Мэгги Стивотер – Все нечестные святые (страница 37)

– Падре Химинес сможет жить там, когда ты закончишь, – заявила она. – И тогда ты сможешь занять его комнату.

Ярость Антонии ранила Пита, но он распознал в ее распоряжении слабое проявление доброты и очень удивился. Он робко признался:

– Я думал, вы очень на меня сердиты.

– Сердита? На тебя?

– За то, что я танцевал с Беатрис.

Антонии и в голову не приходило, что Пит может присвоить себе право быть источником ее злости. Потом ее удивление сменилось шоком, затем необъяснимым образом превратилось в тоску из-за Даниэля и наконец вновь уступило место злости. Антония рявкнула:

– Я не злюсь ни на тебя, ни на Беатрис!

– Если вы не против моего вопроса, мэм, на кого же вы в таком случае злитесь?

Антония Сория открыла рот, и на кончике ее языка завертелись десятки имен, ожидая, что кого-то из них назовут. Но потом она поглядела на бесхитростное лицо Пита, затем – на оранжерею Франсиско и на неспящего обитателя оранжереи, смотревшего на нее сквозь стекло, и поняла, что единственное имя, которое стоило бы назвать, – ее собственное.

– Просто берись за работу, Уайатт, – изрекла Антония. – А я пойду еще посплю.

Однако Пит не спешил приниматься за работу. Вообще-то, он собирался это сделать, но пока он шел по сонному поселению, его внимание привлек Тони: великан внимательно изучал содержимое кузова грузовика.

Пит круто сменил направление движения.

Тони встал даже раньше Пита и Антонии. Как только стало достаточно светло, чтобы можно было хоть что-то разглядеть, Тони первым делом отправился на поиски источника радиопрограммы, которую слушал ночью. У него имелось несколько подсказок. Для начала он знал, что это должно быть такое место, куда Хоакин Сория, шестнадцатилетний подросток, может свободно забираться каждую ночь. Тони не сомневался, что ищет некий оснащенный антенной прибор, и что размер антенны, необходимой для трансляции на такое расстояние, не позволит спрятать ее в маленьком пространстве. А самое главное, когда Хоакин, Беатрис и Пит под покровом ночи вернулись в поселение, Тони дремал вполглаза и видел, как ребята вылезали из грузовика. В жизни гиганта есть свои преимущества.

Когда Пит подбежал к Тони, тот уже распахнул заднюю дверцу кузова и сунул внутрь голову. То, что он там увидел, привело его в буйный восторг. Всё, что раздражало Беатрис в этой импровизированной радиостанции – всевозможные придумки, по-новому используемые приборы, – порадовало Тони. Будучи известной на радио личностью, он никогда прежде не соприкасался ни с чем подобным. Радиостанция, на которой он работал, была огромной и чисто вылизанной, а два дружелюбных серба обеспечивали всю техническую сторону вопроса, дабы Тони мог творить свое шоу без помех. Он уже давным-давно не приближался к начинке и нутру радио. Тони просунул огромную руку в кузов и осторожно коснулся оборудования.

– Неужели твоя мама учила тебя красться тайком и воровать? – спросил Пит.

Тони вытащил руку из грузовика и повернулся к Питу.

– А твоя мама учила тебя быть бойскаутом?

– Да, – ответил Пит.

– Слушай, малыш, не надо так напрягаться. Я ничего не испорчу. Когда ты теряешь чувство юмора, то становишься отвратительным. Я просто посмотрел.

– Зачем?

Тони снова повернулся к грузовику.

– А почему бы нет?

Пит хотел было пуститься в объяснения, дескать, грузовик принадлежит другому человеку, а рыться в чужих вещах нехорошо, но, не успев открыть рот, сообразил, что Тони и так всё это прекрасно известно.

– Мне нужно, чтобы ты отдал мою коробку с пластинками этому мальцу, если они, конечно, еще не расплавились и не превратились в кисель, – сказал Тони. В кузове грузовика его голос прозвучал приглушенно. – Дьябло Дьябло. Они совершенно новые. Скажи ему, пусть все их прослушает, а то ему явно недостает свежей музыки.

– Тс-с-с. Думаю, он скрывает эту свою личность.

– Малыш, не получится держать такие вещи в секрете, коль скоро ты представляешься всему миру в прямом эфире. Скажи ему… скажи, я хочу ему помочь.

– Ты уверен? – спросил Пит. – Это было бы очень мило с твоей стороны, а это на тебя не похоже.

– Смотри-ка, а вот и твое чувство юмора. Я уж подумал было, ты его где-то посеял. Скажи ему, что я хочу глянуть на его сценарий сегодняшней передачи.

– Мне казалось, это тоже секрет. Как личность Дьябло Дьябло.

Тони вынырнул из грузовика и уставился на Пита с высоты своего роста.

Пит лишь недавно познакомился с Тони и не знал, что, работая на радиостанции, тот почти исчерпал свой талант, однако впервые за долгие годы Тони стал самим собой – пусть и двадцати футов ростом. Глаза диджея жизнерадостно блестели.

– Ты сделаешь, что я прошу, или нет?

Разумеется, Пит не мог не помочь. Он согласился при условии, что Тони раз и навсегда перестанет копаться в чужих вещах, после чего вернулся к работе.

К тому времени остальные обитатели Бичо Раро тоже проснулись. Все, и пилигримы, и Сория слышали, как Дженни с жаром практикуется в своем новом умении. В ее комнате пронзительно трубило радио, и Дженни громко и совершенно самостоятельно произносила отрывки из песен, услышанных несколько минут назад.

– Ах, что за дивное утро![18] – поприветствовала она падре Химинеса.

– Жизнь прелестна! Пусть это звучит глупо, но мне всё равно![19] – сказала она Робби.

– Сегодня я исправлю этот мир[20], – сообщила она Питу, когда он проходил мимо домика.

– Рад это слышать, – ответил Пит, и Дженни, вместо того чтобы повторять его слова, улыбнулась от уха до уха.

Ее энтузиазм оказался заразителен, но сильнее всех проникся Хоакин. К середине дня они с Беатрис пришли к месту, где работал Пит, и составили ему компанию, как сумели. Беатрис молча сидела в сторонке, сооружала дипольную антенну и с восхищением поглядывала на снявшего футболку Пита (работа на жаре – это вам не фунт изюма). Хоакин, раскинув руки, точно акробат, расхаживал по лежавшей на земле балке и без умолку фонтанировал грандиозными идеями. Он пребывал в отменном расположении духа.

Впервые за всю свою юную жизнь Хоакин чувствовал, что занимается именно тем, чем хочется. Он гордился своим последним эфиром и надеялся, что Даниэль смог его послушать. Еще он всеми фибрами души хотел присвоить себе успех Дженни. Хоакина распирало от гордости, ибо его аудитория увеличилась, и теперь в нее даже входили пилигримы.

– Наша передача может всех их исцелить, – сказал он.

Услышав настолько хвастливое заявление, Беатрис всё-таки нарушила молчание.

– Это могло быть совпадение. Возможно, ей просто пришло время совершить прорыв. – Хоакин недовольно надул губы, и Беатрис добавила: – Я не утверждаю, что передача вообще на нее не повлияла. Просто этот факт требует дополнительной проверки.

– И какая проверка тебя убедит?

– Которая будет проведена исключительно с целью помочь – так мы сможем сравнить результаты и узнать, причастны мы к успеху или нет.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

Беатрис отложила в сторону антенну.

– Например, если ты подготовишь программу специально для близнецов, подчеркнув, что они должны помочь себе сами. Тогда, если им быстро станет лучше, это можно будет считать результатом.

Хоакин сел и поерзал на месте: перспектива такого прямого воздействия его захватила, но юношу сдерживал застарелый страх нарушить запрет, да еще так явно.

– Только цель программы будет скрыта, – решился он наконец. – И никаких имен. Тогда никто не догадается, что речь о Бичо Раро.

Из недостроенного домика донесся голос Пита:

– К тому же если вы не станете называть имен, все, кто мучается схожими проблемами, будут думать, что вы обращаетесь напрямую к ним.

Идея совершенно очаровала Хоакина, от волнения у него вдруг так пересохло в горле, что пришлось выпить сразу две бутылки воды. Вот оно, достойное будущее для него. Вот это настоящее радио.

– Покажи, что внутри дома, – попросила Беатрис. Сказать по правде, интерьер домика ее мало интересовал, разговаривая с Хоакином, она ни на миг не переставала размышлять и теперь хотела обсудить свои соображения с Питом. Как она и предполагала, Хоакин не заметил ее маневра. Он снова принялся расхаживать по балке, в деталях представляя себе будущее грандиозное шоу и не обратил внимания, что Пит и Беатрис вошли в домик.

Внутри оказалось намного просторнее, чем ожидала Беатрис, до сих пор видевшая неказистую постройку только снаружи. Узнав, что заложенное им сооружение подлежит не разборке, а достройке, Пит взялся за дело более основательно. Если уж этому зданию суждено простоять какое-то время, пусть будет не хуже прочих домов поселения. Питу нравилось то, как Сория относятся к истории, он уже успел наслушаться разных местных преданий и решил воплотить в этом домике столько воспоминаний семьи Сория, сколько сможет. Позаимствовав еще некоторое количество досок из изрядно ощипанного амбара, он сделал полы; из оранжереи Франсиско он взял немного одержимости увлекательным процессом мышления и украсил окна; еще он утащил немного теплых чувств из сада бабушки и добавил в жидкий строительный раствор, которым сцеплял каменную кладку. Пит не собирался вкладывать в домик собственную стойкость и свою новую любовь – они сами присоединились к перечисленным выше компонентам. Так всегда случается, когда мы работаем: мы неосознанно окрашиваем результат своих трудов своими чувствами, хорошими и плохими.