Мэгги Стивотер – Похитители снов (страница 34)

– Кабесуотер. Кабесуотер – это сон.

Калла перестала вращаться.

– Можете не говорить, что я прав, – продолжал Ронан.

Он вспомнил все те разы, когда ему снились старые деревья Кабесуотера. Вспомнил, каким знакомым казался ему этот лес. Деревья знали его имя. Он вплелся в их корни, а они вросли в его вены.

– Если мама окажется в Кабесуотере, она проснется.

Калла уставилась на него. Тишина никогда не бывала неверным ответом.

Ганси сказал:

– Значит, нам действительно нужно вернуть Кабесуотер.

Блу склонила голову набок, чтобы Калла приобрела для нее чуть более привычную позицию.

– Есть идеи?

– Я не волшебница, – ответила та.

Блу подтолкнула ее. Калла засмеялась – радостно и непристойно. Она указала на Ронана, который уже шагнул к двери.

– В отличие от него. Кстати, избавься от той маски. Мерзкая штука.

22

Завещание ниалла линча

Пункт 1

Предварительные определения

Я женат на Авроре Линч, и все отсылки к моей супруге в данном завещании относятся к Авроре Линч.

У меня трое сыновей, которых зовут: Диклан Т. Линч, Ронан Н. Линч и Мэтью Э. Линч. Все отсылки в данном завещании к моему «сыну», или «детям», или «потомству» включают вышеупомянутого сына, или сыновей, а также любого ребенка, или детей, рожденных после составления завещания или усыновленных мной. Все отсылки к «среднему сыну» относятся к Ронану Н. Линчу.

– Я думал, мы вместе проведем Четвертое июля, – сказал Мэтью, глядя на Ронана.

В вечернем свете его кудри казались ангельскими. По просьбе Ронана они встретились за ужином в городском сквере. Это был чистый эгоизм. И Диклан, и Ронан использовали Мэтью как подушку безопасности.

– Мы, все трое. Будем пускать фейерверки.

Ронан присел на край старого столика для пикников.

– Нет.

Прежде чем младший брат успел сказать нечто, способное случайно вызвать в нем чувство вины и убедить, Ронан указал на завернутый сэндвич с тунцом.

– Как еда?

– Отлично, – с энтузиазмом отозвался Мэтью.

Не то что он специально ободрял брата. Мэтью Линч был золотой ямой, совершенно неразборчивой, куда мир складывал еду.

– Очень вкусно. Я не поверил, когда ты позвонил. Когда увидел твой номер, чуть не обосрался. Телефон у тебя, наверно, совсем как новенький!

– Блин, не ругайся, – сказал Ронан.

Пункт 2

Конкретные категории

Я передаю сумму в двадцать три миллиона долларов ($23 000 000) в особый фонд, из которого будут оплачиваться расходы на поддержание в порядке собственности, именуемой «Амбары» (см. пункт Б), а также на содержание, образование и обеспечение жильем моих выживших детей. Этим фондом будет распоряжаться Диклан Т. Линч, до тех пор пока все мои сыновья не достигнут восемнадцати лет.

Я отдаю сумму в три миллиона долларов ($3 000 000) моему сыну Диклану Т. Линчу, как только он достигнет восемнадцати лет.

Я отдаю сумму в три миллиона долларов ($3 000 000) моему сыну Ронану Н. Линчу, как только он достигнет восемнадцати лет.

Я отдаю сумму в три миллиона долларов ($3 000 000) моему сыну Мэтью Э. Линчу, как только он достигнет восемнадцати лет.

Ронан взял кусочек картошки и сунул Бензопиле, которая принялась уродовать его, скорее, из развлечения, чем от голода. Женщина, катившая по тротуару детскую коляску, неодобрительно взглянула на Ронана, то ли за то, что он сидел на столе, то ли за то, что выглядел весьма сомнительно и вдобавок возился с «помоечной птицей». Ронан ответил ей точно таким же взглядом, добавив в него побольше яда.

– Послушай, Диклан по-прежнему лезет в бутылку и требует, чтоб мы не ездили в Амбары?

Мэтью, с удовольствием жевавший, помахал содержимому детской коляски. Содержимое помахало в ответ. Затем Мэтью, с полным ртом, ответил:

– Он всегда так. Лезет в бутылку, я имею в виду. Из-за этого. Из-за тебя. Мы правда потеряем деньги, если поедем домой? Папа действительно такой жестокий, как говорит Диклан?

Пункт 7

Дальнейшие условия

После моей смерти никому из моих детей не позволяется переступать фактическую границу «Амбаров» и прикасаться к их содержимому, живому или неподвижному, иначе имущество и активы, о которых идет речь в данном завещании, будут переданы фонду «Нью-Йорк – Роскоммон», не считая денег, предназначенных для оплаты ухода за Авророй Линч.

– Что? – спросил Ронан, отложив сэндвич.

Бензопила устремилась к нему.

– Что он говорит про папу?

Младший брат пожал плечами.

– Не знаю – ну, что он проводил с нами мало времени. Сам знаешь. Слушай, Диклан не такой уж плохой. Я не понимаю, почему вы не ладите.

«Просто мама и папа больше не любят друг друга», – подумал Ронан. Но он не мог сказать это Мэтью, который смотрел на него точно такими же доверчивыми глазами, как мышонок.

Сэндвича с тунцом было недостаточно, чтобы восстановить баланс. Незаконный визит в Амбары, откровение насчет матери, мнение Каллы… всё это потрясло его. Вдруг он оказался перед выбором: воскрешать Аврору Линч или нет. Если бы он сумел ее вернуть, ему, разумеется, полегчало бы, даже если бы матери пришлось жить в Кабесуотере. Жизнь лучше смерти. Бодрствовать лучше, чем спать.

Но слова Диклана уязвили его: «Без папы она ничто».

Похоже, он всё знал. Ронан отчаянно хотел выяснить, насколько Диклан в курсе. Но задать ему вопрос он не мог.

– Диклан начал ненавидеть меня первым, – сказал он. – Это так, к сведению. Так что проблема не во мне.

Мэтью выдохнул. У него было блаженное, оптимистичное лицо монахини – или наркомана.

– Просто он расстроился из-за того, что папа любил тебя больше. А мне было всё равно. Каждый вправе выбирать, что любить. И вообще, мама больше всех любила меня.

Пункт 2а

Дальнейшие распоряжения

Я передаю право собственности на недвижимое имущество, которое служило мне местом обитания на момент моей смерти («Амбары»), заодно со всеми страховыми договорами на упомянутую недвижимость, моему среднему сыну.

Братья молча жевали сэндвичи. Ронан подумал: оба, возможно, размышляли над тем, что Диклан оказался никому не нужен.

«Если я был твоим любимцем, – спросил Ронан у мертвого отца, – почему ты оставил мне дом, в который я не могу вернуться?»

Осторожно – и не без труда, поскольку Ронан никогда не был склонен к осторожности, – он поинтересовался:

– Диклан когда-нибудь говорит о снах?

Ему пришлось повторить вопрос. Мэтью и Бензопила были в равной мере увлечены парой кружащихся бабочек.

– О своих? – уточнил Мэтью и затейливо пожал плечами. – Сомневаюсь, что Диклан видит сны. Ты знаешь, что он принимает снотворное?

Нет, Ронан этого не знал.