Мэл Одом – Властелин Времени (страница 4)

«Ну давай же, давай, чего медлишь как неродной, – мысленно подбодрил гоблина Варроуин. – Здесь все тихо, только мы, деревья, тут стоим, больше вас никто не ждет».

Ростом с людей, гоблины отличались от них тем, что ходили сгорбившись, а также треугольными, клиновидными головами с грубыми чертами лица, широкими ртами и редкими кривыми зубами. На голове, подбородке и отвислых ушах у них росли жесткие черные волосы. Как правило, плечи у них были широкие, а фигуры или слишком тощие, или слишком тучные. Жизнь бросала гоблинов от крайности к крайности – или голод, или обжорство, так что они либо худели, либо толстели, промежуточного состояния не наблюдалось. Также их безошибочно можно было узнать по серовато-зеленой коже, покрытой пятнами.

Сегодня на всех гоблинах были доспехи, но мало кто из них сообразил зачернить металл, чтобы он не бликовал в тусклом свете лун. Правда, свет обычно отражается от лат, которые хотя бы время от времени чистят; а поскольку нынешние хозяева редко утруждали себя подобными мелочами, металлические поверхности гоблинских доспехов разве что тускло поблескивали, но это все равно было заметно. Вооружены пришельцы были топорами, мечами и дубинками.

Наконец все гоблины собрались на той каменистой площадке, где недавно нес дозор Фаради.

Глупые твари, подумал Варроуин. Если б нападавшими командовал он, то приказал бы высаживаться не менее чем в четырех точках, на таком расстоянии, чтобы их нельзя было обнаружить одновременно, но чтобы при этом они все-таки могли прийти на помощь друг другу.

Пора!

Он резко отдал команду, и стрелы эльфийских лучников со свистом взвились в воздух, впиваясь гоблинам в грудь, в горло, в глаза. В первые же моменты боя были выведены из строя не менее двадцати гоблинов; их тела осели к ногам товарищей или свалились с края скалы в пенящуюся внизу воду. Но многие успели поднять щиты, отразив ими большую часть стрел. Огласив ночную тишину гневными воплями, гоблины темной массой устремились к засаде.

– «Наковальни»! – взревел Варроуин и, выходя из темноты, занял свое место в строю.

Разделившись на группы по четыре, гномы, заняв традиционную оборонительную позицию «наковальня», отважно встретили атаку гоблинов и остановили ее. Лес наполнился звоном металла.

– В «топоры»! – скомандовал Варроуин.

«Топоры» гномов являли собой мощные клинья, взрезающие ряды остановленного «наковальнями» ошеломленного противника. Люди, в отличие от объединивших свои усилия гномов, двинулись навстречу врагу поодиночке. Эльфийские стражники и их спутники – медведи, барсуки и хищные птицы – тоже сражались, держась на флангах и выбирая противников по одному. Поэтому именно гномы играли решающую роль в отражении атаки гоблинов, снова и снова врезаясь в ряды неприятеля и оставляя за собой изрубленные тела.

Варроуин затянул боевую песню гномов, ритм которой был рассчитан так, чтобы в точности соответствовать естественному ритму взмахов боевого оружия. К нему присоединились собратья-гномы, и их голоса загремели по всему лесу и полосе прибоя.

Отбив топором направленное ему в бок копье, Варроуин двинул окованным железом топорищем в лицо нападавшему гоблину так, что гнусная тварь кубарем покатилась по земле, открывая гному дорогу к очередному противнику. Уклонившись от его удара, гномий командир опустил боевой топор, разрубив железный шлем вместе с головой, на которую тот был напялен. Крики умирающих гоблинов смешались с гномьей боевой песней.

Отражение гоблинской атаки длилось всего несколько минут, и было оно, собственно, не боем даже, а бойней, которая прекратилась только тогда, когда убивать защитникам Рассветных Пустошей стало некого.

Тяжело дыша, весь в крови и чувствуя жгучую боль в боку, который задел наконечник копья, Варроуин отер кровь с топора. Среди валявшихся повсюду тел убитых гоблинов лежали и несколько мертвых гномов, людей и эльфов.

– Варроуин, – позвал его один из гномов, скуластый Куммель.

Он стоял на коленях, держа за руку лежавшего на земле Анелла.

Варроуин подошел к ним, и сердце его сжалось от боли. Родители молодого гнома уже потеряли от руки гоблинов одного сына, а теперь вот и Анелл лежал, истекая кровью из глубокой раны в горле. Куммель пытался остановить кровь оторванным скомканным куском собственной туники, но Варроуину хватило одного взгляда, чтобы понять: усилия его напрасны.

Молодой воин-гном умирал, и никто из них не мог ничего сделать.

Варроуин взял его за руку.

– Ты здорово дрался, Анелл, точно тебе говорю. Я видел тебя краем глаза. Ты боец до кончиков ногтей.

На губах Анелла, с которых на редкую юношескую бородку стекала струйка крови, мелькнула слабая улыбка.

– Двеллер, – прохрипел он. – Позовите двеллерского мальчугана, хочу с ним поговорить.

