Мехтильда Глейзер – Эмма, фавн и потерянная книга (страница 35)
Дарси раздул ноздри:
– Я бы посоветовал тебе сходить к доктору.
– Так я и думала. В этом ты очень похож на моего отца, понял? – Я нервно хихикнула.
– С тобой все в порядке?
– Конечно.
– Так ты тоже веришь в фавна?
Я молча продолжила чтение записей.
– Да ладно, Эмма, ты не можешь говорить это всерьез. В смысле…
Пробежавшись взглядом по следующим записям, я заметила, что одну из них от следующей отделяет несколько месяцев.
– Ты же знаешь, какая я наивная школьница, – пробормотала я, погруженная в свои мысли.
У Джины изменился даже стиль речи, ее почерк стал каким-то другим. Более энергичным. Должно быть, что-то произошло за это время. Что-то очень важное.
Дарси вдохнул:
– Не хочу тебя обидеть, но…
– Когда точно, говоришь, Джина исчезла? В декабре две тысячи тринадцатого? – перебила я парня.
– Четырнадцатого.
Дарси взял книгу у меня из рук. Некоторое время он читал молча, причем дыхание у него становилось все чаще. Потом парень отдал ее обратно, чтобы я могла увидеть то же, что и он.
От записей за декабрь становилось страшно. Что-то, должно быть, сильно взволновало Джину. То и дело она писала, что чувствует себя тупой и обманутой, на нескольких местах бумага шла волнами и буквы расплывались, потому что на них падали слезы. Стихи становились все мрачнее. Судя по всему, Джина много раз пыталась о чем-то поговорить с Дарси, но либо не находила брата, либо он ее выпроваживал. Она винила себя в том, что брат изменился. И упоминала другое имя: Фредерик.
Ох!
Я подняла глаза.
– Она хотела встретиться с Фредериком у Рейна, – прошептала я. – В ночь, когда исчезла.
Дарси стал бледный как полотно. Он сжал губы так сильно, что они полностью потеряли цвет, плечи его затряслись от ярости.
– Я так и знал, – выдавил он. – Все это время знал! Мерзкий ублюдок!
Дарси неожиданно вскочил и врезал кулаком по башне из ящиков и книг. Крепко и сильно. Слишком сильно. Секунду сооружение качалось, а затем обрушилось, причем большая часть книг упала Дарси на плечи и спину. Я вздрогнула, но Дарси и глазом не повел, он ловко удержал башню в равновесии и уже через миг вернул книги на место. Но у меня сердце ушло в пятки – в голове сформировалась четкая картинка: я представила Дарси лежащим на полу, погребенным под старыми учебниками Джины. В моем видении парень не дышал. Я похолодела, но взяла себя в руки и успокоила разыгравшееся воображение.
– Фредерик, – сказала я. – Зачем Джина хотела встретиться с ним? Как он замешан во всем? Они планировали сбежать вместе и что-то… пошло не так?
Дарси фыркнул:
– История с рекой, во всяком случае, вписывается в то, что я узнал: в клубе гребцов тогда недосчитались одной лодки. Заметили это только через несколько дней, поэтому было непонятно, украли ли лодку именно в ту ночь или она уплыла во время шторма через три дня.
– То есть они увели лодку, чтобы сбежать на ней, – подвела я итог сказанному. – Однако исчезла только Джина. Фредерик все еще здесь. Что бы это значило?
– Может, то, что Джина не сбежала, – прошептал Дарси. – Может, она
Он весь как-то посерел. Руки его сжались в кулаки.
В словах Дарси был смысл. Может, именно поэтому Фредерик так старался разведать, что известно Дарси.
– Но зачем Фредерику так поступать? – спросила я. – Джина же не делала ничего плохого.
– Да, – кивнул Дарси. – Я ничего об этом не знаю. Мне надо было выслушать сестру тогда. – Он снова схватился за книгу и пролистнул до последней записи Джины. – Джина нуждалась во мне, а я ничего не замечал. Хотела что-то рассказать, понимаешь? Я… может, я мог все предотвратить.
