Мехтильда Глейзер – Эмма, фавн и потерянная книга (страница 33)
– Может, хочешь кусочек шоколада?
Я сунула Шарлотте под нос плитку, но та покачала головой и спрятала лицо в ладонях. Ханна тоже выглядела бледновато, как и остальные ученики нашего класса. После контрольной по математике мы уже минут двадцать сидели в школьном кафетерии, пытаясь отойти от шока. Среди нас были те, кто взвыл прямо во время работы над контрольной, те, кто, как Шарлотта, впал в панику, только когда все закончилось, а также те, кто, как Синан и я, вообще только сейчас поняли, что все пошло кувырком.
С заданиями действительно что-то оказалось не в порядке. Скорее, порядок вообще отсутствовал. В примеры, составленные госпожой Бредер-Штрауххаус, затесались какие-то совершенно непонятные вставки, запутавшие контрольную так, что решить ее, наверное, удалось бы только нобелевскому лауреату. Если это вообще было возможно.
Поначалу я вообще не обратила на предложенные примеры никакого внимания, просто вписала приготовленные заранее решения. Синан, для которого математика была книгой за семью печатями, тоже не заметил ничего необычного. Но для остальных ребят оба урока стали настоящей пыткой. Ведь оценки за эту работу были очень важны, а госпожа Бредер-Штрауххаус, которая утром просто прислала задания, сказавшись больной, пользовалась репутацией бессердечно строгого преподавателя.
– Мы никогда такого не проходили на уроках. Я не знаю, как это решается, – пожаловалась Ханна Яне и Джованни, с которыми сидела вместе на химии.
Эта троица судорожно листала таблицы с формулами.
– Что-то тут не сходится. Как можно в четвертом задании найти икс? – удивился Джованни, а Шарлотта рядом со мной всхлипнула.
Я тихо опустилась в уголок дивана и закусила губу. Тупая идиотка! Во всем я виновата – я эту кашу заварила. Вот и чувствовала себя довольно мерзко.
Может, я плохо спала сегодня ночью из-за теста? Может, у меня было что-то вроде предчувствия? Во сне ко мне прилетала бумажная стрекоза, она хотела предупредить меня об опасности, уговаривала выбросить книгу в реку (я, конечно, не восприняла ее слова всерьез, все равно было поздно что-либо менять). Сон казался пугающе реальным, а стрекоза – еще более жуткой, чем раньше…
Но это не важно. Вопрос в том, что я могу сделать. Извиниться перед классом? Прийти к госпоже Бредер-Штрауххаус и сказать ей правду? Примерно так: «Знаете, у меня есть волшебная книга, которая превращает слова в реальность, и я попробовала с ее помощью изменить задания, извините». Такой поступок не выглядел достаточно благоразумным, если я хочу, чтобы меня по-прежнему считали нормальной. Да конечно, госпожа Бредер-Штрауххаус и сама поймет, что с контрольной работой что-то неладно, и позволит переписать ее. Или не позволит? Я очень надеялась на первый вариант. Кроме того, ясно понимала, что должна извиниться.
– Э-э… Шарлотта, – шепнула я и потянула подругу за рукав. – Думаю, я наделала глупостей.
– В каком смысле? – Шарлотта тяжело дышала. – У тебя есть платочек?
– Конечно.
Я доставала упаковку бумажных платков из сумки через плечо, когда услышала, что подруга уже сморкается. Кто-то оказался быстрее меня. Это был высокий, светловолосый парень, опустившийся слева от Шарлотты на диван.
– Что случилось? – требовательно спросил Тоби.
Шарлотта рассказывала о нашей катастрофе с контрольной по математике, а я разглядывала Тоби в упор. Как и Дарси, Тоби выглядел ужасно измученным. Под глазами у него лежали темные круги, волосы торчали в разные сторону. Но одно присутствие Шарлотты словно заставляло его излучать сияние. Парень положил руку ей на плечо!
– Ничего себе, – вздохнул Тоби. – Действительно мерзкий день.
Шарлотта, удивленная прикосновением, повернула голову в сторону Тоби и очень долго смотрела ему прямо в глаза, прежде чем кивнуть:
– Хуже не бывает.
Она на секунду улыбнулась. Ладно…
Я решила дать ребятам возможность поговорить наедине.