Варроуин отдал команду, и к нему подвели Докетта. Несмотря на все ужасы атаки на Рассветные Пустоши в прошлом месяце, юный двеллер еще не привык к войне. Глаза у него были круглые от страха и полны слез, и он едва держался на ногах.

– Я… – сказал Анелл двеллеру, вцепившись в его рубашку, – я Анелл, сын Морага Тура… из клана Неустанного Молота. Сегодня я погиб… сражаясь с гоблинами за спасение Библиотеки… как обещал Древним и отцу. Пусть… меня помнят. – Он судорожно сглотнул. – Пожалуйста. Пусть… пусть не забудут.

– Х-хорошо, – еле выговорил Докетт. Из глаз его по грязным щекам текли слезы. – Клянусь Древними, Анелл, мир запомнит тебя и твое геройство.

Молодой гном испустил последний вздох, и его глаза закатились, а безжизненное тело вытянулось на залитой кровью земле.

Куммель выругался. Боль и гнев исказили черты его лица.

– Он же мальчишка совсем был, Варроуин. Это не дело! Не ко времени ему было умирать. Не знаю, как матери-то его сказать… У нее и так сердце разбито.

Командир гномов подавленно молчал. Куммель и Анелл не один год стояли в строю бок о бок.

– Я сожалею о вашей потере, – прошептал Докетт. Куммеля словно пружиной подбросило; он ударил двеллера в грудь и со всей силы толкнул его. Докетт отлетел в сторону и, перекатившись несколько раз, растянулся на земле, но почти сразу поднялся на ноги, явно ожидая новой атаки.

Остальные уцелевшие собрались вокруг. Многие из них потеряли в этом и предыдущих боях кого-то из друзей.

– Нечего мне тут извиняться! – взревел Куммель. – А то, что ты Анеллу обещал, вранье это все!

Он угрожающе шагнул к двеллеру. Испугавшись, что горе заставило Куммеля потерять власть над собой, Варроуин заступил ему путь.

– Прекрати, – скомандовал он.

Куммель подчинился, но по глазам его было заметно, что гном еле сдерживается.

– Мы здесь гибнем, командир. Гибнем поодиночке за этих двеллеров, которые сами драться не умеют и не стали бы, даже если бы умели, потому как все они жалкие трусы.

– Этот двеллер мог спокойно сидеть себе за стенами отцовской таверны, – сказал Варроуин, – и ему наверняка сильно влетит, когда он вернется, за то, что убежал к нам. – Он говорил достаточно громко, чтобы слышно было всем. – И он ночью пришел сюда по темному лесу. – Командир гномов помедлил. – Знаете, зачем он это сделал?

Никто не ответил.

Варроуин понимал, что мало кто из его товарищей соглашался с Куммелем. Большинство считало, что защищать остров – их долг, особенно теперь, когда гоблинам известно расположение Рассветных Пустошей и они готовят силы, чтобы окончательно их уничтожить.

– Он пришел сюда для того, чтобы записать то, что произошло сегодня, – продолжал гном.

Он взял Докетта за плечо и потянул вперед, так что тот встал рядом с ним. Юный двеллер вздрогнул, но Варроуин ободряюще сжал его плечо.

– Записать нашу историю. И он дал Анеллу слово, что люди его не забудут.

– Анеллу от этого много ли толку, – мрачно возразил Куммель, – когда он будет в холодной земле лежать…

– Но люди будут помнить нашего друга, – перебил его Варроуин. – Они будут помнить то, что совершил сегодня Анелл. Библиотекари смогут это сделать.

– Жаль только, что драться они не умеют…

– И что ты читать-писать не умеешь, тоже жаль, – отрезал командир гномов. Он оглядел собравшихся вокруг него воинов. – Если кто забыл, дайте я вам напомню, за что мы воюем. Было время, когда гномы умели читать, и писать тоже. Я видел в Библиотеке каменные таблицы, где они записывали свою историю, сообщали, как ковали металл и добывали драгоценные камни. Тут кое-кто из вас наверняка брал пару уроков у Великого магистра, или библиотекаря первого уровня Джага, или еще у кого из тех библиотекарей, кто не жадничает делиться знаниями.

Некоторые гномы уделяли больше обычного внимания книгам, которые охраняли, и даже завели близкое знакомство кое с кем из библиотекарей.

– Все это мы потеряли во время Переворота, когда лорд Харрион собрал племена гоблинов и попытался захватить весь мир, – продолжал Варроуин. – Нельзя даже сказать, сколько было потеряно, потому что неоткуда это узнать. – Он оглянулся на горы Костяшки, где отблески пламени лизали темное подбрюшье туч. – А месяц назад мы потеряли еще больше.

– В ту ночь было убито много воинов, – сказал Куммель, – а бои с тех пор идут не прекращаясь. Такого никакие спасенные книги не исправят.

– Это верно, – кивнул командир гномов. – Зато благодаря библиотекарям сохранится рассказ о том, что случилось. Будущие поколения узнают о тех, кто здесь встретил врага лицом к лицу и остановил его ценой собственной жизни. И через тысячу лет, пока существуют книги, гномы будут помнить о том, какое славное здесь было сделано дело.