Мэгги Стивотер – Все нечестные святые (страница 39)

Теперь воспоминания о Даниэле сдавили Антонии горло, и она принялась бушевать в Раке. В другое время Франсиско промолчал бы или просто ушел, тем самым приведя супругу в еще большее неистовство. Он годами молчал и уходил. Теперь же, вспомнив, как держал на руках Генерала Макартура и Даниэля, Франсиско крепко обнял жену. Потом повернул ее к зеркалу, стоявшему напротив скульптуры Пресвятой Девы, и замер. Антония посмотрела на себя, увидела свое перекошенное лицо, залитое слезами лицо Франсиско и Деву Марию в окружении сов, и всё это напомнило ей о том, для чего Сория жили на земле. Минуты проходили одна за другой, Франсиско молчал, Антония замерла в его объятиях.

Злость в душе Антонии умерла. Ноги у нее подкосились, она осела на пол, и какое-то время они с Франсиско вместе плакали.

– Только посмотри на нас, Франсиско, – проговорила Антония. – Посмотри, во что мы превратились.

Франсиско крепко сжал губы.

– Не хочу. Мне слишком стыдно.

Присутствие Даниэля в Раке оказалось настолько мощным, что супруги незаметно для себя заговорили по-английски, как сделали бы в его присутствии. Они поняли это одновременно и заплакали с новой силой.

– Что мы можем сделать?

– Не знаю. Просто не представляю.

Они прижались друг к другу и замерли. Джудит полагала, что если убедить родителей вместе потанцевать на сцене, как это случилось в день их знакомства, мать с отцом снова упадут в объятия друг друга, и она почти не ошиблась. Оказалось, что необязательно дожидаться сотого удара: амбар может рухнуть и под девяносто девятым ударом ветра. Рака напомнила Франсиско и Антонии, для чего нужны Сория. Отвернуться от этого напоминания значило уничтожить себя. И Франсиско, и Антония задохнулись от силы несвершившегося чуда и от их собственной тьмы, которая едва их обоих не погубила.

Потеряв родителей Даниэля, они начали отдаляться друг от друга, но потеря Даниэля их снова сблизила.

Они услышали, как вокруг Раки бьют крыльями и перекликаются совы, почуявшие, что назревает чудо, а оставленная без надзора тьма в их душах заворочалась, ощутив неиспользуемую святость Франсиско. Но они не были пилигримами, они были членами семьи Сория и своими глазами видели, что тьма человека из семейства Сория страшна. Оба подумали о целой деревянной семье Сория, сложенной в близлежащем сарае, и о затерянном в дикой пустоши Даниэле.

– Мы не можем оставить детей сиротами, – горячо воскликнула Антония.

Дверь Раки распахнулась.

Антония и Франсиско подпрыгнули от чувства вины и стыда.

– Роза, – проговорила Антония. – Роза, я могу всё объяснить.

Вот только пышную красавицу Розу привели сюда вовсе не собравшиеся на крыше совы и не потерянный в пустыне Даниэль.

– Ступайте к машине Эдуардо и послушайте радио, – обратилась к ним Роза. – А потом скажете мне, что вы по этому поводу думаете.

Рано или поздно Сория всё равно услышали бы подпольную радиостанцию. В прошлом семья частенько засиживалась допоздна, наслаждаясь обществом друг друга, и в те времена радиостанцию раскрыли бы очень быстро: собравшиеся вместе члены семьи попросту заметили бы отсутствие кузенов. Однако постепенно Сория расползлись по углам, придавленные каждый своей печалью, так что секрет открылся лишь благодаря внезапной полночной прогулке.

Тем вечером Эдуардо и Луис ездили в Аламосу поиграть в карты, а вернувшись, застали сгрудившихся вокруг костра пилигримов. Разномастная компания, в центре которой возвышался подобно башне Тони, смахивала на шабаш ведьм. Даже будучи мужем Джудит Сория, Эдуардо относился к паломникам как посторонний, то есть обычно вообще о них не думал, а уж задумавшись, поразился, до чего они странные. Вблизи пилигримов Эдуардо чувствовал себя неуютно, поэтому, останавливая рядом с ними свою обожаемую машину, терзался сомнениями.

Выйдя из автомобиля, он сообразил, что пилигримы собрались не вокруг костра и даже не вокруг Тони – источником притяжения оказался радиоприемник.

– Hola, hola, hola, и снова с вами я, Дьябло Дьябло, крадусь на цыпочках под покровом ночи, и у меня на вооружении только пятнадцать вольт и большая мечта. Сегодня мы приготовили для вас грандиозное шоу, и главной темой передачи будет любовь. Знаю, что вы скажете: «Эй, Дьябло Дьябло, у тебя каждую ночь главная тема – любовь!» Но я имею в виду не ту любовь, о которой вы подумали, друзья мои. Речь пойдет не о поцелуях и объятиях, мы поговорим о любви к матери, брату, сестре, тетушке.

Итак, что мы имеем? У меня тут есть несколько писем о любви, но не любовных! Только представьте: несколько слушателей написали мне с просьбой прочесть их послания в эфире. Еще я зачту отрывок из дневника своего кузена. И у меня есть свежая музыка, доставленная одним моим другом с востока, большим спецом в этой области. Знаю, уже поздно, и всё же не выключайте ваши приемники и не ложитесь спать, потому что мы начинаем. Давайте отправимся в путь под звуки классики – группа Trio Los Panchos.

Эдуардо тут же узнал голос Дьябло Дьябло. «Это же Хоакин!» – подумал он. Его недавно приобретенный родственник, бесполезный шестнадцатилетний модник – и вдруг диск-жокей! Эдуардо не был дураком и сам мог под настроение послушать пиратское радио, поэтому моментально понял, что слушает именно нелегальную радиостанцию. Эдуардо был настоящим, классическим мачо, к тому же помнил о риске, с которым сопряжено незаконное радиовещание, а посему Хоакин немедленно поднялся на несколько пунктов в списке уважаемых Эдуардо людей. Прежде Хоакин казался ему смешным, но теперь Эдуардо припомнил всякие мелочи и странное поведение, окончательно дополнившие образ юного подпольного диджея. Странное отношение Хоакина к моде вполне соответствовало его тайной жизни. Эдуардо стоило обо всём догадаться, когда он только увидел новую прическу Хоакина. Эдуардо был старомодным ковбоем. Хоакин был радиоковбоем. Сей факт изменил их взаимоотношения навсегда.

– Откуда Хоакин ведет радиовещание? – спросила Джудит.

– Тс-с-с-с! – шикнула на нее бабушка.

Все старшие Сория слушали передачу. Поскольку кузены уволокли с собой последний радиоприемник в Бичо Раро, Сория собрались вокруг пикапа Эдуардо. Роза, Антония, Джудит и бабушка втиснулись в кабину и прижались друг к дружке – для тепла. Они не хотели включать печку, чтобы теплый воздух не сбил настройки радио. Франсиско, Майкл и Луис сидели в кузове пикапа. Им тоже было холодно, но они мужественно страдали. Эдуардо сидел на капоте и курил сигарету. Он не верил в страдания, поэтому ему было вполне тепло.

Дьябло Дьябло проворковал:

– Вот письмо от анонимной радиослушательницы. Тут написано: «Люди вечно говорят, будто я ленивая, бесполезная неумеха и только зря копчу небо. Моя сестра всегда в меня верила, и мне очень горько, потому что я ее подвожу. Она всегда считала, что я многого достигну, и всегда ругалась с теми, кто утверждал обратное; беда в том, что я ничего не достигла, и теперь мне кажется, что вся ее ругань пропала впустую. Впрочем, может быть, ей просто нравилось ругаться».

Письма написали пилигримы. Идею подсказал Хоакину Тони. В конце концов, Тони не понаслышке знал, как важно участие зрителей в деле раскрутки радиостанции. Диджеи отлично поладили, насколько это вообще возможно, учитывая, что всё их общение шло через одного молодого человека из Оклахомы, они быстро выяснили, что обожают одно и то же: всевозможную музыку и байки в прямом эфире.

Дьябло Дьябло продолжал:

– «Если бы она меня послушала, я сказала бы ей, что мне очень нужна ее ругань. Кажется, ее проклятия так и не смогли заставить меня что-то делать, но я стала счастливее, пока ничего не делала. Возможно, однажды я всё-таки смогу многого добиться. Может быть». Сдается мне, в двигатель этого анонимного письма надо добавить топлива.

К счастью, у меня есть именно то, что нужно, как раз сегодня я услышал эту песню и с тех пор переслушиваю снова и снова. Встречайте новинку: The Loco-Motion от Литл Ивы.

Вокруг радио в пикапе Эдуардо случился всплеск разнообразных эмоций: потрясение, гнев, восторг, гордость, и в конце концов взбудораженные совы принялись летать кругами над пилигримами. В воздухе повеяло несовершившимися чудесами, и птицы словно обезумели, принялись ухать и перекликаться, во все стороны полетели перья. В душах пилигримов назревали вторые чудеса, а в душах Сория – первые.

– Давайте прочтем еще парочку писем от двух анонимных слушательниц. Помните, все те, кто слушает нашу передачу из дома: тема нашего шоу – любовь, поэтому письма эти о любви, о том необычном виде любви, который мы питаем к родным и друзьям. Пока вы слушаете эти слова, друзья мои, подумайте о том, что лично вы могли бы сказать этим анонимным авторам. Вы хотели бы их утешить? Дать совет? Согласились бы с ними? А может, вы просто спели бы им милую песню группы The Shirelles. О, знаете, я, пожалуй, поставлю одну из их песен, а потом мы прочтем одно из писем.

Сория молчали две минуты и тридцать восемь секунд – ровно столько времени потребовалось коллективу группы The Shirelles, чтобы спросить у слушателей, будут ли они любить их завтра. Члены семьи напряженно ждали, когда же Дьябло Дьябло прочтет обещанное письмо.

– «Не знаю, люблю ли я свою сестру или мне приходится ее любить, потому что мы, строго говоря, один и тот же человек. Люди вечно говорят, что мы выглядим одинаково; это первое, что они говорят при встрече с нами. А потом они принимаются сравнивать. «Вообще-то ты выше, чем сестра», или «Она ест больше тебя», или «Книги, которые ты читаешь, длиннее, чем у твоей сестры». Что бы со мной ни произошло, ко всему приплетают мою сестру. Думаю, во мне говорит эгоизм, так что это довольно глупо. Хорошо, что это письмо анонимное». Эй, дорогие слушатели, а вас когда-нибудь посещали подобные чувства? Вам никогда не казалось, что вы неразрывно с кем-то связаны и никогда не сможете от этого человека избавиться? Это ужасное чувство. Люди похожи на мелодичные аккорды – мы их любим, когда они гармонично играют все вместе, совсем как в песне, которую я собираюсь сейчас поставить, и всё же было бы вопиющим безобразием забыть, как чудесно звучит игра одной гитары в тональности ре мажор.