Мехтап Фырат – Полярная звезда (страница 86)

Когда мы выходили из кинотеатра, тетя Эсма и Сенем обсуждали кино. Мы с дядей Девримом шли к выходу вместе. Выпорхнув за дверь, я глубоко вдохнула свежий воздух, ударивший в лицо. Я нуждалась в нем.

– Я схожу в уборную, – бросила тетя Эсма, покидая нас, а дядя Деврим достал бумажник из кармана пиджака.

– Я собираюсь взять себе что-нибудь бодрящее в кафетерии. Девочки, вы что-нибудь хотите?

Мы с Сенем покачали головами, и дядя Деврим удалился.

Вечерняя прохлада давала о себе знать все сильнее, и я попыталась согреться, растирая руки, но это не очень хорошо получалось. Морозило. У меня появилось странное чувство. Как будто… Как будто кто-то… Нет, почему у меня возникло это чувство? Это ерунда. Зачем кому-то следить за мной? Но все же, вместо того чтобы поговорить с Сенем, я начала водить глазами по улице.

– Возможно, я сегодня слишком явно заявила о своих чувствах.

Я не совсем внимательно слушала Сенем, потому что мне показалось, что кто-то смотрит на нас из-за угла магазина. На другой стороне улицы было темнее, и я не могла разобрать, кто смотрит, но, когда он понял, что я его заметила, тут же повернулся ко мне спиной и двинулся прочь. Сенем кричала позади меня, в то время как ноги несли меня в сторону удалявшегося силуэта.

– Ниса, куда ты идешь?

– Я сейчас вернусь.

Я не обращала внимания на Сенем, хотя она продолжала звать меня. Я следовала за силуэтом. Повернув за угол, я оказалась посреди совершенно незнакомой улицы. Молодые люди пили, пары обнимали друг друга, какой-то старик лежал на тротуаре… Когда я осмотрелась, то поняла, что напротив находится ночной клуб. Вот оно! Он, должно быть, зашел туда. Он прячется там. Но вдруг я остановилась на месте, вместо того чтобы сделать шаг. Замерла посреди улицы, и мои глаза искали тот силуэт. Я глубоко вздохнула и закрыла глаза, притворяясь, что наслаждаюсь моментом. Он будто был здесь. Я чувствовала его.

Он приближался ко мне, держа руки в карманах пиджака. Он выглядел так же, как и в тот вечер. Но на этот раз он не смотрел в мои глаза со злостью. Он улыбался. Действительно улыбался. На его щеках появились ямочки. Он подходил ко мне все ближе и ближе. Когда его рука коснулась моей щеки, по всему моему телу прошла глубокая дрожь. Как будто я нуждалась в этом, в его прикосновении. Его взгляд скользнул к моим губам и задержался там. Он приближался, склонив голову, как будто его губы собирались коснуться моих. Когда мои губы медленно приоткрылись в ответ на его прикосновение…

– Девушка, что вы стоите посреди улицы?

Я внезапно открыла глаза, и силуэт Демира, который я себе представляла, исчез. Когда молодой человек из проезжавшей мимо машины крикнул мне вслед, я снова почувствовала себя ужасно. Что со мной происходит? Я готова потерять рассудок. Прежде чем я успела что-то ответить мужчине, он уехал прочь. Нет, нет. Я действительно потеряла рассудок. Уже дошло до галлюцинаций.

– Ниса? Дорогая, что ты здесь делаешь? Пойдем домой.

Услышав голос тети Эсмы, я повернулась и посмотрела на трех недоумевающих людей, смотревших на меня. Было так очевидно, что они не могли понять мое состояние…

Дядя Деврим подошел ко мне и взял за руку, пока я все еще осматривала улицу. Ничего не изменилось. Все было по-прежнему. В тот момент, когда я уже собралась отвести взгляд, я увидела впереди машину, поворачивающую на кольцевую развязку. Это была «Импала».

Эпилог

Я застегнул теплую куртку и пошел к воротам сада. Быстро двигаясь на звук голоса тети Сельмы, я вдруг остановился. Не успел я выйти за дверь, как меня снова поймала бабушка.

– Смотри, безумный мальчишка, не потеряйся на этом острове, иначе опоздаешь на ужин и тебе придется есть эти твои огромные ботинки.

Я усмехнулся. Она никогда не уставала повторять одни и те же фразы каждый день. Я не обращал на это особого внимания, понимая, что так она проявляет заботу. Меня беспокоили абсолютно другие вещи. Каждый раз, когда я закрывал глаза, передо мной представала тихая улица возле дома в Ялове.

– Хорошо, бабушка. Обещаю, что не опоздаю.

Мы оба знали, что это ложь, но я не мог с ней спорить.

– Я тебе не верю. С тех пор, как ты приехал сюда, ты говоришь одно и то же. Но каждый раз возвращаешься домой посреди ночи. Это никуда не годится.

Больше всего раздражало, когда она грозила мне пальцем. Я подбежал к ней и поцеловал в щеку.

– Я обещаю, бабушка.

Она недовольно смотрела на меня и потирала щеку.

