Мэгги Стивотер – Похитители снов (страница 50)

Мэтью поскакал в дом впереди Ронана, который посмотрел через плечо, прежде чем запереть за собой заднюю дверь. Он услышал, как Мэтью направился к гостиной, помедлил, а потом звучно затопал вверх по лестнице, к собственной спальне. Любовь Мэтью выражалась сентиментально и демонстративно, и он, очевидно, не знал, как относиться к неподвижной матери.

Ронан двинулся по коридору в гостиную медленно, в промежутках между шагами прислушиваясь, не едет ли кто. В гостиной было темнее и тише, чем в коридоре: окна не пропускали яркий свет и щебетание птиц. Дверь, ведущая в подвал, находилась тут же; он успел бы перехватить Мэтью, если бы кто-то приехал.

Ронан, не глядя на мать, направился прямо к стоявшему у стены столу. Отец называл этот стол своим «офисом», как будто его работа требовала какой-то стандартной бумажной отчетности. Ронан задумался, знала ли мама, каким образом Ронан Линч зарабатывал на жизнь. Наверное, знала. Она должна была понимать, что она – сон.

И вдруг, на долю секунды, прорвалась паника.

«Может, и я сон? Как это узнать?»

Потом логика подавила эту мысль. У всех братьев Линч имелись альбомы с младенческими фотографиями и записями из родильного дома. Ронан знал свою группу крови. И если бы отец приснил его, он бы теперь тоже не двигался, как мама. Он был рожден, а не сотворен волшебством. Он был настоящий.

«Да?»

Оставался ли предмет или человек настоящим, когда его выносили из сна? Был ли он настоящим в тот момент, когда о нем подумали?

Ронан украдкой бросил взгляд на мать. Теперь, когда она уже много месяцев сидела неподвижно, безразличная ко всему, Аврора Линч выглядела довольно странно. Но раньше, до смерти отца, он никогда в ней не сомневался, даже когда она по два-три месяца кряду бывала единственным доступным родителем.

«Она ничто без папы».

Диклан ошибся. Мама существовала отдельно от Ронана Линча, пусть даже он и был ее создателем.

Ронан повернулся к столу. Поставив на него коробку-головоломку, он открыл ящик. Поверх прочего содержимого лежал экземпляр отцовского завещания, точь-в-точь как он помнил.

Не удосуживаясь перечитывать начало – оно бы его только разозлило, – Ронан открыл последнюю страницу. Там, прямо перед отцовской подписью, шло следующее:

Составляя данное завещание, Ниалл Линч находился в здравом уме и твердой памяти, не действовал под принуждением и не был в каком-либо отношении недееспособен. Данное завещание остается основным документом, если только не будет создан новый.

Подписано сего дня: T’Libre vero-e ber nivo libre n’acrea.

Ронан, прищурившись, посмотрел на последнюю фразу. Взяв коробку-головоломку, он повертел ее, пока перед ним не предстала сторона с незнакомым языком. Это был кропотливый труд – набрать все слова. Хотя Ронан не мог понять, как коробка это проделывает, она удерживала в памяти всё введенное раньше и переводила также и грамматику. В конце концов так она работала во сне.

Если она работала во сне, то работала и в реальности.

Он нахмурился, увидев результат.

«Данное завещание остается основным документом, если только не будет создан новый».

Прижав палец к бумаге, чтобы не потерять строчку, Ронан сравнил перевод. Фраза была идентична написанной по-английски. Но почему отец написал одно и то же на двух разных языках?

Надежда медленно угасла в нем (Ронан не понимал, что это было за чувство, пока оно не покинуло его). Он оказался прав насчет языка, но ошибся, решив, что это тайное послание. Или у Ронана не хватало ума его расшифровать.

Ронан закрыл ящик и сунул завещание в задний карман, чтобы забрать с собой. Когда он развернулся, держа коробку в руках, в дверях возник Мэтью. Он вошел так стремительно, что стукнулся плечом о косяк.

– Мило, – негромко произнес Ронан.

Мэтью помахал рукой и, понизив голос, сказал:

– По-моему, тут кто-то есть.

Оба оглянулись и посмотрели на дверь в подвал.

– Какая машина? – уточнил Ронан.

Мэтью энергично затряс головой.