Парень посмотрел на меня глазами темными, как само отчаяние, годами жившее в нем и ожесточившее его душу.
– Этого ты не узнаешь. Может, ничего нельзя было изменить, – попыталась я утешить парня.
Но он, кажется, вообще не слушал меня.
– Если бы я был там, – тихо проговорил он, прислонившись лбом к оконному стеклу.
Я вдруг поняла, что Дарси чувствовал, и он не был снисходителен к ошибкам окружающих потому, что, если речь заходила о его собственных, себя он судил очень строго. И да, судя по всему, Джина отчаянно нуждалась в помощи брата. Я робко положила руку на плечо Дарси. Я почти не сомневалась в том, что он сбросит ее, но парень не шевелился. Я тоже не убирала руки.
В какие игры Фредерик играет с нами? Что произошло четыре года назад?
– Может, пойдем в полицию? Покажем записи Джины, скажем, что надо снова заняться Фредериком? – наконец предложила я.
Дарси покачал головой:
– Только когда у нас появятся доказательства. Только когда мы действительно поймем, что произошло и какую роль сыграла во всем произошедшем эта бредовая сказка.
– А как мы это сделаем?
Дарси повернулся. Решимость, сверкнувшая в его глазах, заставила меня снять руку.
– Что-нибудь придумаем, – твердо сказал он. – Я… все еще могу рассчитывать на твою помощь?
Я кивнула и взяла книгу:
– Но это и мой дневник, поэтому я хочу книгу забрать.
– Конечно.
Я отвернулась было, чтобы идти, но передумала.
– Почему… у тебя тогда не было времени для Джины? – спросила я Дарси. – Чем ты был так занят?
– Ничем, – ответил он. – Ничем важным. Я был глуп, и мне было всего шест… извини, я был идиотом, но, к счастью, с того времени немного исправился.
– Как сильно?
– Кстати, ты же сегодня в полдень упоминала, что узнала, где находится ход в западную библиотеку?
Дарси аккуратно прошел между кукол, альбомов с детскими наклейками для ванной и учебников, жестом позвав меня за собой.
Вскоре мы оказались в библиотеке.
Я подвела Дарси к одной из задних полок, на которой стояли несколько книг. Попыталась снять их одну за другой, пока не наткнулась на муляж, открывавший секретную дверь, если за него потянуть.
– В тот раз я пришла с другой стороны, – объяснила я, когда шкаф отъехал в сторону и нашим взглядам открылась винтовая лестница. – Она тянется отсюда до лаборатории графа фон Штольценбурга. Помнишь следы в пыли? Там есть и другая тайная дверь.
– Понял.
Дарси двинулся мимо меня в темноту, и в тот момент, когда он проходил мимо полок, мое сердце вдруг громко застучало, меня охватила иррациональная паника – я побоялась, что Дарси вдруг раздавит дверью. К панике присоединилось и воспоминание. Подсознание, наверное, все это время пыталось связаться со мной, чтобы я наконец вспомнила свою первую запись в хронике.
Я прижала хроники к груди. Тогда я, конечно, не понимала, что книга хранит в себе силы воплощать все, что в нее пишешь, тем или иным способом. Ведь я просто кипела от ярости, потому что Дарси выставил нас из библиотеки. Вот и написала слова, ставшие пророчеством: пожелала Дарси задохнуться под книгами, которые он у нас отнял.
Я знала, что книге порой требуется время на то, чтобы магия подействовала. Но она действует всегда. Сложно только предугадать, как и когда.
Значит, я сделала так, что Дарси…
Даже додумать эту мысль до конца я не осмелилась. Но почувствовала, как мои собственные слова, мрачные и тяжелые, сказанные в момент озлобления, зависли над нами, готовые в любой миг опуститься. Возможно, именно тогда, когда я меньше всего этого жду.
Черт! Я закусила губу так, что почувствовала привкус крови.