Когда я услышал, что фаэтон приближается, я воспользовался случаем, сославшись на то, что тороплюсь, и вышел за дверь. Но мою бабушку было не так-то просто остановить. Она пошла следом за мной и продолжила:

– Только попробуй опоздать, вот увидишь, я заставлю тебя съесть твою обувь!

Когда я подмигнул ей, не обратив внимания на ее суровый тон, бабушка сложила обе руки вместе, как будто в молитве, но затем вошла в дом, ничего больше не сказав. Вот что значит быть самым младшим и самым озорным из Гюрсоев. Мне нравилось дразнить ее.

После того как бабушка вернулась в дом, я помахал рукой такси, чтобы оно остановилось. Я посмотрел на извозчика и улыбнулся. Я провел здесь уже несколько дней и все это время постоянно натыкался на него. Счастливчик. Когда он повернулся и посмотрел на меня, его взгляд будто бы говорил: «Снова ты, парень?» Ему не потребовалось много времени, чтобы выразить это.

– Опять ты, Гюрсой?

Его озадаченность и игривое поведение приходились мне по душе. Дядя Некми был одним из моих любимцев на острове.

– Опять я, дядя Некми, опять я.

Когда я уселся, дядя Некми тронулся, и начался лучший час дня. Исследование Бююкады во второй половине дня, перед заходом солнца… Это было лучше, чем что-либо другое после нескольких дней.

Закутавшись в куртку, я почувствовал, что становится зябко, но, к счастью, я мог терпеть холод. Нет ничего лучше прогулки в прохладную погоду. Это позволяет прогнать дурные мысли.

– Какой раз мы уже едем туда, сынок?

Услышав укоризненный голос дяди Некми, я отвел глаза от старых домов и повернулся к нему.

– Кто может отказаться от поездки с вами, дядя Некми?

– Тоже правда. Видел бы ты, что здесь творится летом.

Голос дяди Некми был полон тоски. В весенние месяцы на остров приезжало не так много людей, но летом здесь становилось очень весело. Большинство наших знакомых из Стамбула проводили лето здесь, даже мы с Эмре впервые встретились на этом острове.

Подумав об Эмре, я смутно вспомнил кое-что из своего детства, отыскал это среди воспоминаний об острове. Здесь я провел, пожалуй, лучшие годы своего детства. Здесь я научился кататься на велосипеде с помощью мамы. Здесь я впервые познакомился со своими друзьями, и мы вместе бросали бублики чайкам на пирсе. Здесь на мой восемнадцатый день рождения дедушка подарил мне «Импалу». Конечно, в то время все хотели такую машину, но только я получил этот драндулет. Я вспомнил те дни, когда мы с отцом были в хороших отношениях и вместе играли в мяч. Теперь все это казалось таким далеким.

– Ты снова грустишь. Я отвезу тебя в самое красивое место на острове, но при одном условии, – предложил дядя Некми, и я с любопытством повернулся к нему, стряхнув с себя невинные воспоминания детства.

– Что это за условие?

– Ты купишь мне мороженое с пирса.

– Любое мороженое, какое захочешь.

Мороженое любят не только дети и женщины. Дядя Некми просто обожал обычное ванильное. Хотя погода была не настолько теплой, чтобы есть мороженое, я не собирался его обижать. Я подумал, что это стоит того, когда он широко улыбнулся. Старикам гораздо легче угодить. Достаточно маленького, ласкового слова.

Дядя Некми был одним из редких людей, которые мне нравились на острове. Благодаря деду и отцу я знал его с детства. Он управлял фаэтоном для туристов. Никогда не уставал и всегда показывал людям весь остров, тепло улыбаясь им. Он очень хорошо знал моего отца и деда. На самом деле мой отец советовался с ним чаще, чем с дедом, когда у него что-то было на уме. Почти все на острове любили и уважали дядю Некми. Он готов был помочь всем, чем мог. Он был очень искренним человеком.

Дядя Некми замолчал и продолжил свой путь к причалу. Воспользовавшись тишиной, я достал из кармана куртки телефон, который отключил вчера вечером, включил его и начал проверять сообщения. Когда я был с дедушкой и бабушкой, я не слишком беспокоился о телефоне, мне хотелось больше времени проводить с родными.

Проверяя сообщения, я был разочарован тем, что ничего не пришло от Нисы. Она, должно быть, решила, что даже небольшое послание – это слишком много для меня. С тех пор как я сказал, что уезжаю в Стамбул, Айбюке писала мне одно сообщение за другим, но у меня не было сил ответить ни на одно из них. Я и не хотел. Она даже заставила меня пожалеть, что я сказал, что останусь здесь. Она не отпускала меня. Однако ей уже следовало сдаться, так безразлично я вел себя. Несмотря на то что Айбюке была гордой девушкой, в этот раз она забыла о гордости. Но это ничего не значило для меня.

Большинство других сообщений оказались от близнецов. Когда я хотел побыть один, только Эмре понимал меня и не лез в мои дела. Я всегда сначала говорил ему, что я собираюсь делать. Он пытался понять, но с Батуханом и Бахар все было иначе. Возможно, единственное, что объединяло их – это то, что они никогда не оставляли меня в покое.