– Кто-то в доме.

Это было невозможно, но у Ронана волосы встали дыбом.

А потом он услышал далекий звук, доносившийся откуда-то из недр дома: тк-тк-тк…

Ночной кошмар. Ронан не стал задумываться. Он бросился через всю комнату и втащил Мэтью внутрь.

Со стороны кухни донесся медленный скрип.

– Подвал? – в страхе спросил Мэтью.

Ронан не ответил. Он захлопнул дверь гостиной и дико посмотрел вокруг.

– Кресло! – прошипел он. – Скорей!

Мэтью заметался по комнате и наконец подтащил неуклюжее кресло без подлокотников. Ронан попытался заклинить им дверь, однако старомодная дверная ручка не поддавалась. Даже будь она обычной, креслу не хватало высоты, чтобы хоть отчасти сыграть роль баррикады.

Тк-тк-тк-тк.

– Ронан? – шепнул Мэтью.

Ронан перепрыгнул через четыре старых глиняных горшка, направляясь к кедровому сундуку, стоявшему у стены. Он мысленно прикинул его на вес и принялся толкать.

– Иди сюда и помоги! – пропыхтел он.

Мэтью подбежал и уперся плечом в сундук.

По половицам в коридоре беспорядочно застучали когти.

Кедровый сундук, скрипнув, остановился перед дверью. Книжный шкаф на Монмутской фабрике оказался достаточно тяжелым, чтобы удержать тварь в комнате. Ронан мог лишь надеяться, что сундук окажется не хуже.

Мэтью изумленно посмотрел на Ронана, который вскарабкался на крышку сундука. Ронан протянул руку и дернул брата за волосы – один раз и сильно. А потом оттолкнул его.

– Сядь рядом с мамой, – шепотом велел он. – Ты ему не нужен. Только я.

– Ро…

– Но если он прорвется, не жди. Просто дерись.

Мэтью отошел к Авроре Линч, спокойно и неподвижно сидевшей в кресле посреди комнаты. Ронан видел, как брат присел на корточки в полумраке, держа мать за руку.

Не нужно было привозить его сюда.

Дверь дернулась.

Мэтью удивленно вздрогнул. Аврора не шевельнулась.

Ронан держал дверную ручку, а та крутилась. Затем послышался медленный стук, словно вода капала из крана.

Дверь снова подпрыгнула.

И вновь Мэтью подскочил. Но кедровый сундук не сдвинулся с места. Он был тяжелым, а ночной кошмар – нет. Его сила заключалась в когтях и клюве.

Еще три раза дверь дрогнула на петлях. Потом наступила долгая тишина.

Возможно, тварь сдалась.

Но Ронан не знал, что делать дальше. Они не могли открыть дверь, если ночной ужас находился на той стороне. Возможно, Ронану следовало выйти одному – людям-птицам был нужен только он. Они ненавидели лишь Ронана. Его душа протестовала против того, чтобы оставить брата и мать, но без него им было бы спокойней.

В молчании тянулись долгие минуты. А потом где-то в доме закрылась дверь.

Мэтью и Ронан уставились друг на друга. Что-то в этом неспешном звуке было очень человеческим – не тем, что Ронан ожидал бы от ночного кошмара.

Разумеется, в коридоре заскрипели обыкновенные шаги. Ронан мысленно перебрал все варианты – и не нашел ни одного хорошего. Он не мог отодвинуть сундук, не рискуя привлечь внимание. И вряд ли стоило предупреждать гостя о ночном кошмаре – присутствие Ронана сделало бы его еще опаснее.

– Прячься, – велел Ронан брату.

Мэтью как будто застыл, поэтому Ронан схватил его за рукав и оттащил от матери. За скатанными ковриками в углу было как раз достаточно места, чтобы спрятаться. Человек, взявшийся за поиски, нашел бы их, но беглый взгляд в полумраке вряд ли бы что-то заметил.

Спустя долгое время после того как где-то в доме заскрипели половицы, кто-то пробно толкнул дверь. На сей раз это, очевидно, был кто-то, а не что-то. По ту стороны послышался ясный, вполне человеческий вздох, затем шарканье, явно производимое обутыми в ботинки ногами.

Ронан поднес палец к губам.