чего-нибудь сильно захочешь, вся Вселенная будет способствовать тому, чтобы желание твоё сбылось».

Когда я открыла новенькое издание, приуроченное к двадцать пятой годовщине романа, меня просто сбила с ног история, помещенная в начале книги. Я и понятия, что, когда «Алхимик» впервые вышел в Бразилии, он провалился. С треском.

Когда «Алхимик» впервые вышел в свет двадцать пять лет назад в моей родной Бразилии, этого никто не заметил. Книготорговец из северо-восточной части страны сказал мне, что за первую неделю продаж только один человек купил книгу. Чтобы продать второй экземпляр, потребовалось еще шесть месяцев – и это оказался тот же человек, который купил первый! И никто не знает, сколько потребовалось времени, чтобы сбыть с рук третий.

К концу года всем было ясно, что «Алхимик» не сработал. Мой первый издатель решил признать мое поражение и аннулировать наш договор. Они умыли руки и позволили мне забрать книгу. Мне был сорок один год, и я был в отчаянии.

Но я никогда не терял веры в эту книгу и никогда не колебался в своем восприятии. Почему? Потому что в ней был я, весь я, мои сердце и душа. Я жил в своей собственной метафоре. Человек отправляется в путешествие, мечтая о красивом или волшебном месте, ищет некое неведомое сокровище. И в конце путешествия этот человек понимает, что сокровище было с ним все время.

Сорок один год, в отчаянии? Я похолодела, когда читала эту строку. Именно столько лет было мне, когда я открыла Правило пяти секунд, и именно так я себя чувствовала. Что я поняла – так это то, что нет никакой даты истечения срока службы для открытий и для того, чтобы выразить свою силу. И, как Коэльо написал в предисловии к своему роману, все начинается с веры в себя, а эта вера основана на смелости себя подтолкнуть.

Я следовал своей личной легенде, и моим сокровищем была моя способность писать. И я хотел поделиться этим сокровищем с миром. Я стал стучаться в двери других издательств. Одна из них открылась, и издатель, со своей стороны, поверил в меня и в мою книгу и согласился дать «Алхимику» второй шанс. Медленно, благодаря сарафанному радио, книга начала, наконец, продаваться – три тысячи экземпляров, потом шесть тысяч, десять, книга за книгой в течение всего года.

Книга имела просто феноменальный успех, и все это стало историей. Роман считается одной из лучших десяти книг двадцатого столетия. Когда во время интервью Коэльо задают вопросы о том, знал ли он, что его ждет успех, он обычно говорит:

Ответ – нет. Я и понятия об этом не имел. Да и откуда? Когда я сел писать «Алхимика», все, что я знал, – это то, что хочу написать о своей душе. Я хотел описать свои поиски сокровища.

Ответы всегда внутри вас, если только у вас найдется храбрость их услышать. Вы такие же, как все остальные люди, и не похожи ни на одного другого человека. У вас есть нечто значительное, чтобы поделиться с миром. Оно начнет появляться, когда вы услышите то, что внутри вас, и выйдет вместе с храбростью идти туда, куда оно ведет.

Следуйте за ним.

Глава 17

Обогати свои отношения

Когда мы смело ищем любовь – любовь обнаруживается.

Если вы хотите улучшить свои взаимоотношения, я могу дать вам только два совета.

Я выступала на собрании команд продаж в фирме, занимающейся розничной торговлей во Флориде, и после выступления ко мне подошел высокий мужчина по имени Дон. Ему было хорошо за пятьдесят, он носил бороду и был одет в спортивную куртку поверх хлопчатобумажной рубашки в полоску. Он сказал, что хочет мне кое-что рассказать о «моем Правиле пяти секунд».

У Дона была «своя версия такого правила, которая изменила его жизнь». Несколько лет назад он «принял решение о том, что не будет молчать ни о чем важном».

Потом он рассказал историю о том, как, руководствуясь своими побуждениями, подтолкнул себя к тому, чтобы кое-что сказать своей дочери, и это полностью изменило все их отношения. Многие годы его дочь Эмбер и ее муж помогали родственникам, которые оказались в трудной ситуации. Также они каждые выходные занимались волонтерской работой и несколько раз ездили в поездки с благотворительными миссиями.

Дон сказал, что он восхищается ими. Он восхищался тем, как они распорядились своей жизнью, и тем, какой пример подают другим людям. Он добавил, что гордится, какой прекрасной молодой женщиной стала Эмбер. И он сказал мне следующее: «Прямо перед тем, как все это произнести, я ужасно боялся. Только представьте себе: я так боялся это сказать, потому что опасался расчувствоваться».