– Мне… э-э… нужно кое-что доделать… – Я попрощалась и ушла из зимнего сада.
Через пять минут, уже спустившись в западный флигель, я стучалась к Дарси. Долгое время за дверью ничего не происходило. Наконец я услышала, как в замке повернулся ключ, дверь приоткрылась, и Дарси высунул голову:
– Эмма! Тебе чего?
– Ты снова выпустил Тоби из темницы?
Дарси скорчил гримасу:
– Он мне друг, а не собака.
– А… хорошо, что ты тоже это заметил.
– Но я и правда понял, что, возможно, слишком им командовал. И если ты считаешь, что Шарлотта не замышляет ничего плохого…
– Шарлотта просто беспокоилась, она хотела помочь мне.
– И разнюхивала здесь все.
– Ты не понимаешь.
– Увы, не понимаю.
Я вздохнула:
– В любом случае, я рада, что ты больше не стоишь между ними.
Дарси кивнул мне благосклонно и самодовольно улыбнулся:
– О’кей, меня уже ждут дела.
Парень хотел закрыть дверь, но я быстро просунула ногу в проем:
– Какие?
Дарси не ответил.
– Послушай, – начала я. – Я знаю, что мы действуем друг другу на нервы, что мы не друзья, не приятели. Особенно после того случая в день открытых дверей. Я про лес и то, что ты мне сказал… ну, что ты… а я тебя не…
– Я не страдаю, – перебил Дарси. – Мои чувства были настолько же неуместны, насколько честен твой ответ. Поэтому я больше не злюсь на тебя, тема закрыта.
– Э-э… хорошо, тогда…
– Однако я буду весьма благодарен, если ты оставишь меня в покое. Я не вижу, куда нас может привести этот разговор. У меня правда полно дел. Так что пока, Эмма!
Дарси вытолкнул мою ногу из проема и закрыл дверь энергичным рывком.
– Подожди! – крикнула я.
В конце концов, я ведь пришла сюда потому, что хотела проверить, не привела ли моя последняя запись к чему-нибудь хорошему.
– Ты нашел новые зацепки? – осведомилась я через дверь. – Я вот в пятницу ночью открыла тайный ход в западную библиотеку, и, по-моему, будет лучше, если я с этого момента начну помогать тебе в поисках Джины.
Я действительно только что предложила ему помощь?
Замок щелкнул второй раз, и голова парня показалась снова. Он смотрел на меня, нахмурив брови.
– Помощь тебе точно не помешает, не так ли? – улыбнулась я.
После того как мисс Витфилд рассказала, что Дарси стал таким, какой он сейчас, после исчезновения сестры, его высокомерие перестало казаться мне чем-то вызывающим. Кроме того, в ответах я нуждалась так же остро, как и он.
Дарси задумчиво посмотрел на меня:
– Хочешь зайти?
Комнату было не узнать. Не важно, что раньше я видела ее только один раз, причем издалека, да и не целиком, а через дверь ванной. Но такого хаоса я точно не помню. Кровать с балдахином в центре комнаты использовалась меньше всего. Каждый сантиметр остальной поверхности был чем-то занят. На покрывале громоздились мягкие игрушки и одежда, у стен – стопки книг и лошадки от кукол Барби, диски с музыкой, несколько ноутбуков, женские туфли разного размера, настольные игры, куклы, лаки для ногтей, рамы для рисования по шелку (со всеми принадлежностями) и множество ящиков, из которых высовывались тетради, фотографии и письма.
– Э-э… – протянула я, только Дарси закрыл за нами дверь, и перевела взгляд на пару розовых сандалий (которые точно были ему малы) и обратно на него. – Что это?
– Это старые вещи Джины.
Я посмотрела на детские игрушки:
– Я думала, твоей сестре уже исполнилось шестнадцать, когда она исчезла.
– Так и есть.
Дарси, аккуратно ставя ноги, прошел между бутылочками лака и опустился на пол рядом с картонной коробкой, полной вещей. Он взял пластиковую лошадку (с розовой гривой и блестящим рогом на лбу) и стал осторожно вертеть в руках:
– Это
– И ты теперь все время изучаешь этот хлам?
Я обнаружила рядом с левым коленом парня стопку карт с французским алфавитом.
– Я подумал, это может помочь мне разобраться во всем.