Дон сказал, что после этого разговора их отношения с дочерью полностью изменились. Теперь они ближе, чем он сам когда-либо мог мечтать, и этот опыт вдохновил его на то, чтобы жить в соответствии с правилом: Не молчи ни о чем важном.

Близкие отношения требуют смелости. Риск того, что вы расчувствуетесь или кого-то огорчите, если выскажете, что вы думаете, пугает, но результат может быть волшебным. Я испытала такую магию в простом разговоре со своим отцом прошлой осенью. Я ехала в аэропорт, закончив свое выступление в Майями, и тут получила от папы смс: «Позвони мне, как только сможешь».

«Странно», – подумала я. Я позвонила домой, и мама взяла трубку.

– Привет, мам! Я только что получила смс-ку от папы. Он просил меня позвонить. Все в порядке?

– Тебе лучше поговорить с ним, давай я его позову.

Она отошла от аппарата, пока я безуспешно пыталась ее позвать:

– Мама, подожди! Что происходит?

Я слышала, как заскрипела, открываясь, кухонная дверь, и как мама зовет:

– Боб! Мел звонит!

Я и понятия не имела, что происходит. Вначале я решила, что стряслась беда. Я сидела на заднем сидении такси, чувствуя себя десятилетней девочкой, вокруг которой вот-вот рухнет мир. Не удивительно ли, как быстро наше сознание может забросить нас в кроличью нору мысли о том, что что-то произошло.

Неизвестность запустила мою привычку беспокоиться, и теперь я была внутри психологической петли «что, если»: «Не умерла ли бабушка? Не сделала ли я что-то не так? Это проблемы с деньгами? Должно быть, дело все-таки во мне, что же я сделала?»

Видите, что произошло? Неуверенность запустила мою привычку беспокоиться. Меньше, чем за пять секунд, я убедила себя, что бабушка умерла, что я сделала что-то очень плохое, что папа глубоко во мне разочарован или что у меня огромные проблемы.

Я услышала, как на том конце провода открывается задняя дверь, и папа идет через кухню. Он взял трубку и был таким же немногословным, как обычно:

– Привет, Мел, спасибо, что позвонила! Где ты сейчас?

Я тряслась, хватаясь за свой мобильный на другом конце:

– Я в Майями, еду в аэропорт, твоя смс-ка напугала меня до смерти! Я сделала что-то не так?

Он усмехнулся и сказал:

– Нет, дело не в тебе, Мел. Это связано со мной. Я не хотел говорить тебе и твоему брату, пока не буду уверен.

Я чуть не выронила телефон:

– Ты умираешь?! О Господи, у тебя рак!!!

– Дашь ты мне сказать! – прервал он. – У меня нет рака. У меня аневризма головного мозга, и мне нужна операция на открытом мозге, пока болезнь меня не убила.

Он начал рассказывать мне все в подробностях. У него был приступ головокружения, и он потерял сознание, когда играл в гольф. В итоге папе сделали МРТ, которая выявила аневризму. Ее обнаружили случайно. В конце недели отцу предстояла операция в университете Мичигана.

Я сидела оцепеневшая, с трубкой в руке. Мой свекр умер от рака пищевода. Услышав слова папы, я в ту же секунду подумала о том дне, когда у отца мужа была операция. Это произошло в одну секунду. Сестры везли его на каталке в операционную мемориального госпиталя Слоан Кеттеринг, и за секунду до того, как они проехали через двойные двери, он оглянулся на всех нас.

Он улыбнулся и махнул нам. Мы все заулыбались и замахали в ответ, и я помню, что показала ему большой палец. Я помню, что в этот момент ощутила прилив страха. Потом он исчез за дверями. Мы и понятия не имели, что операция пройдет очень плохо и что осложнения, в конце концов, убьют его.

Все это я вспомнила в тот момент, сидя на заднем сидении такси и слушая своего отца. Я представила себе, как папа машет нам в коридоре больницы, и испугалась. Не знаю, почему, но мне действительно хотелось узнать, боится ли папа. Я подумала: «Не спрашивай об этом, это его огорчит. Конечно, он боится, идиотка! Держи себя легко и позитивно. Не напрягай его, эта аневризма может разорваться». Это был момент толчка: Не молчи ни о чем важном.

5…4…3…2…1…

– Папа, ты боишься?

На другом конце повисла тишина. И я начала жалеть, что задала этот вопрос. Я совсем не ожидала услышать то, что он сказал дальше: